Яна Никишина – Досчитать до семи (страница 11)

– Ты заметил, что он слишком улыбается? Казалось, Хулио искренне наслаждался этим моментом, даже подхватил меня на руки, чтобы показать всем, как сильно он любит младшую сестру. Его неожиданная доброжелательность была обнадёживающей, но в ней чувствовалась некоторая искусственность, будто это было слишком хорошо, чтобы быть правдой. Мама всё равно оставалась настороже. Когда праздник закончился и все разошлись по своим комнатам, она тихо сказала отцу:

– Может, это первый шаг к чему-то лучшему. Надеюсь, мы делаем всё правильно, но нам нужно быть рядом, на всякий случай.

Отец только тяжело вздохнул.

Утро в нашем доме начиналось, как всегда, с маминых шагов по скрипящему полу. Она подходила к каждой кровати, стараясь будить детей по очереди, чтобы не устраивать хаоса. Первой мама разбудила Лауру. У неё сегодня был важный экзамен, определяющий, сможет ли она перейти в старшую школу. Лаура, как обычно, недовольно что-то пробормотала, но всё же встала, натянув одеяло на плечи, и поплелась умываться. Следующим был Хулио. Мама потрясла его за плечо.

– Хулио, вставай. Сегодня экзамен, ты же знаешь, что от него зависит поступление в колледж?

Хулио недовольно застонал, но в итоге тоже поднялся, не говоря ни слова.

Подойдя к кровати Адриана, мама мягко позвала его. Но Адриан не ответил. Он лежал, повернувшись лицом к стене, будто не хотел замечать мир вокруг. Мама аккуратно села на край его кровати, собираясь разбудить его, когда её взгляд упал на открытую тетрадь, лежавшую рядом. На листах были странные рисунки, которые она никогда раньше не видела. Адриан рисовал людей, сидящих на коленях, руки которых были сложены так, будто они молятся. Это были фигуры, выглядевшие покорно и жалобно. На переднем плане она увидела тёмную фигуру человека и тут же ассоциировала её со своим сыном. Эта фигура стояла на коленях. Напротив был изображён тёмный силуэт, лицо которого было неразличимо, а его брюки были спущены.

Мама застыла, сердце забилось быстрее. Она несколько раз моргнула, надеясь, что, возможно, ей это привиделось, но рисунок был реальным. Внутри неё словно что-то оборвалось, закрутилась тревога, но заставить себя что-то сказать или спросить – у неё не хватило смелости. Вместо этого она сделала вид, будто ничего не заметила, и осторожно положила тетрадь на край стола.

– Тебе нехорошо? – спросила она, осторожно, будто боясь спугнуть его.

Адриан кивнул, даже не открывая глаз. Его лицо было бледным, взгляд всё чаще становился отрешённым, а движения – вялыми. В последнее время я замечала, что он почти не разговаривал с семьёй, предпочитая проводить время в одиночестве. Иногда, когда мама несла меня на руках мимо их комнаты, я слышала, как он тихо что-то шепчет, словно говорил с кем-то невидимым. Мама списывала это на его внутренний мир, который всегда у него был богатым. Она закрыла дверь и задержалась на мгновение в коридоре. Эти рисунки не выходили у неё из головы. Люди на коленях, мрачные фигуры, тени, окружавшие сцены, – это было слишком странно даже для Адриана, который всегда был таким милым ребёнком. "Просто подростковые настроения", – пыталась убедить себя мама. Но в глубине души она ощущала что-то более глубокое и тревожное.

Когда он впервые начал отказываться ходить в школу, она думала, что это просто усталость или нежелание встречаться с одноклассниками. У неё у самой было много забот, чтобы обращать внимание на капризы детей, которые ленятся ходить в школу, потому что для этого необходимо было вставать ранними утрами. Однако теперь эти отговорки становились всё чаще и звучали всё убедительнее. У Адриана появилось странное выражение лица, когда он говорил: словно его мысли где-то далеко, и он лишь наполовину присутствует в разговоре.

– Ты должен собраться с силами и вернуться к занятиям, – сказала она. – Я понимаю, что иногда тяжело, но пропускать нельзя.За завтраком в тот день, когда мои братья и сестра уже собрались к школе, мама попробовала поговорить с Адрианом.

– Зачем? – тихо ответил он, не поднимая глаз от тарелки. – Всё это ничего не значит.

Её смутило это замечание, но она решила не обращать внимания. "Он просто устал", – подумала она снова.

День был жарким и тихим. Лаура и Хулио возвращались домой вместе со школы.

– Что с тобой? – спросила Лаура, мельком глянув на брата.

– Я провалил физику, – бросил он, не отрываясь от какого-то документа, который достал из сумки. – Они даже не дали мне второй шанс. Так что, скорее всего, в этом году в колледж я не поступлю.

– И что теперь?

– Найду работу, – уверенно ответил Хулио. – Я не собираюсь сидеть на шее у родителей.

