Яна Никишина – Досчитать до семи (страница 10)

На четвёртый день отец вошёл в комнату, где Адриан укрылся одеялом, будто пытаясь спрятаться от всего мира. Отец сел на край его кровати, смотря на сына с серьёзным выражением лица.

– Адриан, – начал он мягко, но твёрдо. – Я понимаю, что тебе сейчас тяжело. Но нельзя вечно так лежать. У тебя школа. Ты не сможешь всю жизнь "болеть" и пропускать занятия. Я не собираюсь на тебя давить, – продолжил отец после паузы. – Но подумай, к чему это приведёт. Чем больше ты будешь оставаться дома, тем труднее потом будет вернуться.

Адриан ничего не ответил, лишь натянул одеяло выше, будто это могло защитить его от слов отца. А тот встал, разминая пальцы, как будто пытаясь справиться с каким-то своим внутренним напряжением.

– Завтра ты идёшь в школу, – сказал он окончательно. – Тебе нужно учиться, нужно быть сильным.

Когда вечером мама вернулась домой уставшая, отец встретил её на кухне. Положив перед ней чашку горячего чая, он сел напротив и начал тихо говорить.

– Нам нужно что-то решить с Хулио.

Мама, привыкшая к этим разговорам, вздохнула, но ничего не сказала, давая ему продолжить.

– Ему нужно сдать экзамены. Если он не поступит куда-нибудь… – он замолчал, качая головой, – я не знаю, что тогда будет.

– Думаешь, его примут? После того случая? – спросила мама осторожно.

– В футбольной команде точно нет, – ответил отец с горечью. – Это в прошлом. Но, может, я смогу поговорить на работе. У нас сейчас открывается место механика в пожарной части. Если его возьмут, хоть какая-то помощь будет от него.

Он потёр лицо руками, будто пытаясь стереть усталость.

– Нам нужно больше денег, – сказал он прямо. – Всё слишком дорого, Марсела. Еда, одежда, школа. Адриан растёт, Сантьяго растёт. Лаура уже говорит, что ей нужно новое платье для выпускного. А теперь ещё Алисия…

Мама сидела напротив отца за кухонным столом, склонившись над чашкой чая, который она так и не попробовала. Её взгляд блуждал по деревянным прожилкам стола, словно там можно было найти ответ на все их проблемы. Наконец, она подняла голову и тихо произнесла:

– Я вернусь на работу.

Отец резко оторвал взгляд от окна, в которое задумчиво смотрел, и нахмурился.

– Марсела, нет.

Она подняла руку, прося не перебивать, и продолжила:

– В швейный магазин, как раньше. И… я ещё возьму несколько смен уборщицей в школе детей.

– В школе детей? – переспросил отец, не веря своим ушам.

– Да. Так я смогу присматривать за Хулио. Видеть, как он. С кем он общается. Убедиться, что он снова не… – Она осеклась, но оба знали, о чём она говорит.

– Марсела, это безумие! Ты слышишь, что говоришь? – перебил отец, его голос стал громче. – Ты собираешься шить по вечерам, убирать классы днём и ещё следить за Хулио? А Алисия? Ты понимаешь, что ей всего три месяца?

– Алисия всегда с тобой вечерами, утром я с ней буду, а днём она с Лаурой. Адриан тоже сможет помогать.

Отец встал из-за стола, будто ему не хватало воздуха. Он прошёлся по комнате, остановился у окна, затем повернулся к маме.

– Это не решение, Марсела. Это попытка разорваться на части. Что ты сможешь тогда отдать детям, если всю себя будешь оставлять на подработках?

– У нас нет выбора, Эрнандо, – сказала она тихо, но твёрдо. – Ты сам только что сказал, что денег не хватает. А Хулио… он не справится без поддержки. Ты сам видишь, как он себя ведёт. Мы должны быть рядом, чтобы помочь ему встать на ноги.

– А остальные дети? – резко спросил отец. – Сантьяго, Адриан, Лаура? Ты будешь приходить домой измотанной, кто будет заботиться о них? Алисия вообще останется без мамы.

Мама прикусила губу, но ничего не ответила. В кухне повисла тяжёлая, гнетущая тишина. Отец подошёл ближе к маме и обхватил голову руками, устало опуская взгляд.

– Я понимаю, что ты хочешь помочь, – произнёс он тише. – Но какой ценой? Ты не сможешь быть везде и всюду. Ты думаешь, что это выход, но ты не видишь, как это разрушит тебя. Нас.

Отец отвернулся, глядя в окно на тёмный двор. В тусклом свете лампы за окном их виноградники выглядели, как бесконечные ряды чёрных силуэтов, уходящих в пустоту.

– Ты думаешь, я не замечаю, как всё летит к чёрту? – тихо сказал он, не оборачиваясь.

– К сожалению, мы не можем позволить себе выбирать, – сказала она после долгой паузы.

– Я не хочу, чтобы ты это делала.

С того дня всё начало меняться, как будто наш дом с каждым утром наполнялся новым, тяжелым воздухом. Мама вставала ещё до рассвета, поднимая моих братьев и сестру с кроватей один за другим. Она готовила завтрак наспех, выставляя тарелки с кашей и стаканы с молоком, и каждое утро клала в рот Хулио те самые белые конфетки, о которых я всё ещё ничего не понимала.

