Яна Невинная – Развод. Вторая семья моего мужа (страница 17)

– Видишь? Видишь, что ты наделал?

– Иди успокой его, – буркнул ей, понимая, что крупно накосячил.

– Сам и иди! Вот попробуй его убедить, что не сказал то, что сказал!

Глава 20

Лика

После капельницы мне стало значительно лучше, страх за ребенка отпустил, и я смогла уговорить врача позволить мне прогуляться по саду. Мне даже рекомендовали прогулку. Будь я в больнице, об этом не шло бы и речи. Но здесь, на территории вокруг особняка, я была в полной безопасности.

А мне так хотелось выйти на волю! В сердце поселилась грусть, стены давили, и я подумала, вдруг на свежем воздухе мне будет лучше. Вдруг там мне станет легче дышать. Голова прояснится. И может, судьба пошлет мне какой-то знак, как мне разобраться со всей той неразберихой, которая происходит с моей семьей.

Тихонько брела по пожухлым листьям, чуть посыпанным талым снежком. Он напоминал сахарную крошку. Зима и осень боролись между собой, но уже веяло студеными холодами. Я взяла с собой подушечку, чтобы не сидеть на холодном, и положила ее на скамью, как только вошла в беседку.

Присела и намеренно отвернулась от особняка, чтобы не видеть враждебный вид из окна, из которых на меня могли смотреть. Муж. Сусанна. Свекры. Охрана. Я никого не хотела видеть.

Погладила живот и даже сумела улыбнуться, ведь радоваться было чему: мой ребенок выжил, ему не грозит опасность. Хорошо, что я пошла в больницу, а теперь попала в руки специалистов.

– Крошка, ты сынок или доченька? – улыбнулась и погладила живот.

Я всегда мечтала о сыне, которого рожу Орлову, но сейчас почему-то поняла, что у меня родится доченька. Маленький белокурый ангел, ради которого я буду жить дальше и не позволю себя согнуть или сломать.

Возможно, потому, что я сидела лицом к пруду, я и заметила маленькую фигурку в светлом свитере, которая топала прямо к воде.

Ваня? Что он тут делает?

Я тут же вскочила и окликнула его, но он даже не обернулся.

Неужели не слышит?

– Ваня, не ходи туда! Там скользкий берег! – уже закричала я и бросила взгляд на дом.

Да где все? Почему никто не сопровождает ребенка? Где его мать? Где Орлов? Ребенок на улице в одном свитере и спортивных штанах. Он же может утонуть!

Вроде пруд был так близко, но мне казалось, что я во сне, где движения замедленные, где ты не можешь бежать, потому что ноги как тяжелые камни.

– Ваня, стой! – снова крикнула я, и в этот момент мальчик исчез из виду.

Вот он стоял у берега, а вот уже я не вижу его макушки!

Ринулась к воде и заметила, как из-под черной глади вынырнула голова, а потом он снова ушел вниз. Он не кричал и не звал на помощь. Не будь я рядом и не смотри на пруд, ни за что бы не заметила мальчонку.

Не думая бросилась в воду. Холодная какая. Но я не медлила, побежала дальше по воде и обхватила Ванечку двумя руками, когда он показался над поверхностью, и сразу потащила на берег.

Ноги скользили, он был тяжелым, хоть и выглядел таким маленьким, но я ужасно боялась, что не успела и он наглотался воды. Вынесла ребенка из воды, уложила на землю, вгляделась в личико.

Что же делать? Неужели я не успела?

– Ванюша, Вашюша! – кричала, чтобы его пробудить, и даже потрясла.

Наклонилась, положила голову на грудь, послушала.

Он не дышал! Да не может быть! Он в воде был считаные секунды.

Или мне так показалось?

Перевернуть. Надо перевернуть его на бок и постараться, чтобы вода вышла наружу. Так и сделала.

– Давай, давай, малыш, – уговаривала его прийти в себя.

Молила бога, чтобы у меня получилось оживить ребенка.

И, о чудо, он закашлялся и стал исторгать из себя воду.

– Что происходит? – заревел голос Орлова над головой. – Лика, что случилось?

– Где вы все ходите? – закричала я в свою очередь срывающимся голосом, вся дрожала, сидя на коленях и поддерживая Ванечку.

Он пришел в себя и ничего не понимал. Прижала его к себе, успокаивая. Гладила по спинке. Он весь трясся. Сердце заныло в груди от сочувствия к этому маленькому мальчику.

– Ну-ну, всё хорошо. Зачем ты пошел к пруду, малыш?

– Ваня! – рыдая, к нам неслась Сусанна в тонком халате. – Сынок!

Она просто смела меня, хватая ребенка и осматривая его с ног до головы. Трогала, щупала, плакала. Во мне что-то дрогнуло. Вот сейчас я видела искреннюю, неподдельную любовь к ребенку и настоящий страх его потерять. Я впервые видела Сусанну такой и поняла, что под маской наглой, беспринципной женщины всё же скрывается истинная мать своего ребенка.

