Яна Шплис – Цифровая чума (страница 8)
– Я подумаю, спасибо, – ответила девушка.
Несколько секунд Ковалёв молча барабанил пальцами по столу, словно принимая какое-то решение. Дина ожидала, что вот сейчас напарник поделится с ней чем-то важным, но увы. Он окинул взглядом помещение и спросил:
– Как тебе обстановка?
– Здесь хорошо, и кофе, правда, отличный, – стараясь скрыть разочарование, ответила она.
– Я рад, что тебе понравилось.
Резкий сигнал коммуникатора Павла прозвучал настолько неожиданно, что Дина невольно вздрогнула. Он, чертыхнувшись, сунул руку в карман пиджака, пытаясь выключить устройство. Но в спешке, видимо, нажал не на ту кнопку. Послышался женский голос:
– …опять? Где ты шляешься, Ковалёв?! Я звоню тебе битый час! Ты хоть представляешь…
Павел сжал гаджет в руке, пытаясь приглушить звук ладонью, но искаженные, надрывные вопли пробивались наружу. Он вскочил, намереваясь уединиться за массивной колонной у выхода из кафе.
– … я ухожу! С меня хватит! Слышишь?! Твоя работа, твоя вечная работа! Ненавижу!
Мужчина остановился. Мгновение он стоял неподвижно, словно статуя, высеченная из камня. Затем медленно повернулся и встретился взглядом с Диной.
– Прости, что тебе пришлось это… услышать.
Девушка сидела, не шелохнувшись. Она и не знала, что у Ковалёвых проблемы в браке. Он никогда не рассказывал. Истеричный, обвиняющий крик незнакомой женщины всё ещё звенел в ушах. Образ спокойного, сдержанного, иногда чуть отстраненного Павла треснул, рассыпался на мелкие кусочки, открывая совершенно другого человека – уязвимого, загнанного в угол. Дине стало неловко, будто она подглядела что-то запретное, глубоко личное. Хотелось провалиться сквозь пол, исчезнуть, только бы не видеть боли, промелькнувшей в глазах напарника.
– Ну что, едем на Базу? – тихо спросил он.
Бледная заря, едва прорезала густой августовский туман, окрашивая небо в нежные оттенки розового. Сонный, теплый город лежал как на ладони. Здесь, на сорок седьмом этаже, воздух, пропущенный через фильтры климатической системы, приятно освежал.
Ковалёв приложил ладонь к сенсорной панели двери своей квартиры. Ноги гудели, в голове шумело, будто кто-то ритмично стучал маленькими молоточками. Замок тихо щёлкнул, пропуская хозяина внутрь, в просторную прихожую. Сейчас хотелось одного – добраться до душа, встать под прохладные струи воды и ни о чём не думать. Он поставил дорожную сумку на пол, скинул ботинки, стараясь не производить шума, и на цыпочках двинулся по коридору. Путь лежал мимо кухни, тёмного провала справа. Павел почти миновал его, когда яркий свет ударил по глазам.
Умная система? Нет. Инициатором был кто-то другой. В глубине освещённого пространства, за хромированным столом сидела Елена. Его жена. В халате из ткани, почти не скрывавшей тело – тончайший газовый шёлк цвета ночного неба. В одной руке дымящийся тонкий стик, в другой бокал с красным вином.
Обычно тщательно уложенные волосы растрепались, под глазами залегли тени, которые не смог скрыть даже искусный макияж, теперь, впрочем, слегка поплывший. Ректор кафедры исторической реконструкции в Метропольном Университете выглядела потерянной и злой одновременно.
– Нам нужно поговорить, – голос прозвучал хрипло, надломлено.
Дымка от стика окутывала её лицо. Павел остановился в дверном проёме, чувствуя, как волна раздражения борется со всепоглощающей усталостью.
– Лена, пожалуйста, не сейчас. Я выжат как лимон, – произнёс он тихо, стараясь не спровоцировать бурю.
– Когда? Скоро ты снова исчезнешь. Ночью вернёшься никакой. Когда, Павлик?
Он потёр переносицу. В висках застучало сильнее.
– Давай отложим до вечера. Сейчас 4 утра.
Стул с неприятным скрежетом проехался по глянцевому полу. Она резко встала и пошла к нему, покачиваясь. Халат распахнулся чуть больше, открывая стройную фигуру. В её движениях не было грации, только отчаянная решимость.
– Я соскучилась, – прошептала она, оказавшись совсем близко. Потянулась к его губам. Запах вина и терпкого дыма ударили Павлу в нос. Он инстинктивно отшатнулся, почти вжался в дверной косяк. Лицо Елены исказилось. Глаза вспыхнули яростью.
– Ты не хочешь меня?! – выкрикнула она, голос сорвался на визг. – Нашёл другую, да?! Кобель!
Слова били в самое сердце. Знакомые обвинения. Павел выпрямился.
– Поговорим позже, – отчеканил он ровным тоном. – Когда ты проспишься и придёшь в себя.
Не дожидаясь ответа, обогнул застывшую посреди кухни женщину, чувствуя спиной её испепеляющий взгляд, и направился в свой кабинет. Мысль о душе мгновенно улетучилась. Он помоется позже, когда жена уйдёт к себе.
