Яна Шплис – Цифровая чума (страница 6)
– Биометрические показатели указывают на то, что умирала Рябцева мучительно, – нарушил тишину голос медика. – Смерть наступила предположительно около часа ночи.
– Какова же причина? – спросила Дина.
– Предварительно – обширное кровоизлияние в мозг, повлекшее остановку сердца, – ответил эксперт и провел рукой по голографической проекции мозга жертвы. Он увеличил изображение области поражения.
– Однако случай крайне необычный, – продолжил он. – Нейросканирование показало одновременный разрыв множества капилляров, но что его спровоцировало пока неясно. Генетический анализ исключает предрасположенность к аневризмам и другим сосудистым заболеваниям. Биохимия тоже в норме.
Эксперт вызвал на экран новый файл с графиками и диаграммами.
– «Архитектор» реконструировал нейронную активность, предшествующую кровоизлиянию. Зафиксированы резкие всплески в зонах, ответственных за обработку сенсорной информации, а также в теменной доле. Это может указывать на… интенсивные переживания жертвы непосредственно перед кровоизлиянием, хотя… – он потер подбородок, – для окончательных выводов требуется более глубокое изучение материала.
– Что скажешь, Леонид, похоже на несчастный случай? – спросил Ковалев.
– Сложно сказать, – эксперт отстраненно посмотрел на агента. – С одной стороны, отсутствуют какие-либо внешние воздействия, кроме ожога и ссадин на лице. Защитных ран нет. Но с другой, такая массированная и синхронная реакция капилляров… встречается крайне редко. Если бы это было вызвано, скажем, эпилептическим припадком, мы бы увидели совершенно иную картину нейронной активности. В нашем же случае… как будто мозг подвергся воздействию какого-то мощного, неизвестного стимула.
Он повернулся к экрану нейровизора.
– Обратите внимание на эти зоны, – он указал на подсвеченные участки. – Они связаны не только с органами чувств, но и с… скажем так, с восприятием реальности. Всплески активности настолько интенсивны, что можно предположить… гиперстимуляцию, перегрузку. Как будто жертва пережила нечто… выходящее за пределы обычного человеческого опыта.
Агенты молча переглянулись.
– Что-то вроде галлюцинации? – предположила Дина.
– Возможно, – мужчина пожал плечами. – Но галлюцинации обычно не приводят к смерти. Если только… они не были каким-то образом… реальны.
В памяти Бегловой возникла говорящая голова белозубого диктора из утренней новостной передачи: «…откроет человечеству новую эру коммуникации и познания…». Не это ли имеет в виду док? Сомнительно. Может быть дело в оказании некачественных услуг? Оборудование «Наследия» сертифицировано Госнадзором, используется миллионами пользователей много лет и ни одного летального исхода. Никогда. Несчастный случай просто исключен. Они, конечно, отправят кресло на исследование – таков порядок, но Дина сомневалась, что проверка поможет продвинуться расследованию.
Остается…
Убийство в симуляции?
Представить себе нечто, способное навредить человеку одним своим виртуальным присутствием. Это выходило за пределы понимания. Неужели кто-то придумал способ? Или… быть может, это нечто совсем иное, нечто лежащее за гранью известного науке? Эта мысль была еще более жуткой.
Тишину нарушило деликатное покашливание Волкова. Дина вопросительно вскинула бровь.
– Там, Рябцев. Дожидается.
Заметив едва скрываемое желание сержанта уйти, она не стала возражать. Прошла за ним по коридору и оказалась в просторной гостиной. Овальный стол из темного дерева окружали объемные кресла, обтянутые перламутровым материалом. Все те же огромные окна и картины на стенах. Напольные вазы с цветами. За столом сидел пожилой мужчина в сером костюме. Бледное осунувшееся лицо. Пустой взгляд и опущенные плечи. Беглова поздоровалась, но, ответа не услышала.
– Примите наши соболезнования, – сказала она, усаживаясь в одно из кресел.
Он не реагирует, продолжая смотреть в одну точку.
– Мы приложим все усилия для поиска убийцы, – продолжила она.
Рябцев встрепенулся и посмотрел на Дину.
– Вы считаете, что это убийство? – тихо спросил он, хмуря седые брови.
Беглова внимательно вгляделась в мужчину. Знакомое лицо. Она где-то уже видела этого человека. Кашлянула и продолжила:
– Возможно, вам известно о каких-либо угрозах в адрес вашей дочери в последнее время?
Рябцев запустил пальцы в волосы и покачал головой.
– Не ей, мне… мне угрожали, но кто – я не могу сказать, – тихо заскулил он. – Не могу… вы понимаете?!
Дина удивлённо посмотрела в полные отчаяния и надежды глаза. Похоже, Рябцев абсолютно искренне верил в её способность прочитать между строк. И это молчаливое доверие, эта невысказанная мольба, убитого горем отца, легли на плечи Бегловой тяжелым невидимым грузом.
