Яна Тарьянова – Ватрушка для Тимохи (страница 21)

– Тиша заснул, жираф лежит и ждет, пока присохнет заплатка. Неотложных дел у нас нет, приглядим за твоим волчонком.

Веры в эти слова почему-то не было, но Йоша вырос достаточно самостоятельным и мог скоротать пару часов, не влипнув в неприятности.

Зорьян сел за руль служебной машины, выехал на улицу, пугнул гражданских водителей коротким завыванием сирены и проблесковым маячком. Заговорил, когда они выбрались за город.

– В багажнике винтовка. Я залягу на холме. На карте три снайперские лежки отмечены, с каждой дворы как на ладони. Когда разделимся, оставайся на связи. Думаю, что они тебя впустят в ворота. Лучше, конечно, обойтись стрельбой по окнам, но если они на тебя толпой полезут или из избы кто-то прицелится – буду стрелять на поражение.

Такой щедрости Мохито не ожидал. Ни от Зорьяна, ни от Светозара. Он начал благодарить – сбивчиво, глотая слова. Речь нарушалась при сильном волнении, врачи сказали, что это уже навсегда, и поэтому Мохито старался поменьше разговаривать. Особенно с незнакомцами. Шанс, что его неправильно поймут, был довольно велик.

Зорьян отмахнулся от повторяющегося «спасибо», заверив, что они со Светозаром прекрасно друг друга поняли. Не в обиду будь сказано, но медведи в последнее время распоясались, и их надо ставить на место.

Мохито долго кивал, и порадовался тому, что не провел с Зорьяном воспитательную беседу. Если у них с Вероникой что-то наперекосяк вышло, сами разберутся. Встревать между незамужней висицей и холостым волком – только неприятностей наживать. А Вартуша чужую ссору быстро забудет. Ну что Зорьян мог Веронике сделать? Максимум – за задницу ущипнуть. Как поругались, так и помирятся. Бывает.

Автомобиль остановился возле пригорка. Зорьян достал из багажника снайперскую винтовку в чехле, активировал гарнитуру, пощелкал кнопками системы связи в машине, выбирая канал.

– Подожди минут десять и трогай. Я буду отчитываться. Не торопись, в ворота только по сигналу.

– Понял, – кивнул Мохито и взял бронежилет с заднего сиденья.

С Зорьяном было легко работать. В гарнитуре через равные промежутки звучали слова доклада. «Поднялся на холм, вижу лежку». «Занял позицию, устанавливаю винтовку». «Езжай. Во дворе два штабеля ящиков с темной жидкостью. Трехлитровые банки без этикеток. Если это алкоголь, они тебя не впустят. Тогда попробуй провести переговоры перед калиткой».

Мохито предупредил о своем появлении воем сирены. Посигналил, приготовился к долгому ожиданию. Ворота распахнулись на удивление быстро.

– В избе справа, где держали Ватрушку, медведь с топором. Огнестрела, вроде бы, ни у кого нет, – сообщил Зорьян. – К тебе собирается выйти какой-то трухлявый пень из избы слева. В будке возле ворот кто-то есть, но я не могу понять, чем он вооружен.

К Мохито, выбравшемуся из машины, подошел один из старейшин. Такие трухлявые пни охотно пользовались своим возрастом – знали, что их не будут брать под арест, глянув на дату рождения и кипу справок о хронических заболеваниях. А попробуй только укоротить хама, изрыгающего фонтан помоев – на тебя сразу подадут в суд. И свидетельствовать будут всей общиной. Это без сомнений.

– Документы Вартуши неси, – не размениваясь на приветствие, потребовал Мохито.

– А-а-а, ты общинную шлюху подобрал… – проскрежетал пещерник. – Счастье привалило, чужие объедки достались? Попользуй, молодые говорили, что она сладкая. Нормальной медведицы тебе все равно не видать – мало того, что урод, так еще и полицай.

– Пасть заткни, – велел Мохито. – Неси документы. Живо. Одна лапа тут, другая там.

Почему-то на службе – а нынешнюю поездку он воспринимал как служебную надобность – он никогда не волновался. И не беспокоился, что начнет глотать слова и его неправильно поймут.

– Раскомандовался… Думаешь, раз в полиции служишь – не тронем? Зря, зря…

Слова старейшины подтвердил дружный рев. Во двор начали выходить кряжистые оборотни, готовые разорвать чужака на куски. На порожек избы выступил здоровяк с топором – тот самый, о котором предупреждал Зорьян.

– Выбирай, что тебе жмет? Зубов слишком много? Рука лишняя? Или яйца танцевать мешают?

«Сдвинься влево», – скомандовал голос в гарнитуре. Мохито выполнил распоряжение, стараясь держать в поле зрения всех противников. Слепая зона была за спиной, где в будке таился привратник. Мохито понадеялся, что Зорьян его предупредит, если там произойдет какое-то движение. Главная опасность была как на ладони. Пещерник с топором спустился с крыльца и сделал пару шагов, подбадривая себя утробным воем.

Пуля расщепила топорище, выбила орудие труда и убийства из руки, заставив медведя отступить и пригнуться. Второй целью Зорьян выбрал банки с темной жидкостью. Стекло осыпалось грудой осколков, пещерники шарахнулись, прячась в избы – не хотели быть мишенями для снайпера. Старейшина проскрежетал: «Сейчас принесу» и резво поковылял вглубь двора. Зорьян подбодрил его выстрелом в фонарь над крылечком и спросил:

– Что в банках?