Внутри комнаты царила спартанская обстановка: рабочий стол с голографическим проектором, стеллажи с книгами и старая, но удобная кушетка у стены. Очередная ночь вдали от той, с кем когда-то мечтал состариться вместе. Не включая освещения, рухнул на постель. Та Елена, страстно увлечённая историей, серьёзная и настоящая, где она теперь? Осталась только эта измученная, озлобленная женщина на кухне, топящая горечь в алкоголе и обвиняющая его во всех своих бедах.
Они познакомились в старом лекционном зале Метропольного Университета, ещё до его масштабной реконструкции. Павел только закончил Академию ФСКБ и заглянул на открытую лекцию по истории Древнего Рима вместе с однокурсником просто за компанию. Елена тогда только начинала преподавательскую карьеру. Она стояла за кафедрой – высокая, с гладко зачёсанными волосами. Карие глаза светились. Ни капли кокетства или желания понравиться, только страсть к своему предмету.
Павел, за которым тогда увивались куда более эффектные и доступные девушки, мгновенно был очарован её внутренним огнём. Она была… другой. Настоящей. Приятель, знавший Лену, представил их после лекции. Неловкий разговор, её чуть удивлённый взгляд на крепкого парня в штатском, явно не студента, интересующегося античностью. А потом всё закрутилось с невероятной скоростью. Свидания, долгие разговоры обо всём на свете, ощущение абсолютного понимания и, наконец, свадьба.
Казалось, счастью не будет конца, но потом Елена изменилась. Начались вспышки раздражения на ровном месте. Он не придавал им значения, списывая на усталость, стресс на работе. Старался сглаживать острые углы, успокаивал жену. Дарил подарки. Возил на море. Но истерики становились всё чаще, перерастая в настоящие скандалы. Павел терпел, не понимая, что происходит.
В памяти всплыли сияющие надеждой глаза матери на их свадьбе, а потом тревога в голосе, когда она спрашивала, как идут дела. Отец, обычно сдержанный, неловко хлопал его по плечу, не зная, что сказать. Младший брат поначалу подшучивал, мол, у кого не бывает, но, в конце концов, умолк, чувствуя неладное.
Вскоре Павел начал находить полупустые бутылки из-под вина, спрятанные в шкафу среди одежды, в ванной, на кухне. Тайное стало явным – внезапно и неотвратимо. На все вопросы следовало лишь холодное «Не твоё дело!», язвительный смех или обвинения. Елена перестала скрывать свою зависимость и пила открыто. Боль и разочарование омрачили всё, что когда-то было светлым.
___________________________________________
1
2
Глава 8
За адаптивными фасадами правительственных высоток сектора А-2 Ново-Москвы скрывалось неприметное здание Отдела Специальных Расследований (ОСР), или, как его называли сами сотрудники – Базы. Сложная система взаимосвязанных модулей, напоминала гигантский подземный муравейник, где каждый элемент тесно переплетался с другими, как в хитроумном механизме.
Кабинеты сотрудников – компактные операционные центры, подключались к «Архитектору», искусственному интеллекту, хранящему в своих цифровых недрах всю информацию, поступающую в ОСР. По запросу нейросеть мгновенно визуализировала потоки данных, разворачивала голографические проекции мест происшествий, выводила досье подозреваемых. Рабочие столы из гладкого темного материала, также были частью этой сложной системы. Легкое касание пальцами и на поверхности возникала виртуальная клавиатура, менялись конфигурации, появлялись специализированные инструменты анализа.
В криокамерах лабораторий, оснащенных системами долговременного хранения биологического материала, находились образцы, необходимые для работы агентов. В специальные ячейки из искусственного кристалла помещались фрагменты виртуальных симуляций, «застывшие моменты» киберпреступлений.
На одном из нижних уровней располагалась Служба Судебной медицины ОСР – место, где профессионализм экспертов играл решающую роль в расследовании дел. Именно здесь, с помощью адаптивных биосканеров, создавались проекции органов и выявлялись аномалии на субатомном уровне, а роботизированные манипуляторы с ювелирной точностью извлекали импланты и нейрочипы.
В отделе понятие «выходной» существовало лишь формально, за плотно закрытыми дверями работа кипела постоянно. Так было и сегодня. Пока они добирались до своего кабинета, Беглова заметила пару техников в униформе и молоденькую лаборантку, спешащую вглубь коридоров.
Павел занялся изучением информации о связях семьи Рябцевых, Дина решила посмотреть записи из квартиры Жанны. На экране стройная блондинка вставила нейромод в кресло для погружения и плавно опустилась в его объятия. Первые минуты симуляции ничего не происходило. Но вот её голова резко дернулась в сторону, как от невидимого удара, волосы взметнулись, а лицо исказила гримаса боли. Она извивалась всем телом, будто пытаясь увернуться от чьих-то рук. Внезапно вспыхнул разряд, и Жанну выбросило из кресла на пол, как сломанную куклу. Подняться не получилось. Перевернулась на спину, но следующий, невидимый толчок заставил её завалиться набок. Ещё одна вспышка и движения прекратились. Тело содрогнулось в последней конвульсии и затихло, а на руках постепенно проявились чёрные образования, они быстро расползались по коже, словно ядовитый плющ.