– Но, если вы откажетесь сотрудничать, нам будет сложнее поймать преступника, – твердо сказала она. – Вы понимаете?
Бледные губы мужчины дрогнули, тонкие пальцы нервно сжали край стола, оставляя на полированной поверхности белесые следы. На мгновение показалось, он готов заговорить, что невидимая преграда, сдерживающая его, вот-вот рухнет. Но нет. В потухших глазах опять мелькнул страх.
– Нет… нет…
И закрыв лицо ладонями, он разрыдался.
Глава 6
Блики от голографического дисплея бегали по уставшему лицу Кира, склонившегося над клавиатурой. Он так и не уснул этой ночью. Пульсация прошла, но татуировка изменилась ещё больше. Сине-чёрная плесень расползалась по левой стороне шеи, вниз, по ключице. Под утро появился странный шум в ушах, и его вырвало горькой желчью.
Сканер снова выдал безжалостный вердикт: «НЕИЗВЕСТНАЯ АНОМАЛИЯ». Кир видел, как Соня пытается скрыть тревогу, но поджатые губы, задумчивая складка между бровей и резкие, угловатые движения выдавали её с головой. Обычно в таких ситуациях он рассказывал какую-нибудь байку – смех всегда снимал напряжение. Но не сейчас. Шутить не хотелось совершенно. Между ними словно выросла невидимая стена, разделившая их жизнь на «до» и «после».
Тёмные круги под глазами девушки свидетельствовали о бессонной ночи. Он не сомневался, что она слышала, как его выворачивало наизнанку. Кровь прилила к щекам. Не хотелось, чтобы она видела его таким – слабым и беспомощным. Кир резко встал, спиной чувствуя её пристальный взгляд.
– Всё нормально, – бросил он, стараясь, чтобы голос звучал уверенно, и, не оборачиваясь, направился в санитарный блок.
Холодная вода немного привела в чувства. Долго вглядывался в отражение в зеркале, не узнавая себя – мертвецки белое лицо, лихорадочный блеск в покрасневших голубых глазах, распухшая татуировка на шее, как зловещее клеймо. Лязгнула входная дверь. Алекс вернулся. Утром они немного поспорили, после чего друг ушел. Соня предлагала обратиться в клинику, но её брат не соглашался. Кир понимал, почему и не спорил.
– Ты же знаешь, что это бесполезно. У них там оборудование древнючее, а врачи ничем не помогут, а вот вопросы начнут задавать. Не хватало нам ещё полиции.
Он покачал головой.
Но девушка не отступала:
– А если эта штука и дальше будет расти?
– И что он скажет? – усмехнулся Алекс. – Что нейромод ему подарил дедушка? Нет, ты сама знаешь, что это рискованно. Лучше найти Фрэка.
Но поиски не дали результата, тот будто растворился в Сети. Кир часто обращался к торговцу за разными услугами, и тот никогда не подводил. Именно он несколько лет назад помог им вживить нейроинтерфейсы в подпольной клинике. Тогда пришлось полгода пахать, чтобы погасить долг – выполнять грязные поручения Фрэка почти за бесплатно. Но оно того стоило: для них открылся «ЛАБ», появился доступ к заработкам, о которых они раньше и мечтать не могли. Что же случилось на этот раз?
Он открыл висящий над раковиной шкафчик и достал оранжевую банку с нейростабом. Вытряхнул пару капсул на ладонь и забросил их в рот. По языку растеклась знакомая горечь. Раз торговца не удалось найти так, то придётся действовать иначе – погружаться в «Лабиринт».
«Лабиринтом» (или просто ЛАБом) называли тёмную сторону «Ковчега». Место, где информация ценилась на вес золота, а анонимность была единственной гарантией выживания. Здесь обитали хакеры, которые подобно акулам, выслеживали уязвимости корпоративных систем; информационные брокеры, торгующие секретами; диггеры, ныряющие в глубины забытых серверов в поисках цифровых артефактов. В «Лабиринте» можно было столкнуться даже с диссидентами и политическими беженцами, или, ещё хуже с членами Синдиката – могущественной криминальной организации, чьи щупальца протянулись во все уголки «Ковчега». Такое сотрудничество сулило большие деньги, но было чрезвычайно опасным.
Предлагали всё, что запрещено в «цивилизованном» обществе: нейрочипы, усиливающие сознание; генетические модификации и нелегальное оружие; виртуальные бордели и даже гладиаторские арены. Этот мир существовал по своим правилам и законам. Царство анархии и цифрового дарвинизма, где выживали только сильнейшие.
Когда Кир вернулся в комнату, друзья возились на кухне. Так они называли дальний угол бункера, отделённый от жилой части прозрачной перегородкой. Это место больше походило на склад: комбайны-синтезаторы, разогреватели, всевозможные фильтры для воды, регуляторы, измельчители, коробки с едой – всё аккуратно расставлено Соней и подписано. Обедали обычно за большим металлическим столом, в центре «рабочей зоны».