Яна Тарьянова – Ватрушка для Тимохи (страница 20)

Светозар с тоской посмотрел на недоеденный блин, потом на Мохито и изобразил готовность слушать.

– Мне бы пропуск получить. На ребенка.

– Хотелось бы напомнить, что у нас тут воинская часть, а не детский сад, – откладывая блин, сказал Светозар. – Не знаю, кто научил тебя пользоваться моим добросердечием, но…

– Здравствуйте, дядя Светозар! – заскучавший Йонаш заглянул в приоткрытую дверь. – А мы с Мохито привезли сахарную вату и плюшевого медведя.

– О, привет! Как там папа? У Кати уже все зубы прорезались? А то мне Анджей какие-то ужасы рассказывал.

– Почти. Она вчера превратилась и укусила соседского кота. Ханна ходила извиняться перед квартирантами.

– Весело живете. Блинчик хочешь?

– Нет, спасибо. Я на завтрак плов доел.

– Ему бы пропуск на два дня. А то часовой на воротах ругается, – влез в кулинарную беседу Мохито. – Йоша только переночует, и я его завтра домой отвезу. Детский лагерь закрыли. Карантин по кори. Шольту отпуск не дали, а Йоше надо сменить обстановку.

– Слушай, Мохито, – помрачнел Светозар. – Почему ты мне все время голову морочишь? Начинаешь словесные кружева плести про какого-то ребенка. Пришел, доложил, что нужен пропуск для Йонаша. Я дал распоряжение, пропуск выписали. Зачем все усложнять?

Победив канцелярскую волокиту, Мохито припарковал машину поближе к огороженным статуям Камула и Хлебодарной, нагреб полные руки пакетов, вручил Йонашу медведя и повел к дому. С Тишей они столкнулись на дорожке – тот шел на ногах, поправляя сползающую лямку летнего комбинезона и вороша траву палкой. Мохито замер – каждый раз казалось, что Тиша его испугается. Но тот, как и Йоша, не обращал внимания на его шрамы – дети принимали изуродованное лицо как данность.

И медведь, и Йонаш Тише понравились. Он рассмеялся, потрогал блестящую бочку с надписью «Мед», ухватился за протянутую руку волчонка. Вартуша тут же выглянула из окна – на звук. Мохито напомнил себе, что не делает ничего такого, что можно было бы истолковать двусмысленно, расправил плечи, тряхнул связкой воздушных шариков и сообщил:

– Это Йонаш, мой названный сын. Он тут поживет пару дней.

– Здравствуйте!

– Здравствуй! Рада знакомству.

Вартуша улыбнулась так открыто и светло, что Мохито в сотый раз стало обидно: почему всем остальным достается капелька этого тепла, а ему – нет? Вот и сейчас Вартуша скользнула по нему взглядом и потупилась.

«Хоть наизнанку вывернись, а я ей противен».

Мохито прицепил связку шариков к двери подъезда и сказал:

– Йоша, я пойду наверх, чайник поставлю. Потом, когда тебе будет удобно, принеси оставшиеся пакеты. И помой руки, если будешь что-то есть.

Окно в доме напротив было распахнуто – Зорьян скучал на кухне, созерцая дерево черешни. Как будто решал, можно ли как-то приспособить к делу листья. Мохито помахал ему упаковкой разноцветной сахарной ваты. Волк обрел интерес к жизни, начал расспрашивать, где продают такую красоту. Договорились быстро – сегодня решили поделить на всех то, что купил Мохито, а завтра отправить Зорьяна за добавкой. Планирование прервал громкий комплимент.

– Ого, какой красавец! И цветом в точности как Ватрушка, только глаза черные.

Появившаяся возле лавочки Вероника – легка на помине – познакомилась с Йонашем и медведем, похвалила шарики, а узнав, что где-то в заначке имеется надувной жираф, оживилась и закричала:

– Мохито! Быстро иди сюда! В твоем возрасте стыдно прятать жирафа в спальне и ни с кем не делиться. Неси, надувай, будем играть.

Спустившись вниз с мячом и жирафом, Мохито убедился, что между Зорьяном и Вероникой случился какой-то конфликт. Он заметил натужность в общении – Зорьян отворачивался, Вероника слишком лучезарно улыбалась. Вартуша посматривала на них с опаской, как будто что-то знала, и Мохито окончательно расстроился. Наверное, Зорьян не сдержался, попытался приударить за смешливой висицей, получил отказ и каким-то образом напугал Вартушу – вероятно, та услышала ссору, и решила, что попала в общество похотливых альф, не научившихся держаться в рамках приличий.

Жираф в надутом виде имел успех. Вероника с Вартушей отобрали его у детей, устроили возню, перебрасывались, хохотали, перешептывались и снова хохотали. Зорьян ел сахарную вату с видом мученика, получившего паек из можжевеловых ягод. Дети тоже ели сахарную вату. Не помыв руки. И никого, кроме Мохито, это не огорчало. И увещевания никто не слушал.

В разгар сахарно-жирафовых развлечений у Мохито завибрировал телефон. Позвонил следователь, сообщивший, что все изъятые с хутора бумаги разобраны, документов Вартуши в них не нашлось.

