Яна Невинная – Развод. Вторая семья моего мужа (страница 13)

– Лика, не пудри мне мозги! Роберт Левин! Это твой любовник, которого здесь ты привечала как мужа, кто даже ходит сюда как на дежурство и сидит у твоей койки! Давно ты с ним шашни крутишь?!

Что-то стало сходиться у меня в мозгу. Шестеренки закрутились, и появилось осознание, что я понимаю хоть что-то.

– Я не знаю никакого Роберта Левина, – проговорила я четко. – Впервые слышу это имя.

– Будешь отрицать? А, Лика? – снова рассвирепел муж, подходя ко мне и нависая сверху. – Это твой любовник! Он был здесь. И беременна ты от него. Только я не пойму, зачем ты хотела избавиться от ребенка?

– Как ты… Да как ты смеешь? – снова вскочила я, тряся головой. – Убирайся, Орлов! Немедленно убирайся! Я знать не хочу, что ты там надумал, но с тобой жить я после такого не буду! Сам изменил, а потом придумываешь про меня небылицы!

– Да? Тогда почему он представился твоим мужем?

– Это недоразумение! Я его впервые увидела вчера!

– А, так, значит, есть все-таки такой мужчина, – прищурился он с победным выражением в глазах. – Который ходит к тебе в палату. Ситуация начинает проясняться. Скоро ты во всем признаешься, женушка!

– Что за намеки, Орлов? Скажи прямо, что ты судишь по себе и думаешь, будто я где-то на стороне сделала ребенка. Ты даже не потрудился объяснить, почему не сообщил мне о своем состоянии! – с болью произнесла я.

Муж загнул бровь и выглядел невозмутимым.

– Ты потеряла мое доверие, когда я понял, что ты сбежала от охраны – к нему!

– Я сбежала от охраны, потому что боялась, что твой отец заберет моего ребенка! Он сам мне сказал, что наследники – в приоритете. И дал понять, что сама женщина не играет никакой роли. Так что у меня были все основания думать, что он заберет моего ребенка и избавится от меня, ведь мой ребенок – именно тот наследник, который нужен вашей семье. Законный, кого не стыдно показать перед общественностью. А вот другие, нагулянные, должны оставаться в тени! Он мне весь расклад дал. Хочешь, спроси у него!

– Мой отец не сказал бы такое! Да и он не решает ничего в моей семье. Но дело не в этом, Лика… – пробормотал муж сухо.

– А в чем? В чем? – уже кричала я, не вынося этой ужасающей обстановки, когда собственный муж, со всех сторон виноватый, прессовал как ту, кто предала его и спуталась с врагом.

А Роберт? Роман – это Роберт? Я стала массировать заломившие виски, мечтая, чтобы хоть что-то прояснилось, а боль в сердце не отпускала, сжимая его железными оковами. Я и дышала-то с трудом, не выдерживая этого тяжелого разговора. Я так мечтала, чтобы мой муж очнулся, а теперь он тут – и всё стало еще хуже! Просто ужасно!

– В том, что ты мне изменила! Где кольцо, Лика? – Он схватил мою руку, потряс и оттолкнул от себя. – Ты даже кольцо не носишь! И ты мне говоришь, что не знаешь Левина?

– Я ничего не знаю, да. Уже не знаю тебя. Не знаю, за кем я была замужем. Кому верила. О чем мечтала. Я не знаю, что ты от меня хочешь. Дай мне развод, Орлов, раз уж ты дееспособен и считаешь меня изменницей. Хорошо, пусть. Всё равно между нами всё кончено. Я не знаю человека, который стоит передо мной, но я знаю одно – ты мне больше не муж! Я не буду жить с тобой!

– Я тот же, тот же муж, который жил с тобой все эти годы, ухаживал, заботился, – настаивал Орлов, агрессивно обнажая зубы, когда уголки его губ нервно подергивались, – а вот ты… За моей спиной! Как ты могла?

Он сжал кулаки и снова навис надо мной.

– Никакого развода не будет, потому что, даже если ты спуталась с Левиным, быть с ним вместе я тебе не дам! Если ты с ним изменила, – сверкнул он бешеным взглядом, будто одна только эта мысль взрывала его изнутри, – его я сгною, уничтожу, не оставлю от него мокрого места! А ты, моя дорогая, избавишься от его приплода и…

– Можешь не продолжать! – выставила я руку вперед. – Ты окончательно вбил гвоздь в крышку гроба нашего брака! Столько наговорил, что любая другая на моем месте больше бы с тобой даже не заговорила! Я не буду слушать твои обвинения. И оправдываться не буду. Оправдываются виноватые. А я ни в чем не виновата. Я дура, да, что верила тебе! Убирайся, Орлов! И не смей думать, что можешь распоряжаться моим телом и моей жизнью!

– А кто будет распоряжаться? – пошел он на меня. – Ты решила оставить ребенка Левина?!

– Ты идиот? Или веришь только в то, что придумал сам? – выкрикнула я, уже опасаясь за свою опасность. – Помогите! Кто-нибудь! – в бессилии от нападок мужа, подбежала я к двери, открыла ее и закричала в коридор: – Помогите!

