Яна Тарьянова – Тридцать лет и три года (страница 1)
Майя Майкова, Яна Тарьянова
Тридцать лет и три года
Пролог. 27 июля 1980 года
Герб СССР, вмурованный в пограничный столб, серебрился, отражая свет полной луны. Ефрейтор Сергей Васильевич Потоков сжимал автомат Калашникова, не отводя взгляд от пустого моста. Заграждения, открывавшиеся только в часы работы пропускного пункта, отбрасывали черные тени. На другой стороне реки, в афганском кишлаке, монотонно и заунывно выла собака.
Где-то далеко, в Москве, шумела и веселилась толпа, радующаяся победам спортсменов на Олимпиаде-80. Наверное, и полнолуние не замечали – среди огней ночного города и фейерверков не до того. Сергей жалел, что олимпиада выпала на время срочной службы – когда еще в СССР будет другая, будет ли? Можно было бы поднакопить денег, поехать в столицу, пожить у родственников, посмотреть на иностранцев и спортивный праздник. А вместо этого приходится стоять на посту, охраняя государственную границу.
Он посмотрел на реку, несущую воды мимо гор и равнин, равнодушную к человеческим радостям, горестям и жалобам, вернулся взглядом к мосту и обомлел. Заграждение исчезло, опоры, бетон и асфальт превратились в хрусталь, засиявший так, что на глаза навернулись слезы. С афганской стороны завопили:
– Эй, потыков сын! Слышишь меня? Иди сюда! Быстрее! Пока заклинание мост держит!
Сергей, не понимавший происходит ли это на самом деле или он придремал на посту, прищурился, пытаясь рассмотреть кричащего мужика. На противоположном берегу творилось что-то странное: возле хрустального моста стояла толпа. Не душманов, задумавших прорваться через границу, а каких-то ряженых. Двое богатырей в кольчугах и на конях, как с картины Васнецова, здоровенный медведь, две девы в белых одеждах, серый волк, и…
– Быстрей беги сюда, у Китовраса свиток уже затлел!
Девы подхватили призыв, голоса слились в дружном хоре:
– Иди сюда, иди к нам!
– Ты нам нужен! – светловолосая дева вклинилась в паузу. – Без тебя к Алатырь-камню не пройти! Помоги!
Сергей слышал и не слышал, слушал и не слушал – заворожено смотрел на диковинное создание, получеловека-полуконя. Бородатого кентавра в очках, державшего в ладонях пляшущее пламя темно-бордового цвета. В голове билась и звенела одна-единственная мысль: «Как огонь ему руки не обжигает?»
– Сюда иди! – низкий голос одного из богатырей заставил хрусталь тоненько и жалобно задребезжать. – Без твоей помощи беду не отвратить! Промедлим – всем худо будет! И тебе не сладко придется, и нам – из-под Калинового моста уже смрад ползет, земля поганится!
Светловолосая перебросила косу за спину, посмотрела на кентавра, и, подобрав длинные юбки, побежала по мосту. К нему, Сергею. Намереваясь нарушить государственную границу. Пламя в ладонях полуконя разгоралось все ярче, меняя оттенок с бордового на кумачовый, отражаясь в стеклах очков. Дева бежала – быстро, неслышно – и Сергей, не находивший в себе сил издать звук или шевельнуться, впился взглядом в ее лицо. Не писаная красавица, но цепляет, раз увидишь – надолго запомнишь. Волосы светлые, брови темные вразлет, глазищи огромные – жаль, цвет не разберешь – и сочные алые губы, выговаривающие какие-то слова.
– Блажена! – истошно заорал второй богатырь. – Блажена, ты куда? Вернись! Вернись, мост сейчас рухнет! Застрянешь в будущем, ни Чур, ни Велес тебя не вытащат!
«Чего это мост рухнет? – подумал Сергей, одурманенный лунным светом и хрустальным сиянием. – Его недавно на капремонт закрывали, он как новенький. Блажена… с придурью, что ли? Почему не вытащат? Из реки? Если границу нарушит – вытащат».
Девица добежала до середины моста, когда кумачовое пламя в ладонях кентавра сменило цвет: сначала на желтый, а потом на светло-зеленый. Полуконь топнул копытом, выронил затухающий огонь на землю, лошади богатырей отозвались диким ржанием, встали на дыбы, сбрасывая всадников на землю. Серый волк завыл: переливисто, горько, оплакивая несбыточные мечты и потери.
Земля содрогнулась. Горы зароптали, дернулись, сметая чужеродную соринку – как животное, прогоняющее муху, севшую на спину. Хрустальный мост пошел трещинами, раскололся на куски, сползающие в воду и утягивающие за собой светловолосую деву. Все это происходило в полной тишине – не слышно было ни плеска воды, ни ржания коней, ни воя волков и собак. На луну наползла неведомо откуда взявшаяся туча, погрузила мир в минутный мрак, а когда уползла и рассеялась, мост стоял на месте. Не хрустальный. Такой, как и прежде: бетонный, с асфальтовым покрытием и заграждениями. Не было ни обломков хрусталя, ни богатырей, ни девы.
