Яна Невинная – Развод. Вторая семья моего мужа (страница 11)

– Но ребенка надо сохранять. Я бы вам рекомендовала лечь в стационар. Домой ехать не советую. Можете не доносить ребенка, – посетовала она, строго глядя на меня.

– В стационар? – зачем-то повторила я, аккуратно протирая живот и вставая. Внутри что-то дернулось, словно малыш подтверждал то, что говорила врач. – Думаете, есть опасность?

– Есть, не буду врать. Мне не нравится ваш тонус. Нужно прокапаться и пронаблюдаться. Я выпишу направление. Можете сразу перейти в отделение, вам выделят палату.

Она услужливо улыбнулась и с чувством выполненного долга отошла оформлять документы. Ее миссия была завершена. Она сообщила мне о моем состоянии, а дальше я должна была действовать на свое усмотрение, чтобы сохранить малыша.

Конечно сохранять! Разве в этом есть сомнения? Здоровье ребенка превыше всего.

– Вам плохо? Помочь? – обратилась она ко мне, увидев, что я так и сижу, отрешенно, потерянно, не в состоянии встать и что-то делать.

Хоть во мне и билась решимость спасать ребенка, я почему-то превратилась в столб. Стала вялой и неповоротливой. Мозг перестал работать.

И вдруг поняла, что ужасно вымоталась и сообщение об угрозе выкидыша стало для меня последней каплей. В голове помутилось. Руки затряслись, и я стала, как в замедленной съемке, неловко сползать с кушетки.

– Ох, боже мой, – врач подбежала ко мне, а потом уложила на кушетку, – лежите!

Быстрым шагом вылетела из кабинета и кому-то прокричала:

– Тамара! В гинекологическое женщину надо отвезти! Срочно каталку!

Вскоре меня погрузили на каталку. Потолок поменялся с землей и вернулся обратно. Слепящий свет ламп забил в глаза. Лица. Много чужих лиц. Врачи завозились надо мной. Я слышала голоса, шаги, перед глазами плыло, потом стало черным-черно.

– Вы ее муж? – услышала я вдруг женский голос, а потом кто-то взял меня за руку. Пальцы сжала властная мужская рука.

Это Дима? Сердце прыгнуло к горлу и забилось сильнее.

– Да, – громко и четко произнес…

Кто-то совсем незнакомый. Это не мой муж. Что происходит?

Я разлепила губы и пробормотала:

– Это не мой…

– Не разговаривайте, – обрубила доктор, говоря черноволосому незнакомцу: – Ждите в коридоре, мы позовем вас, как только закончим с вашей женой.

Глава 14

Когда я разлепила глаза, первым делом увидела белые больничные стены. Мой блуждающий взор пробежался по бежевой отделке, лампам на стенах и потолку, оконному проему и наткнулся на капельницу.

А потом я вздрогнула, потому что напротив меня сидел тот самый мужчина, что представился моим мужем.

– Лежите, лежите, – дернулся он ко мне, укладывая обратно на койку.

– Кто вы? Почему вы сказали это в коридоре…

– Я всё объясню, – кивнул он, проводя рукой по густой черной шевелюре. – Я пришел навестить сестру, шел по коридору, и тут вам стало плохо, я хотел помочь. Понимаю, выглядит странно и глупо, но я просто не мог пройти мимо… И вы… Я сам не могу себе это объяснить…

Он говорил сбивчиво, но вроде бы искренне, и я немного расслабилась. Хоть и присутствие постороннего мужчины напрягало. Но как его выгнать? Мой взгляд, брошенный в сторону двери палаты, не остался им незамеченным.

– Если хотите, я уйду. Разве что скажите, может, я могу вам помочь?

– Нет, не надо, – помотала я головой, и тут до меня дошло, почему я лежу в постели. – Позовите ко мне, пожалуйста, врача! Что со мной?

– Пожалуйста, не нервничайте, я же представился вашим мужем, и мне всё рассказали.

Эти слова заставили меня стушеваться. Но всё же желание узнать хоть что-то про ребенка перевесило. Мужчина заметил, что я сморщилась в нетерпении, и продолжил:

– Вас положили на сохранение, как я понял, но вы в порядке. Ребенок тоже.

Всё, что я могла ответить на его слова, это “спасибо”, сопровождающееся облегченным вздохом. Оказывается, мне нужно было в больницу, а я тратила время на любовниц и детей своего мужа. Желание побыть в одиночестве и наконец пострадать проснулось во мне, да настолько сильное, что я едва замечала незнакомца в палате.

Но он в ней присутствовал, и я не знала, то ли благодарить его, то ли попросить уйти. Врожденная вежливость перевесила.

– Спасибо, что остались и подождали, пока я очнусь. Но вам уже, наверное, нужно уйти…

– Прогоняете меня, Анжелика? – внезапно назвал он мое имя.

Тонкое, немного даже изящное, почти смазливое лицо, которое было не в моем вкусе, исказилось от досады. У незнакомца, как по мне, был крючковатый нос и большие глаза. Необычное лицо. Кто-то даже мог назвать его красивым. Дорогое черное пальто выдавало в нем обеспеченного человека. Бегло его осмотрев, я вынесла вердикт, что мужчине можно доверять. Добрый самаритянин в наше время – редкость. Человек, который не пройдет мимо чужой беды, это практически уникум.