– Компот, – буркнул принюхавшийся Мохито.

Он стоял, заложив руки за спину, обдумывая главный вопрос – как отбирать документы, если трухлявый пень соврал и ничего не принесет? К счастью, стрельба Зорьяна впечатлила старейшину, и он притащил целую кипу бумаг: свидетельство о рождении Вартуши, ее паспорт, школьный аттестат и еще какие-то корочки серого цвета.

В машину Мохито садился, чувствуя буравящие спину взгляды. Выстрелить или кинуть камень никто не осмелился – памятовали о снайпере.

– Спасибо, – проговорил он в гарнитуру, разворачиваясь и выезжая на дорогу.

– Контрольное наблюдение – три минуты, – отозвался Зорьян. – Если все тихо – начну упаковывать винтовку.

Они встретились там же, где и расстались. Мохито предъявил добычу, позволил Зорьяну перебрать документы. Серые корочки оказались свидетельством о прохождении курса по специальности библиотекарь, выданным учебно-производственным комбинатом. Мохито спрятал бумаги в бардачок, спросил:

– Будем покупать мороженое или забьем?

– Вероника тебе так забьет, что неделю охать будешь, – напророчил Зорьян. – Лучше купить. Все равно придется врать, что долго в очереди стояли.

– Что у вас с ней? – осмелился спросить Мохито. – Поссорились?

– Не лезь.

Слова подкрепило недовольное ворчание. До «Снежного царства» ехали молча, с остановкой возле поля, где Мохито по сходной цене купил ящик поздней клубники – детям и для алиби. Покупку мороженого он уступил Зорьяну. Тот придирчиво выбирал рожки, сорта и присыпки, следил, чтобы заказы раскладывали по разным пакетам – развлекался, как мог. Мохито этому не препятствовал, и уже в машине, когда Зорьян перестал пыхтеть, предложил:

– Я совру, что документы следователь нашел и передал? Можно? Я бы хотел рассказать Вартуше, как ты мне помог…

– И сделать ее соучастницей преступления? Молчи, медведь! Целее будем. Чует мое сердце, что пещерники заявление накатают. Пули-то остались.

– Тебя никто не видел, – напомнил Мохито. – А на меня пусть пишут. Я не боюсь.

– Я знаю, что ты смелый! – Зорьян усмехнулся и похлопал его по плечу. – Отдашь документы Ватрушке, а я доложу Светозару, как дело было. Послушаю, что он скажет. Он главнее.

– Да, – согласился Мохито. – Потом расскажешь.

Оказалось, что они прокатались почти три часа. Мохито ожидал показательной взбучки от Вероники – висица любила пошуметь, покричать, заморочить голову и попутно вытянуть нужную ей информацию. Вместо этого ему досталась порция почти семейного уюта: Йоша и выспавшийся Тиша бегали по кустам на лапах, толкали носами яркий мяч, подбирали и ели немытые абрикосы. Вартуша перевесила воздушные шарики на окно, заклеенного жирафа усадила на лавочку, а полара с бочонком меда – на кухонный подоконник.

– Буду убирать, чтобы дождем не намочило, – объяснила она Мохито, знакомо отводя взгляд. – А что это у вас? Клубника?

– Купил ящик по случаю. Надо самую крупную выбрать и детям дать. Только помыть!

– Обязательно. Я сейчас сделаю.

Мохито устыдился, мысленно выругал себя за то, что снова давит и командует, поставил ящик плюшевому полару под лапу, подобрал с земли немытый абрикос и демонстративно съел. Вартуша пронаблюдала за его действиями из-под опущенных ресниц – они у нее были очень густые и темные – протянула руку, чтобы затащить клубнику в кухню, и столкнулся с противодействием Зорьяна. Волк просунул в окно пакеты с мороженым, подвинул ящик к себе и начал есть клубнику, сплевывая хвостики.

– Осторожно, медведя не запачкай!

– Ага, – буркнул Зорьян и уволок ящик на лавочку. Тиша с Йошей немедленно составили ему компанию – один влез под левый бок, другой под правый. Все трое дружно зачавкали. Мохито понял, что ему надо выработать какую-то новую стратегию воспитания, и отправился снимать бронежилет. Уже возле подъезда он услышал вопрос:

– А где Вероника?

– Она уехала в аэропорт, – ответила Зорьяну Вартуша. – Оттуда, ближайшим рейсом – в столицу. Ей позвонил отец. Она сказала – когда сможет, тогда и вернется.

К вечеру выяснилось, что ужин готовить не надо. Вартуша нажарила большую сковородку картошки с грибами, в холодильниках лежал почти нетронутый запас мороженого, а у Мохито на кухне скучали вчерашние оладьи из блинной. Зорьян предложил разложить стол и поужинать на улице. Дети встретили его слова с восторгом – Тиша захлопал в ладоши вслед за Йонашем, не понимая смысла, копируя действие. Вартуша протянула в окно скатерть, расшитую васильками – «это Вероника принесла, сказала, что стыдно тарелки ставить на клеенку» – выставила на подоконник посуду, грибы в большой салатнице, нарезала хлеб. На стол падал свет из окна, но фигуры и лица скрадывал полумрак и Мохито в очередной раз почувствовал себя увереннее. Являться за стол в толстовке и капюшоне он не осмеливался – нахальная Вероника дважды портила его маскировку, сдергивая ткань. Получалось еще хуже, чем прятаться. Как будто его раздевали перед толпой.