Яна Невинная – Развод. Вторая семья моего мужа (страница 9)

– Я не знаю, Олег Владимирович, мне сложно сказать, но это больше не моя проблема. Теперь я точно уверена, что мне нужен развод. А Орлов пусть сам разбирается со своим выводком.

Глава 12

– Развод, – задумчиво протянул свекор, заметно похолодев, даже немного отпрянул от меня, словно я его смертельно обидела, – ты хорошо подумала, Лика, что означает развод в твоем случае?

Я смотрела на него в ожидании, понимая, что вопрос риторический.

– У тебя нет жилья, – начал он перечислять. – Ты работаешь в нашем концерне. Как ты это видишь? Бывшая жена Орлова работает вместе с ним? Ты правда этого хочешь? Твоя семья тоже работает на нас. – Он сжал кулак вместе так, что напряглись пальцы и побелели костяшки, заставляя меня посмотреть на него. – Мы все единое целое. Вот так вот вместе, как эти пальцы, сжатые воедино. Ты хочешь это разрушить? Хочешь разрушить то, что мы строили? К чему ты приложила руку?

– Я… – растерянно заморгала я, поражаясь силе его властного голоса, который против воли оказывал на меня давление. – Вы думаете, у меня нет оснований для развода? Зачем сохранять такой брак? Вы же сами видите, что творится.

– А разве есть? – удивился он так искренне, что я даже засомневалась в собственном рассудке. Все вокруг твердят, что ничего такого нет в том, что твой муж имеет тайную жизнь и обманывал тебя годами.

А может, в мире олигархов так и принято, а я невольно дала согласие на эти условия, когда вышла замуж за Орлова? Может, для них это норма? И может, и для меня это должно стать нормой? Мне не понравились эти мысли. Не понравился образ женщины из будущего, в которую я могу превратиться, если соглашусь на эти условия.

Может, через годы я буду точно так же рассказывать своей дочери о том, как правильно реагировать на измену мужа, чтобы общественность ни о чем не узнала. И буду удивляться, что она видит ситуацию иначе.

На душе стало гадко, и я посмотрела вниз, но дощатый пол беседки, чтобы подумать о чем угодно, кроме того, к чему меня вынуждают.

– Лика, послушай меня внимательно, – позвал меня свекор, возвращая из раздумий в реальность, – ты не можешь подать на развод сейчас. Мой сын в коме.

Голос Олега Владимировича дрогнул, выдавая волнение и боль за сына, и я впервые заметила в нем признаки человечности. До этой минуты я воспринимала его только как жесткого дельца, который распоряжается чужими судьбами в угоду защите репутации.

– Мой сын в коме, – повторил он, – и неизвестно, очнется ли он. Неизвестно, кто поспособствовал аварии. Нам предстоит это выяснить. Пока нам нужно держаться вместе и быть осторожными. Никаких внешних контактов. Никаких комментариев в СМИ. Информация о побочных детях не должна просочиться. Тебе нужно соблюдать осторожность и ездить в сопровождении охраны.

– Вы считаете, что и мне может грозить опасность? – не на шутку перепугалась я.

Олег Владимирович кивнул, хмуря брови. Он рассказывал мне то, чего я никогда не знала о нашей семье.

– Да. Где-то затаился враг, и он может нанести удар в любую минуту. Может похитить тебя ради выкупа, например. Но не пугайся, здесь ты точно в безопасности. А за пределы особняка не советую ездить, – порекомендовал он с очень серьезным видом.

– Но я хочу поехать к Диме, – взволнованно заговорила я, думая о том, что живот тянет всё сильнее. – Хочу поехать сейчас.

– Поедешь, – кивнул он спокойно. – Я дам распоряжение охране сопроводить тебя.

Он помолчал несколько секунд, а потом снова проникновенно заговорил, удерживая всё мое внимание:

– Тебе трудно меня понять, девочка, но подумай вот о чем: если моего сына не станет, от него останутся дети. Да, я их не признаю сразу, но со временем я найду способ передать им наследие. Я достигал своего положения и богатства не для того, чтобы оно никому не досталось и разбазарилось. Твои чувства важны, но они ничто по сравнению с тем глобальным, что мы построили. Ты понимаешь?

– Вы можете делать с наследством и детьми что угодно, – ответила я, держа себя в руках, – это ваше право, и я вас понимаю, понимаю то, что вы говорите, но я тут ни при чем. Вы можете поддерживать кого угодно, но я не хочу иметь с этим ничего общего.

– Настаиваешь на разводе? Даже сейчас? – скрипнул он зубами, злясь, что я не принимаю его точку зрения.

Он так долго разглагольствовал не для того, чтобы это оказалось зря.

– Нет. Именно сейчас я ничего предпринимать не буду. Вы правы. И я не спорю. Прогнозы врачей хорошие. Я верю, что Дима скоро очнется. Врач меня обнадежил. Так что он очнется, и мы будем решать с ним вместе, что нам делать с нашим браком. В конце концов, может оказаться, что Дима хочет воспитывать этого ребенка, и ребенка моей сестры – тоже, – с горечью выдала я, усмехаясь патовости ситуации.