– Вы знаете мое имя? Вам врач сказала? – догадалась я.

– Да. Вы злитесь? Меня, кстати, Роман зовут.

– Очень приятно, Роман. Я не злюсь, но ситуация, сама понимаете, странная.

– Да, я сам бы на вашем месте напрягался, – уголок губы Романа дернулся, он немного поерзал на сиденье, и по виду, ему было жарко. Еще бы, в пальто сидеть. – Но я действовал по ситуации. Такая красивая девушка, и одна… Если хотите, я позвоню вашим близким… – начал он, и тут нас привлек шум со стороны коридора.

Громкие шаги раздавались с периодичностью в минуту, хлопали двери, звучали грозные мужские голоса и возмущенные окрики медицинского персонала. Глаза у меня стали по пять копеек.

Это же охрана моей семьи! Ищут меня!

Мысли закрутились внутри волчком. Я подскочила на месте и села, ощутив натяжение капельницы, зашипела от боли и аккуратно легла на бок. Роман внимательно на меня посмотрел.

– Вас ищут? Вы в опасности? Что мне делать?

– Вам? – не успела я даже понять, что происходит, как он укрыл меня собой в тот момент, когда резко распахнулась дверь. И мимолетно повернулся к кому-то, поглаживая меня по волосам. Мы явно произвели впечатление супружеской пары, тогда как охранники искали меня одну.

– Извините! – отчеканил громила и закрыл дверь.

А Роман так и остался нависать надо мной. Я поймала в себя немного его аромата. Тяжелый, мужской. Чужой. Захотелось отодвинуться, и я покашляла.

– Анжелика, – проговорил он официально, сев ровно, – теперь вы должны мне всё рассказать. – Вы от кого-то прячетесь?

Во мне продолжали трястись поджилки, я ничего не соображала, нервничала, переживала о ребенке – и уж точно не планировала ничего рассказывать незнакомцу.

– Роман, вы меня извините, но я бы не хотела откровенничать. Еще раз спасибо за помощь, но я справлюсь сама. Не хочу отнимать ваше время.

– Вы не отнимаете. Простите вы меня за навязчивость. Я уйду, если вы так просите. Надеюсь, у вас есть всё, что нужно. Или вам родственники привезут? Муж?

Я рассматривала его прищуренными глазами. Так или иначе, но он вызнавал у меня подробности моей жизни, которыми я не хотела делиться. И я не понимала, помощь это или чрезмерный интерес ко мне постороннего мужчины. Пусть я планировала развод и не собиралась прощать Орлова за измены, однако я еще замужняя женщина. Негоже мне общаться с другим мужчиной.

– Знаете, вы могли бы мне помочь, – протянула я, ведь поняла, что у меня действительно совсем нет тут вещей. Обращаться к мужчине было странно, непривычно, может быть, даже дико, но я не знала, что мне еще делать. И чтобы он, наконец, ушел. И чтобы каким-то образом обеспечить себя необходимым на время, которое я проведу в больнице.

А вдруг мне нельзя выходить? Кому мне звонить? Отцу? Юле? Свекрови? Сусанне? Меня даже внутренний смех разобрал. Как так вышло, что я оказалась бездомной, одинокой и неприкаянной при таком обилии родственников?

Ответ “как” лежал на поверхности. Когда тебя предают все твои близкие, ничего не остается, кроме как довериться чужаку.

Только потом до меня дошло, что я могла бы обратиться к персоналу больницы. Заплатить им за покупку необходимых мне вещей картой, которая не была заблокирована. Об этом я узнала, когда оплатила услуги отделения. Я могла бы позвонить своим старым подругам из интерната. Могла. Или домработнице.

Но все чувства перемешались во мне, и я, издерганная, нервная, запутавшаяся, попросила его купить мне вещи в магазине. Написала небольшой список и сказала, что он может дать его продавцу на кассе. Она подберет всё сама, ему даже ничего не придется делать, только заплатить. Сразу перевела ему нужную сумму на карточку, еще раз попробовала отказаться от услуг, но Роман настаивал.

Сказал, что всё равно вернется скоро к сестре и тоже обещал купить ей продуктов и воды. Наше общение отняло у меня много сил, и я в изнеможении упала на койку. Медсестра, вошедшая в палату, чтобы снять капельницу, открыла дверь, в которую, попрощавшись, вышел Роман.

Вскоре подошла врач и обрадовала меня тем, что с ребенком всё в порядке, наказала отдыхать, и я не стала спорить, впервые за долгое время оказавшись в одиночестве. Даже не думала, что получится поспать.

Но сон унес меня в тихое и спокойное место, где не было ничего кроме тишины и темноты. Наверное, мне нужен был этот промежуток, чтобы немного прийти в себя. Встав, я умыла лицо и стала смотреть в окно, пытаясь понять, что же мне дальше делать.

Сбежала от охраны, и что? Меня найдут в два счета. Я выиграла буквально несколько часов. Найдут, а что потом? Оставят меня здесь, ведь здоровье наследника превыше всего. “Его нужно еще родить, Лика, – сказала я сама себе. – Продолжишь так нервничать, и думать будет не о чем”.