– Что здесь происходит? – подскочила к нам молоденькая медсестра, выбежавшая с поста. – У нас тут не принято шуметь. Это больница!

– Я забираю ее, оформите все документы! Моя жена не останется здесь! – рявкнул муж, да так, что девушка вжала голову в плечи и посмотрела на меня с виноватой улыбкой.

– Что ты задумал, Орлов? – вцепилась я в воротник его дубленки сзади и попыталась оттащить от входа, куда он встал, не давая мне выйти. Из-за его широкой спины я даже ничего не видела. – Перестань терроризировать больницу! Куда ты собрался меня увезти? Я на сохранении, черт тебя дери! – кричала я ему в лицо, когда он соизволил обернуться.

– Я тебе обеспечу сохранение на дому! Я, черт возьми, работал для этого годами, чтобы иметь возможность нанять каких угодно врачей и обеспечить тебе нужный уход!

– И анализы сделаешь, да? – поняла я. – Хочешь сделать анализ ДНК?

– А ты что, боишься? – со злобной усмешкой сказал он и кивнул на тумбочку. – Собирай шмотки. Мы уезжаем.

Он достал телефон, видимо для того, чтобы позвонить врачу и организовать мне уход на дому, и я хотела было воспротивиться, но поняла по выражению лица мужа, что в этом случае он разнесет всю больницу по кусочкам.

– Девушка, оформите, пожалуйста, мои документы, я и правда поеду домой, – сказала перепуганной медсестре миролюбиво, морщась от легкого спазма внизу живота.

Капельница подействовала, и мне было ощутимо лучше, страх за ребенка отпустил, хотя я понимала, что мне нужно лежать, быть в покое и не нервничать. Но как это сделать, когда я окажусь в доме, где будет ревнивый озлобленный муж, свекры и Сусанна с ребенком, я не знала. Однако не сомневалась, что придумаю что-то, ведь тут, если я начну спорить, поставят охрану. Останется лишь одна дверь, куда я могу выйти. А из дома есть несколько выходов.

В общем, поле для маневров гораздо более обширное.

Опять же, когда Орлов поймет, что ребенок – его, градус его злости снизится, и в его присутствии по крайней мере удастся свободно дышать, а сейчас это было невозможно. Меня трясло, руки дрожали, а сердце болезненно сжималось в груди. От обиды, отчаяния, негодования и разочарования.

Это же Орлов! Он не просто муж. Он человек, который заменил мне всех. Родителей, друзей, близких. Я отдала ему всю себя!

А может, никому не нужны такие жертвы? Может, я ошиблась, когда растворилась в другом человеке?

 Глава 17

– И что, Орлов, ты предлагаешь мне сейчас жить с твоей любовницей и ребенком в одном доме? Вот так мы теперь будем жить? – бросила я с вызовом, начиная тяжелый для меня разговор.

Я не стала ждать, пока Дима завезет машину в гараж возле дома. И в больнице я тоже поостереглась устраивать скандал. Позволила себя увезти.

Молчала всю дорогу, пока он вез меня в особняк, а как только мы заехали в ворота, решила расставить все точки над “i”. Мне удалось даже в какой-то степени успокоиться, и я подумала, что смогу достучаться до мужа. Как ни крути, я его не разлюбила, несмотря на последние события.

Я надеялась, что мы можем поговорить как цивилизованные люди.

Он всё объяснит, а я всё пойму. Или нет…

В любом случае любовь не проходит просто по щелчку пальцев. Я будто по инерции думала о нем как о любимом муже, заботилась о нем, переживала за него. Хоть над нашим браком нависла угроза, я всё же опасалась говорить под руку тому, кто недавно попал в аварию.

– У меня нет любовниц, – со сжатыми челюстями проговорил он, сжимая руки на руле и поворачиваясь ко мне, – но мы обсудим это только тогда, когда ты ляжешь в постель и врач тебя осмотрит. Я хочу убедиться, что тебе ничего не угрожает.

Я даже фыркнула и всплеснула руками, закатывая глаза от его мнимой заботы.

– Если бы ты хотел, чтобы я была в порядке, не приволок бы меня домой, а оставил бы в больнице, где я лежала на сохранении.

Взгляд мужа упал на мой живот, который всё еще оставался плоским, и будто бы ничего не говорило о моей беременности. Я понимала, что муж не привык еще к этой мысли, что он считает меня – по какой-то глупой причине – изменницей. Но всё же мне было так горько оттого, что мои прекрасные мечты о том, как мы вместе будем радоваться нашему долгожданному малышу, были растоптаны и разбиты!

И это я Орлову не прощу ни за что. Даже когда недоразумение прояснится, останутся вещи, которые нельзя прощать. Измены, дети на стороне и недоверие.

– Раз ты говорила с отцом, должна понимать, что всем нам грозит опасность. Я не знаю, через кого на меня захотят воздействовать. Через тебя, через сына, через родителей или брата.

Сердце дрогнуло, когда он поставил в один ряд со мной и родней сына, о существовании которого я не знала еще несколько дней назад, и щеки запекло. В уголках слез снова появились слезы. Я чувствовала себя хрупкой и уязвимой, как ваза, поставленная на самый край полки и готовая упасть, чтобы разбиться на тысячу осколков.