– Если бы ты родила, – заговорил он вдруг предельно откровенно, глядя мне в глаза с плохо скрываемым укором, – родила хотя бы двух-трех сыновей, нам бы не пришлось цепляться за этих детей, которых мой сын нагулял на стороне. Но ты не спешишь рожать, Лика, уж я не знаю, по какой причине. То ли не хочешь, то ли не можешь, – он пожал плечами, – в любом случае ты сама вынуждаешь нас возиться с этими нагулянными детьми, ведь знаешь, как важно для нас наследие, а всё чего-то ждешь, а потом бегаешь и рыдаешь, угрожая этим своим разводом.

От жестокой откровенности Олега Владимировича мне стало трудно дышать, и я начала хватать ртом воздух, пытаясь успокоиться и спросить то самое важное, что созрело у меня в эту минуту в сознании.

– А вы… А что бы было, роди я наследника?

– Странный вопрос, Лика. Ты вроде умная девочка, а задаешь такие глупые вопросы. Конечно же, этого разговора бы просто не было. Дети на стороне не интересовали бы меня, а ты бы не вышла за территорию особняка, даже если бы Дима каждый день менял проституток. Семья превыше всего. А семья – это дети. Ты бы была хранительницей очага и ни слова бы не пикнула ни о каком разводе! Я думал, это ясно без слов, и странно, что мне приходится это пояснять. Ты же вышла замуж не за простого слесаря, а за человека с положением. Это накладывает на тебя определенные обязательства и ожидания.

Жестокие и откровенные слова свекра обнажили передо мной правду. Вот оно что. Наследники превыше всего. Превыше законности брака, верности, справедливости.

Вот так вот, Лика, если останешься в этом браке, тебя ждет участь матери Терезы, благосклонно взирающей на отпрысков мужа, число которых может только увеличиваться. Будешь на них смотреть – и ничего не делать. Просто терпеть, просто существовать, зная, насколько ты бесправна и ничтожна.

А будешь брыкаться, так тебя попросту устранят, чтобы не мешалась под ногами. Родила ценного наследника, и на этом твоя роль завершена. Можешь проваливать подобру-поздорову. Ты никто, и звать тебя никак. Сама по себе ты не нужна. Его воспитают и без тебя.

Не ребенка даже, а наследника.

Под эти горькие мысли я пошла в свою комнату, чтобы собраться в больницу к мужу. Как-никак, а я обязана была его навестить. Два рослых охранника уже стояли возле выхода из моей комнаты, намеренные меня сопровождать. От их грозного вида неприятно засосало под ложечкой, и стало не по себе, словно я надела чужую кожу.

Они старались быть незаметными, просто молчаливой тенью следовали за мной, но я всё равно ощущала удушающее присутствие, а когда вышла за ворота особняка, сразу же оказалась напротив автомобиля, который повез бы меня в больницу. Теперь я без сопровождения никуда. У меня есть тюремщики, а я пленница.

Но сесть в него не успела, ко мне наперерез кинулись мачеха, отец и сестра. Охрана, в свою очередь, демонстративно вышла вперед и не давала им ко мне подойти. Стояли несокрушимой стеной.

И я могла бы малодушно воспользоваться их защитой и просто сесть в машину, оставив семью ни с чем, но я решила послушать, что же мне скажут родственнички.

– Я ничего не знал, – сразу же начал признаваться папа, глядя на меня с виноватым лицом, – я впервые про это слышу, ничего не замечал. Я бы не позволил этому случиться…

– Ой, ладно тебе, Лёша, перестань оправдываться, – манерно скривилась мачеха, пресекая извинения мужа, – какая теперь разница, знал ты или нет? Факт налицо. А Лика тебя и не винит, верно? – посмотрела на меня со странным блеском в глазах Алла.

Подавив тяжелый вздох, я стиснула руки на сумочке.

– Что вы от меня хотите?

– От тебя – ничего, – выдвинулась вперед Юля, даже не думая стесняться роли беременной любовницы, – но надо что-то решать. Не просто же так мне домой поехать. Ты к Орлову едешь?

– Не твое дело, – огрызнулась я, испытывая омерзение.

И в то же время готова была расхохотаться. Конечно же, никто не представил моей семье Сусанну и Ваню, а если бы это сделали, то ситуация и правда стала бы комичной. Целый гарем падишаха Орлова в одном месте.

– Грубишь сестре? – вскинулась мачеха, уцепившись за малейшую возможность напасть. – Я так и знала, что ты ее никогда и не любила. Сразу перестала общаться, как богатенькой заделалась. Не нужна тебе семья стала. Зазналась, царица Орлова!

– Алла! – испуганно заговорил отец, видя, что жена перегибает палку. – Не надо так с ней разговаривать. Лика нам всегда помогала. Работу дала. Мы ей должны быть благодарны. Зачем ты грубишь?