– Лика, иди сюда, – рыкнул мне Орлов, хватая за предплечье и подтягивая вверх. – Ты продрогнешь! Быстро в дом! Сусанна, и ты тоже. Ваня, иди сюда, давай я тебя отнесу, – позвал он мальчика, но тот замотал головой, прячась у мамы на груди.

Он смотрел на отца волком, вжимаясь в мамину грудь. А потом и вовсе отвернулся. Не захотел помощи отца и сказать ему хоть одно слово.

– Я сама его отнесу, – гордо произнесла Сусанна, подхватила мальчика и тихо побрела с ним к дому, прижимая так крепко, что показалось, никогда не отпустит.

А когда повернулась ко мне, ее глаза так и говорили “спасибо”.

“Спасибо, что спасла моего сына”.

Орлов стоял с отрешенным видом, глядя им вслед. Повернулся ко мне. Открыл рот и снова его закрыл. Мы не знали, что сказать друг другу. Но в первую очередь надо было согреться, поэтому он накинул на меня свой пиджак и повел к дому.

Не успела я дойти до дома, как одним резким движением скинула с плеч тяжелый пиджак мужа. Бросила тяжелую массу прямо на пол в гостиной. Не хотела быть связанной с Орловым даже так, мне надо было немедленно оборвать любую связь с ним. Сразу стало зябко, холодно, еще холоднее, чем было на улице и в воде, на меня напала дрожь, зубы клацали, и я обхватила себя руками.

Слышала, как Орлов выматерился, поднимая пиджак. Продолжал идти следом. Гулкие шаги преследовали.

– Лика! Да стой же ты. Подожди! – окликал меня властным тоном.

Резко дернул меня за локоть и потянул к себе, но я сразу вырвалась.

– Отстань, не трогай меня. Иди к сыну!

Глаза мужа полыхнули болью, перемешанной с яростью и досадой, но он точно никуда не собирался идти. Непримиримо и решительно вступал на мою территорию варваром и захватчиком.

Что ж! Тогда уйду я!

Сжав зубы, развернулась и быстро пошла по коридору в сторону своей комнаты. Но войти в нее одной мне не удалось. Муж шел за мной как привязанный и без стеснения зашел следом, захлопнул дверь.

– Уйди, Орлов, – я была груба и не заботилась о том, что он об этом думает, указала ему пальцем на дверь. – Я тебе непонятно сказала, чтобы ты шел к сыну?

– Переодевайся, Лика, – он приказывал не терпящим возражений тоном, и хоть я понимала его правоту, во мне всё восставало против этой мужской тирании.

– Переоденусь, когда ты выйдешь, – снова посмотрела на дверь, мой намек был ясен как день, я показывала, что хочу остаться одна, что не буду переодеваться при нем, что ему нет больше доступа ко мне и к моему телу.

Но Орлов даже бровью не повел, словно ему не было дела до моего мнения, и он всё равно сделает так, как ему надо. А ему надо было, чтобы я его послушалась. И вместо того чтобы меня убеждать, он не стал тратить время попусту, стремительно подошел ко мне и начал сдергивать с меня мокрую одежду.

– Зачем ты упрямишься? Нашла время показывать характер! Куда ты вообще выперлась на улицу? – сдернул с меня мокрые ботинки, выкинул в сторону, стянул противно липнущие к коже джинсы, невзирая на мое сопротивление. – Хватит уже дергаться, Лика! Добегалась. Быстро в постель! – он настойчиво подталкивал меня в сторону кровати, на ходу стягивая и куртку, и свитер.

Я осталась в трусах и футболке, надетой на голое тело. Верх был сухим, но низ намочился, и мне точно надо было раздеться полностью, чтобы сменить мокрое белье на сухое, но при Орлове я не собиралась этого делать. Стала настырно отпихивать его, его пальцы на этот момент уже взялись за край футболки.

– Я сама могу прекрасно раздеться, я всего лишь промокла!

– Всего лишь промокла? Да ты вся ледяная! – рыкнул он и всё равно упорно снимал с меня футболку.

Но я не могу оказаться с ним голая! Просто не могу. Не после всего, что случилось между нами. На глаза навернулись глупые слезы, я чуть не плакала от собственного бессилия, от наглости Орлова, от своей несчастной судьбы, от всего, что случилось.

А потом… Потом я стала задыхаться. Кислород будто резко выкачало из легких, словно кто-то взял и вытянул его наружу. Мне стало нечем дышать. Я хватала ртом воздух – а ничего не происходило. В голове помутилось, меня охватил жутчайший страх, и хоть я понимала, что со мной творится, ничего не могла сделать.

Со мной случались панические атаки. В моменты потрясений. А сейчас я была особенно уязвимой. Орлов знал об этом, я ему рассказывала, поэтому сразу понял, что со мной. Он отпустил меня на секунду и дернулся к двери. Я услышала резкий крик. Он звал врачей, которые дежурили круглосуточно рядом с моей комнатой.

Меня уже не держали ноги, но он не дал мне упасть и быстро накинул сверху одеяло, сдернув его с кровати, и усадил меня на нее же, поддерживая сбоку. Две женщины ворвались в комнату.