Яна Невинная – Развод. Вторая семья моего мужа (страница 14)
Поморгала, чтобы не заплакать в присутствии Орлова, отвернулась и закусила губу. Я не знала, что ответить, поэтому молчала, изучая слепым взглядом очертания дома, когда-то моего дома, а сейчас – вражеского стана, где я не могу быть в безопасности.
Физически, возможно, да. А вот морально – вряд ли…
– Почему, Дим, почему? – забормотала я, всхлипнув, посмотрела на меня больными глазами. – Почему ты скрыл ребенка? Сусанну? Что между вами?
– Я уже говорил. Сусанна – ничто. Она – никто для меня. Случайность, ошибка…
– Не говори так! Разве ты не понимаешь, что унижаешь ее? – упрекнула я его, а Дима вздернул бровь.
– Защищаешь ее?
– Не ее! Я защищаю себя! Если ты так обошелся с ней, то что может ждать меня?
– Ты сравнила хрен с маслом, – зло выплюнул он, – ты моя жена. Я выбрал тебя сам. Женился на тебе. Меня никто не заставлял, я был в здравом уме. Тогда как с ней случилась простая интрижка. Она могла и не рожать, зная, что ей со мной ничего не светит.
– Ты делаешь только хуже, – замотала я головой, не желая слушать циничные высказывания мужа, – говоришь ужасные вещи!
– А было бы лучше как? А, милая? – проскрипел Орлов, заставляя меня посмотреть ему в глаза. Его рука захватила мой затылок, приближая мое лицо к его. – Я говорю, что она мне не любовница. Что она ничего не значит. Как жена, ты должна только радоваться моим словам. Что тебе не так? Что за извращенная логика в твоей глупой головке?
– Глупой? – ахнула я и стала его отталкивать. – Значит, я глупышка? Поэтому ты решил навешать мне лапши на уши и наставить рога без зазрения совести? А кто еще глупый? Может быть, моя сестра?
– Я вообще так и не понял, что за тема с Юлей, – заледенел он и стал выглядеть отстраненным, глаза стали холодными, жесткими. – Я не спал с твоей сестрой. Если она утверждает обратное, то с этим надо разобраться.
– Я видела вас в машине! Прямо перед аварией. Камера дорожного видеонаблюдения зафиксировала ее на переднем сиденье твоей машины, а потом она пришла сюда и заявила, что беременна от тебя!
– Подожди, – муж потер лоб рукой, хмурясь и словно что-то вспоминая. – Черт, я не помню этого. Не помню, чтобы подвозил ее в тот день.
– В тот день…
Он уставился на меня и вдруг чертыхнулся.
– Подожди, ты не так поняла, – осекся он.
– Так все-так ты возил мою сестру?! – взвизгнула я, и спокойствие слетело с меня в одно мгновение. – Ты заврался, Орлов! Сложно держать несколько версий в голове, верно?!
– Сидеть! – рявкнул он, видя, что я готова вылететь из машины, но если я думала, что он начнет снова меня прессовать, то ошиблась. Сверхусилием он взял себя в руки и посмотрел на меня уверенно и спокойно: – Прекращаем эти споры до прихода врача. Я не хочу стать причиной твоего выкидыша. Врач и так пропесочила меня за то, что увожу тебя. Но ты сама виновата! Сбежала от охраны! Я не мог оставлять тебя там и думать, что ты в безопасности.
Мы перестали спорить, и я сочла за благо выйти из машины и пойти к дому. Дом. Я всегда так мечтала о месте, которое назову своим домом. В интернате невозможно было что-то считать по-настоящему своим, всё было казенным, общим.
В доме отца у меня отобрала собственную комнату чужая девочка, которую надо было звать сестрой. Потом общежитие. У меня никогда не было своего, личного угла. Думала, обрела его наконец в этом роскошном особняке, и дело было не в богатой остановке, я просто так мечтала о семейном гнездышке и детях, что прикипела к нему всей душой. Влюбилась в каждый сантиметр и, глупая, мечтала, что особняк станет родовым поместьем Орловых, а я буду воспитывать здесь своих детей и потом звать в гости внуков.
А что теперь? Я не могла больше считать свой дом надежным убежищем, теперь мне казалось, что это чужое место, где я уже не хозяйка.
Я не понимала, почему меня так задели слова Орлова насчет Сусанны, что она – ничто. Почему я их перекладывала на себя, зачем приравнивала себя к чужой женщине, зачем вообще думала о ней. Наверное, никак не могла привыкнуть к мысли, что я теперь всегда буду оглядываться на ее и ее сына. Придется принимать их в расчет.
Никуда теперь от это не деться.
Слишком жестокий факт, но Ваня будет братом моего ребенка. И эта мысль уничтожала меня по кусочкам. А то, что и у Юли мог родиться ребенок Орлова, и вовсе сводило меня с ума. Лучше пока про это не думать. Это чересчур, слишком. Потом…
Сейчас надо сосредоточиться на ребенке и надеяться, что мне обеспечат нужный медицинский уход, такой же как в больнице. Пока надо пользоваться благами влиятельного и богатого мужа, чтобы спасти малыша, ведь кто знает, что будет потом. Возможно, я тоже стану никем и ничем, когда меня выкинут из дома за ненадобностью.