– Да уж, с твоими оценками только и работать, – усмехнулась она. – А вот у меня всё прошло прекрасно. Эти тесты… Они такие лёгкие, будто для идиотов. Не понимаю, как некоторые вообще умудряются провалиться.

Лаура всегда говорила подобное, её высокое мнение о себе давно не удивляло семью. Хулио лишь фыркнул в ответ, но ничего не сказал. Когда они подошли к дома, увидели во дворе Исабель. Она неспешно прогуливалась между рядами виноградных лоз, словно оценивая их будущую щедрость. Гроздья начали наливаться цветом, предвещая скорую жатву. Для детей это означало одно: снова придётся босыми ногами мять виноград, готовя его для вина. Лаура невольно поморщилась при мысли об этом.

– Мама заставит нас снова месить это липкое месиво, – пробормотала она, заходя в дом и сразу направляясь к зеркалу, чтобы поправить волосы.

Мама этим вечером задерживалась в швейной мастерской, где вместе с коллегами корпела над заказом на десятки ярких платьев для фламенко. Работа обещала затянуться до позднего вечера.

Через некоторое время во двор заехал белый автомобиль отца Сантоса. Он привёз Адриана и Сантьяго из школы, как было договорено с родителями. Исабель, заметив машину, подошла к крыльцу. Она помогла Сантьяго донести его учебники в дом, а Адриан прошёл мимо, почти не замечая никого, будто находился в своём собственном мире.

– Зайдите на минутку, падре, – сказала Исабель, чуть понизив голос.

Священник кивнул и вошёл в дом. Они сели за стол в кухне, пока дети разошлись по комнатам.

– Я хотела с вами поговорить об Адриане, – начала Исабель, – Мне кажется, с ним что-то происходит. Он стал странным, замкнутым.

Отец Сантос внимательно слушал, не перебивая.

– Мне Марсела показала его рисунки, – продолжила она после паузы. – На них он изображает… сцену, где он сам стоит на коленях перед человеком с тёмным силуэтом. Это выглядит… неправильно. Как будто он видит себя тем, кто удовлетворяет чьи-то грязные желания.

Священник нахмурился, но ничего не сказал сразу.

– Возможно, ему снится что-то тревожное, – осторожно предположил он. – Или это всего лишь проявление его фантазии, пусть и странной.

– Но почему он стал таким? – Исабель выглядела обеспокоенной. – Я понимаю, дети иногда увлекаются странностями, но Адриан… Это не похоже на него.

– Если вы хотите, я поговорю с ним, – предложил отец Сантос. – Иногда мальчикам бывает легче открыться постороннему человеку.

Исабель не была уверена, что Адриан захочет разговаривать, но всё же кивнула. Она и не была уверена, что имеет право решать за маму и Адриана, но другого выхода будто не видела. Она знала, что в последние недели он становился всё более отстранённым. Даже его собственная мать избегала смотреть ему в глаза, словно боялась увидеть в них что-то странное, похожее на взгляд её старшего сына.

Исабель всё чаще появлялась в нашем доме, будто её беспокойство за меня стало сильнее, чем какие-либо договорённости с мамой. Даже в те дни, когда мама оставалась дома, полностью погружённая в дела, Исабель находила повод зайти. Она приносила с собой мелочи – свежий хлеб из пекарни, маленькие баночки варенья или новые пелёнки, которые сама сшила. Но за этими жестами скрывалось что-то большее. Она долго сидела рядом с моей кроваткой, не отходя ни на шаг, даже если я просто спала. Иногда, держа меня на руках, она что-то тихо бормотала, будто просила прощения за мысли, которые не могла озвучить. Исабель видела, как мама, измотанная работой и семейными заботами, становилась всё более отстранённой, как папа порой приходил домой поздно и молча, не желая сталкиваться с новыми трудностями. Исабель смотрела на меня так, будто в её глазах я была не просто ребёнком, а кем-то, кого нужно уберечь любой ценой, даже от того, что ещё не случилось.

– Ты такая маленькая, – однажды шепнула она мне, поглаживая по щеке. – Но всё это уже давит на тебя. И кто за тобой посмотрит, если я не буду рядом?

Отец Сантос, как обычно, забрал Адриана и Сантьяго из школы. Дорога домой проходила в тишине: Сантьяго дремал на заднем сидении, а Адриан смотрел в окно, будто стараясь не встречаться взглядом со священником. Но на этот раз, за несколько километров до дома, отец Сантос вдруг свернул с привычного маршрута и остановил машину на обочине, рядом с редкими деревьями, бросающими длинные тени на дорогу.

– Выйди, Адриан, – сказал он, не оборачиваясь.

Адриан помедлил, но подчинился. Дверь хлопнула, и он встал на пыльной дороге, обернувшись к машине. Отец Сантос вышел следом, оставив Сантьяго внутри.

– Нам нужно поговорить, – начал священник, сложив руки за спиной. Его голос был тихим, но твёрдым, будто он готовился к этому разговору уже давно.