Сергей, ошеломленный увиденным, повернул голову и в очередной раз оцепенел. На месте пограничного знака высилась вычурная конструкция: деревянный столб венчали маленькие домишки с заснеженными крышами и крохотные пихты, прилепившиеся друг к другу как семейка опят. Под домиками к столбу был прибит овальный деревянный щит с яркой росписью и табличка с непонятными почти стершимися письменами. Но самое главное – рядом со столбом стоял человек! Старец в серебряном венце, сопровождаемый медведем. Как они могли подойти незаметно и неслышно? Особенно медведь! И почему у них под ногами снег? Лето же!
– Кровь – не вода, – окинув его оценивающим взглядом, проговорил старец. – Ветка Рода отсохнуть не может, ежели не прокляли и безумцем не уродился. Принимай бремя, Потоков сын. На одном твоем плече прошлое, на другом – будущее. Не подведи.
Медведь переступил с лапы на лапу. Диковинную пару окутало и растворило морозное облако. Сергей моргнул, и снова увидел малиновые и белые полосы и сияющий в лунном свете герб СССР.
«Померещилось, – сказал себе он. – Это в компот из сухофруктов что-то попало, потому такие картинки перед глазами и плывут. Не было ничего. Забыть и не вспоминать».
Глава 1. Блажена-норушка. Знакомство с рубежниками
Она была чужеземкой, двуликой колдовкой, прошедшей – если начистоту, то незаметно прошмыгнувшей – по хрустальному мосту, сотворенному Китоврасом для спасения Финиста Ясного Сокола, угодившего в ловушку между мирами. Охристо-серая мышка с темной полосой вдоль спины сбежала от преследовавших ее стражей порядка: там, где она родилась, были беспощадны не только к оборотням – к любым проявлениям магии.
В исконном мире, Прави, где дремлющая Мать Сыра-Земля приглядывала за своими чадами, чтобы они творили только умеренные глупости, Блажене поначалу пришлось несладко. Безродная девица, не привыкшая ни к работе в поле, ни к рукоделию в избе, таилась от людей под мышиной шкуркой, изредка перекидываясь, чтобы побродить по ярмаркам и посмотреть на праздники – а то недолго и человеческую речь забыть.
С Китоврасом она столкнулась на торжествах в честь Чурова дня, в жаркий летний день в конце июля. Огибала пляшущую толпу – парни и девы водили хоровод вокруг межевого столба, славя бога задорной песней и ожидая чуда – отпрянула, когда ее ухватили за руку и потянули в круг, и уткнулась прямо в кентавра. Тот кашлянул, поправил очки и улыбнулся:
– Нашлась, голубушка! Жива-здорова? Я тебя приметил, когда ты по мосту пробежала, кричал потом вслед, но не дозвался. Как зовут-то тебя, красавица? Меня – Китоврас.
Всколыхнулся старый страх: поймают, заключат в темницу, а если в заколдованный застенок, то и мышью не сбежишь. Блажена отступила, уже решилась перекинуться, и замерла после слов Китовраса:
– Как тебя увидел, сразу подумал: «Вот бы нам такую разведчицу в дружину!». У нас все оборотни или на крыльях, или в теле. Серый Волк и Михайло Потапыч шуму производят много, привыкли вышагивать так, чтобы слава поперед них бежала. Сивка-Бурка ржет, как и положено коню, если камень где завидит, сразу копытом искры высекает, проверяет: а вдруг самоцветы посыплются? Кто ему таких сказок нарассказывал – ума не приложу! Жар-Птица и днем и в ночи сияет ослепительно, ее только для отвода глаз запускать, незамеченной не пролетит. Василиса-Лягушка помогала, пока молода была, а потом замуж вышла, сначала дети пошли, потом внуки… Не уговоришь помочь, когда надобно. Царевна-Лебедь… эх! Не будем грустное в праздник вспоминать.
Блажена слушала и не могла поверить своим ушам. Столько оборотней живет среди людей не скрываясь? Их не преследуют, не забивают камнями, не сжигают на кострах?
«И на кентавра никто косо не смотрит. Улыбаются, здороваются. У нас бы…»
– Давай-ка Чура дождемся, голубушка, – предложил Китоврас и галантно согнул руку в локте, предлагая Блажене ухватиться и пройти вместе с ним. – Посидим пока за столом, потом я тебя с ним познакомлю, он лучше меня твою судьбу определит. А я пока расскажу, что захочешь. Спрашивай, не стесняйся. И сама сказывай, что наболело, ежели есть нужда выговориться. Небось, не от хорошей жизни по мосту побежала? Не знала же, что тебя тут ждет.
– Не знала, – вздохнула Блажена. – Надеялась на лучшее. Сейчас понимаю, что повезло мне, как будто луну с неба утащила. От людей прячусь, но животные меня не трогают, нарочно никто не преследует. Скучно в амбарах жить, однако не в темнице. Захотела – по полю побегала, захотела – в городе прогулялась, на праздник посмотрела. Еще бы знать, кого и за что чествуют…
– Все расскажу и обскажу, – пообещал Китоврас. – Ты для меня – находка. Меня никто слушать не хочет, говорят, что я нудный, начинаю с истоков, и пока до сегодняшнего дня доберусь, заснуть можно. А я люблю все обстоятельно объяснить, без деталей зачастую половина смысла теряется. Вот, например, день сегодняшний. Рассказывать, кого мы славим?