Раньше такая перспектива не привиделась бы мне и в страшном сне, но жизнь умеет преподносить жесткие уроки.
Я так задумалась, что не заметила, как муж, следовавший позади меня, решил, что ходить пешком мне небезопасно. Не спрашивая разрешения, подхватил меня на руки, и мне только и оставалось, что ухватиться за его шею.
– Поставь меня, я сама пойду, – потребовала, но он даже не стал слушать, понес меня к дому.
Тоска по прошлому, уже потерянному, рвала сердце. От вопросов без ответов хотелось кричать. И сдерживаться при муже было еще труднее, чем тогда, когда он лежал в коме и не мог мне ответить. Теперь мне приходилось терпеть его присутствие рядом. Дышать им. Вдыхать аромат кардамона и перца, насыщающий меня воспоминаниями о совсем еще недалеком счастье.
Каких-то несколько дней назад я не знала, что счастлива безмерно. Меня заботили мелкие неурядицы и несущественные мелочи. Я думала, что вот это – проблема! А оказалось, реальные проблемы наступили сейчас, а тогда я парила на крыльях, но не осознавала. И не знала, что вся моя жизнь была миражом.
– Перестань упрямиться, сейчас твое здоровье первостепенно, – подхватил меня крепче муж, иначе от своих дерганий я бы могла выскользнуть из его рук.
Он уверенно шел дальше, а я проявляла чудеса гибкости, стараясь отстраниться и одновременно не грохнуться на мощеную дорожку.
– И не дергайся! – пробормотал он, морщась от боли. – Я, знаешь ли, правда поломал ребра.
Жалость к мужу взметнулась внутри снопом искр, и они тут же растворились в небытии. Пусть его жалеют другие женщины, которых он завел в таком количестве, что впору записывать в блокнот!
– Так поставь меня! Я могу идти сама!
Орлов ничего не сказал, не принимая во внимание мое требование, и вскоре уже вносил меня в дом. Наконец-то! Быть с ним так близко и принимать его заботу было невыносимо.
– Я вызвал врачебную бригаду, тебя осмотрят, сделают УЗИ, поставят капельницу, если нужно, – сообщил, ставя меня на пол в гостиной.
Вел себя по-деловому, словно ничего не случилось, словно в доме не жили новые жильцы. А я так и ждала, что Сусанна выволочет Ваню за ручку пред наши очи и огорошит очередными невыносимыми фактами, которые мне придется снова проглотить, ведь сейчас я не могу уйти из этого дома.
– О, давай я тебе помогу, дорогая, – сразу же кинулась ко мне домработница, которая вышла на шум, и вела она себя так, будто я вернулась из кругосветного путешествия, причем неизлечимо больной. – Пойдем скорее в комнату. Ты такая бледненькая, усталая.
– Да, проводите ее, – небрежно бросил Орлов, хватаясь за телефон и, видимо, планируя совершить несколько важных звонков, – позаботьтесь обо всем необходимом. Лика, – привлек он мое внимание, заставив задержаться и посмотреть ему в глаза. Сейчас в них преобладала решимость. – Будь благоразумной. Не дури.
Я сомкнула губы, чтобы снова не приняться спорить, больше не собиралась с ним сейчас разговаривать. Несмотря на то, что путь до дома я проделала в машине сидя, ноги всё равно устали, тело тоже ослабло, и мне сильно хотелось прилечь. Так вымоталась, что чувствовала себя больной древней старухой.
– Как же всё нехорошо получилось, – причитала домработница, пока вела меня в комнату, заботливо поглаживая по спине, – как же нехорошо, но слава богу, что Дмитрий Олегович пришел в себя. Теперь всё пойдет на лад, он со всем разберется, – с надеждой бормотала она, а когда мы зашли в спальню, которую я делила с мужем, проводила меня до постели.
Правда, сперва я умылась и переоделась.
Она даже не скрывала, что в курсе всего, что происходит в доме. Это и ясно, для прислуги нет секретов, а она была еще и близким человеком. Ну и славно, не придется отвечать на вопросы и что-то пояснять.
– Спасибо, – сиротливо прижалась я к полной груди домработницы, надеясь найти утешение. Она села рядом и гладила меня по спине.
Пусть говорит любую ерунду, лишь бы не оставляла меня одну. У меня даже не было сил оспаривать те глупости, которые она несла.
– Он тебя любит. Как же любит! – с пылом вещала она. – Я такой любви никогда не видела! Хоть и богач, но с добрым сердцем. Я ведь знаю, как оно бывает порой. Прислугу за людей не держат. Здесь не так. Я всем довольна. Дмитрий Олегович хороший человек, порядочный. Всё это сплошное недоразумение. Врут эти прилипалы. Детей на него вешают. Я никому не верю. Ванечка-то, конечно, больно похож на хозяина. Может, и правда сын. Но мало ли как эта гадкая женщина умудрилась забеременеть. Точно ничего между ними нет, не любит он ее, он тебя любит! Вы же душа в душу! На руках носит, пылинки сдувает, а теперь и ребеночек родится. Детка, не наделал глупостей только. Попробуй простить и принять ситуацию. Ради ребенка, ради его будущего. Не думай о побеге. Где ж тебе будет лучше, чем здесь?