Хулио, всё ещё сонный и отрешённый, молча принимал их и уносил свою тарелку обратно в кровать, подальше от нас. Мама не пыталась его остановить – она, кажется, избегала любых лишних слов. Лаура всегда пыталась задержаться за столом подольше, чтобы насладиться моментом, пока на неё не взвалят снова младших братьев, но мама лишь торопила её, поглядывая на часы. Когда отец уходил на работу, они почти не обменивались словами. Мама больше не целовала его в щёку перед дверью, как раньше. Она молча занималась делами, убирая со стола и стирая пятна с наших школьных форм. Стирка, уборка, походы за продуктами. Но больше всего я запомнила, как она будто пряталась от нас. Когда мы оставались вдвоём, я часто видела её блестящие от слёз глаза. Она думала, что я слишком мала, чтобы понять, но я видела всё.

Иногда она стояла у окна с пустым взглядом, иногда раздражённо снимала бельё с верёвки, едва касаясь руками холодной ткани. Она ходила по дому как тень, потерянная в своих мыслях. Грустная и замкнутая. Когда Лаура возвращалась из школы, мама бросала все дела и тут же уходила на подработку в швейную мастерскую. Я видела, как Лаура смотрела ей вслед через окно. Её лицо выражало раздражение. Она не понимала, почему мама стала другой, и, кажется, не пыталась понять.

Мама всегда возвращалась домой поздно, измотанная, с обрывками ниток, прилипшими к её рукавам.

Однажды, после особенно тяжёлого дня, мама села за кухонный стол и долго смотрела в одну точку. Её одиночество потревожил голос подруги – Исабель. Я слышала, как мама тихо говорила, будто извиняясь, что ей нужна помощь. Она объяснила, что совсем не успевает и не справляется одна, и попросила Исабель несколько раз в неделю присмотреть за мной. Та согласилась почти сразу, её лицо озарилось радостью. Она всегда была доброй, улыбчивой женщиной, и, казалось, что возможность помочь принесла ей искреннее удовольствие. Вскоре она стала приходить к нам, когда мама уходила в мастерскую. Исабель брала меня на руки, рассказывала сказки или показывала, как вязать длинные яркие шарфы. Я ничего не понимала, но это всё мне безумно нравилось. А стоило Исабель уйти, всё возвращалось на круги своя: гнетущая тишина и усталый взгляд мамы, который я видела всё чаще и чаще.

В один из солнечных дней, когда весь город готовился к открытию туристического сезона, отец решил устроить небольшой праздник в честь того, что мне исполнилось шесть месяцев. Он заранее купил маленький торт с нежным кремом, несколько шариков и даже позвал Исабель и отца Сантоса, чтобы та помогла маме с подготовкой и таким образом выразить благодарность за их помощь семье Эскарра. И этим же способом он привнес в наш дом немного радости и семейного тепла, которое давно исчезло из наших будней.

Когда гости собрались за столом в гостиной, отец поднял меня на руки и с гордостью сказал:

– Посмотрите на нашу маленькую Алисию, она уже полгода с нами!

Мама улыбнулась, но её глаза выдали усталость. Она постаралась поддержать атмосферу праздника, хлопая в ладоши, когда отец начал дуть на свечу, чтобы показать мне, как это делается. Хулио был на удивление оживлённым и дружелюбным, играл со своими младшими братьями и поддерживал беседу с Лаурой, чего за ним не замечали уже долгое время. Его лицо светилось улыбкой, а глаза блестели, как будто он снова стал тем весёлым парнем, которого мы знали раньше. Его голос звучал почти беззаботно, а мама, увидев его в таком состоянии, даже слегка расслабилась. Все подумали, что, возможно, наступила долгожданная перемена.

– Знаете, – вдруг начал Хулио, обращаясь ко всем, – после экзаменов мы с Карлой собираемся в Андорра-ла-Велья. Её родители пригласили меня в их дом на каникулы. Они обещали показать мне город, познакомить с друзьями… Это будет что-то незабываемое.

– С родителями Карлы? – переспросил отец, приподняв бровь. – Они ведь, насколько я помню, не особо рады вашему общению.

– Да ладно, пап. Они просто не знают меня. Думают, что я – какой-то сорванец без цели в жизни. А я докажу им обратное! Экзамены сдам, начну нормально зарабатывать. Карла всё понимает, она всегда на моей стороне. Хулио махнул рукой, как будто это была несущественная мелочь.

Мама с отцом обменялись короткими взглядами. Они прекрасно знали, что родители Карлы действительно не одобряли их отношения. Её отец, уважаемый адвокат, а мать, преподаватель университета, с самого начала видели в Хулио лишь мимолётное увлечение своей дочери. Они будто каждый раз надеялись, что вот-вот Карла разочаруется в нём и найдёт себе "достойного парня". Но в этот день никто не хотел спорить. Отец только кивнул, а мама вернулась к нарезке торта, стараясь не заострять внимание на старшем сыне.