– Ты же понимаешь, что такой колодец до донышка не вычерпаешь. Надо избы по бревну разметать и дворы проборонить, чтобы все заначки вывернуть, а у нас была задача нелегальную продукцию обнаружить. Наверняка паспорт где-то припрятан, но не отдадут же. Придется отправлять запросы, пытаться удостоверить ее личность. Искать свидетелей – не здесь, здесь правды не добьешься, утерю документов никто не подтвердит. По идее, надо домой писать. Дома-то знают, куда она уехала? И что у нее ребенок?

– Сомневаюсь, – вздохнул Мохито. – Она ничего не говорила, но домой не рвется. Можно как-то по-другому сделать?

– В принципе, можно, – следователь зашуршал бумагами. – Так, что у меня тут?.. Она мне давала данные продавщицы с рынка, говорила, что ту тоже удерживали на хуторе. Личность мы установили, связались, эта Наиля ничего не подтверждает, давать показания не хочет. Вышла замуж, не собирается ворошить прошлое, и будет жаловаться, если ее начнут вызывать на допросы. Спроси, с кем-то еще она в столице на заработках общалась? Кто-нибудь с рынка может ее опознать? Бывший работодатель посодействует?

– Спрошу.

– Только не затягивай. Пошевелиться надо. Без документов долго не проживешь. Понадобится мелкому в больницу – и как тогда?

– Сейчас и спрошу, – пообещал Мохито.

Вартуша, которую он оторвал от Вероники и жирафа, выслушала рассказ о документах, Наиле и подтверждении личности, и побледнела как полотно. Переспросила:

– Наиля не хочет давать показания?

– Вышла замуж. Вероятно, боится, что хуторская история станет известна супругу, и начнутся неприятности. Так часто бывает, – объяснил Мохито. – Не заставишь. Кто-то еще может удостоверить твою личность?

– Не знаю, – пробормотала Вартуша. – Нет. Никто.

– Тогда я скажу следователю, чтобы он сделал запрос в паспортный стол, где были выданы документы. Там есть копия фотографии в карточке.

– Он напишет домой? – бледные щеки приобрели зеленоватый оттенок. – Не надо, пожалуйста.

Вероника бросила детей и жирафа, подошла, строго спросила:

– Мохито, ты ее опять пугаешь? Прекрати немедленно. Ватрушка, что с тобой? Пойдем, выпьешь воды или сладкого чаю. Ты сейчас в обморок упадешь.

Мохито попытался объяснить, что ничего плохого не говорил, но, кажется, Вероника ему не поверила. Взяла Вартушу под локоть, увела в квартиру. Мохито остался стоять как оплеванный – Веронику не переговоришь, да и слова опять в горле застряли.

Надо было как-то исправлять ситуацию. Невозможность оправдаться жгла, подталкивала к действию. Он побродил вокруг лавочки, перехватил Зорьяна, собиравшегося уйти к себе – сахарная вата уже закончилась – и спросил:

– Сможешь со мной съездить? Хочу на хутор Борислава смотаться, попробовать документы Вартуши выцарапать. Посидишь на связи на всякий случай. Если меня начнут убивать, вызовешь группу захвата.

– Так дело не пойдет, – покачал головой Зорьян. – Ничего они тебе не отдадут, если не припугнуть. И убить успеют, пока группа захвата доедет. И тебя, и меня в придачу. Прикопают где-нибудь в чаще, нас десять лет будут искать – не найдут. Сделаем по-другому. Только сначала я поговорю со Светозаром.

– Он недоволен, – предупредил Мохито. – Считает, что мы пользуемся его мягкосердечием.

– Как раз сейчас доволен. Вероника ему приперла проект новой вертолетной площадки с сигнальным кругом освещения. Светозар рассматривает макет и переключает цвета лампочек. Самое время поговорить. Пока он на вершине блаженства.

– Откуда ты знаешь?

– Вероника Ватрушке рассказывала.

– А что ты?..

– Получу ответ – скажу. Может быть, еще ничего не получится.

Мохито вернулся к детям. Липкий от ваты Йоша наябедничал:

– А тетя Вероника с тетей Ватрушкой жирафа продырявили!

– Иди, помой руки, – велел Мохито. – И не называй взрослых по кличкам.

– А тетя Вероника сказала, что тете Вартуше кличка больше подходит.

Как объяснить ребенку, что тетю Веронику не всегда надо слушать? Мохито обдумал вопрос так и этак, не нашел ответа, и повел Йошу в ванную – отмыть локти и шею от налипших репьев, шелковицы и неизвестно откуда взявшейся рыбьей чешуи. После внимательного осмотра оказалось, что Йонаша проще засунуть под душ, что и было проделано – прямо перед явлением Зорьяна.

– Быстро собираемся, пока Светозар не передумал. Бери броню и гарнитуру связи. Садись в машину возле КПП. По пути поговорим.

Вероника, услышавшая, что Мохито уезжает, устроила ему самый настоящий допрос: «Куда? Зачем? А будут ли там незамужние медведицы?». Своим вопросом она случайно попала в цель – незамужние медведицы на хуторе Борислава были. Мохито соврал, что они с Зорьяном поедут за мороженым, и получил дозволение на отлучку. Вероника заверила его, что они с Ватрушкой присмотрят за Йонашем – все равно никуда не уходят, составляют список продуктов для завтрашней готовки.