Яна Невинная – Развод. Вторая семья моего мужа (страница 18)
– У нее паническая атака! – услышала я голос Орлова.
По коже струился пот, меня бросило в жар, сердце билось о ребра как безумное. Я мало что понимала вокруг, перед глазами мелькали лица, кто-то что-то говорил. Меня уложили, в чем-то убеждали, что-то со мной делали. Но я видела только Орлова. Его глаза. Страх в них. Такой неподдельный, искренний, настоящий…
Мой же страх постепенно ушел, кислород так резко ворвался в легкие, что мне стало больно, врачи ушли, оставили меня наедине с мужем. Обессиленной, уязвимой. Захотелось свернуться в комочек, спрятаться ото всех, укрыться. Но, конечно же, Дима никуда не ушел.
Он остался. Я была слишком вялой, чтобы сопротивляться. И он одел меня в теплую пижаму, натянул на ноги шерстяные носки. Укутал в одеяло, принес чай. Сел рядом.
– Как ты?
В голосе было столько боли и заботы, что защемило сердце.
Ну почему он такой заботливый, внимательный, нежный? Зачем он терзает мою душу? Ведь всё это бесполезно, не нужно. Между нами его измены и дети. И ничего не будет как прежде.
Я закусила губу и смотрела на дымящуюся кружку. Глаза опухли, словно я плакала. Но нет. Моя реакция выразилась в паническую атаку. Их так долго не случалось. Со времен интерната. Я думала, что моя жизнь – полная чаша. Я думала, что я счастлива. А Орлов всё испортил.
– Уйди, – пробормотала я глухо, не глядя на него. Продолжала смотреть вниз.
Вздох. Он испустил тяжелый вздох и наклонился ко мне.
– Маленькая моя, ты меня жутко напугала. Я никуда не уйду.
– Хорошо. Сиди. Но разговаривать я не хочу. Мне и так плохо.
– Ладно, не будем разговаривать. Тебе надо поспать. А я посижу тут, буду охранять твой сон.
– Дима, не надо. Как ты не понимаешь, что ты не имеешь права быть рядом со мной? Не имеешь, слышишь? – говорила я, а его лицо каменело. – Ты должен быть сейчас со своим сыном, который чуть не погиб!
Орлов опустил голову, кожа на лице натянулась, а кулаки сжались. Я видела, что внутри него происходит борьба. Он не привык делать такой выбор – заботиться о сыне или о жене. Четко разделил нас. За моей спиной, может, коротко с ним общался, но явно не испытывал к нему отцовских чувств.
Мы все это увидели. Я. Сусанна. Маленький мальчик, который обиженным волчонком посмотрел на своего отца, когда тот хотел ему помочь. Он пошел к матери. Какой бы плохой ни была Сусанна, но ребенок потянулся к ней, не к Орлову.
И это сильно по мне ударило. Очень сильно. Ранило так, как я даже не подозревала. Я думала, что страшно получить нож в спину от измены. Страшно узнать, что тебя обманывали, скрывали от тебя ребенка.
Но еще страшнее оказалось понять, что твой муж неспособен любить свою плоть и кровь. Эта правда была ужаснее всего.
Глава 21
Такого первобытного страха я еще не испытывал. Никогда в жизни. Сначала ребенок пропал. Услышал то, что не должен был услышать. Убежал куда-то. Кто бы мог подумать, что не сразу отыщется? Мы искали его по всему дому. Заглянули в каждый уголок. Сусанна чуть не рвала на голове волосы и проклинала себя. Называла себя ужасной матерью.
Молилась!
Эта женщина, которую я считал наглой беспринципной прощелыгой, рыдала и молилась в надежде отыскать ребенка. Я думал, что она его не любит. Серьезно. За все годы не видел особой любви. Считал, что Иван для нее – просто шанс подобраться ко мне поближе. Что она пожалела о его рождении, особенно тогда, когда поняла, что я не женюсь на ней.
Не брошу Лику. Сусанна для меня ничего не значит.
Думал, что она мать-кукушка, а сын ей – обуза.
А для меня? Кто он – для меня? Я так привык, что сын где-то в стороне. Вот есть одна моя жизнь – олигарх, муж, пока без детей. Счастлив, беззаботен, ничем не обременен. Мечтаю о детях, законных, с Ликой. Вот родит, и я стану идеальным отцом.
И вот другая – тайная. Там я изменник, заделал ребенка на стороне.
Вроде отец, а вроде и нет.
Кривое зеркало какое-то. Неприятное отражение, да, Орлов? Кто ж тебе не давал мальчика воспитывать? Раз уж в гости захаживал, не мог не просто денежными подачками отделываться, а доброе слово сказать пацану?
Обида и боль в его глазах, когда посмотрел на меня как на врага, разорвали мне душу в клочья! И ведь ничего не вернуть. Я думал, всесилен. Думал, что всё мне по плечу.
Но как убедить ребенка, который всё видит, всё чувствует, в том, что теперь во мне зажглась та самая искра к нему? Я стал им дорожить, когда понял, что так легко могу потерять.
Мы с Сусанной будто прозрели и поняли, что у нас есть ребенок.
Сын. Ванечка. Не Иван. Не просто плод измены, а чей-то чужой мальчик. Это мой родной сын…
Хорошо, что охрана позвонила с поста и сказала, что рядом с прудом какое-то копошение.
Сорвались туда, и я чуть не поседел, когда увидел ребенка в воде. А потом и Лика. Она без малейшего промедления бросилась спасать моего сына, хотя любая другая на ее месте могла бы растеряться. Я не видел в ней ненависти к этому маленькому человечку. Она его ни в чем не винила.
Она же просто святая! Какая измена? Какой Левин? Как мне это даже в голову пришло? От ревности в голове помутилось.
Этот урод просто оказался рядом с ней, подстроил и аварию, и липовое знакомство, хотел так или иначе влезть в мою семью. Паскуда! Найду его – сразу урою. Чтобы неповадно было.
А Лика… Беременна от меня. Мы так долго ждали этого ребенка. Я должен бы радоваться, а вместо этого тащу ее через ад. Мучаю! Она меня видеть не хочет, знать, и я не могу ее за это винить! Понимаю!
Облажался! Увяз по самые помидоры! Во лжи увяз. В изменах.
На фоне ее святости и чистоты я самый настоящий грешник.
Как мне вымолить ее прощение? Как к ней подступиться?
А следом паническая атака Лики.
Моей беременной жены, которую я… Я! Довел до такого состояния.
Она прогоняет меня от себя, к сыну, с которым я и правда должен быть рядом, а я, черт побери, не могу ее оставить! Я же люблю ее! Каким я был дураком, когда подумал, что никогда не потеряю Лику. Что моя девочка всегда будет рядом, преданной, милой, тихой, приложением ко мне, которое никуда не исчезнет.
Теперь рядом со мной призрак любящей жены, которая больше мне не доверяет и ничего не хочет знать обо мне. И я сам тому виной.
– Я не уйду, пока не буду уверен, что с тобой всё в порядке, – склонился над ней, заглянул в глаза, – тебе может стать плохо.
– Тогда ты не уйдешь никогда, потому что из-за тебя мне всегда теперь плохо. И лучше уже не станет.
Такой холодный голос, просто ледяной, он пробрал до костей, как студеный ветер, а отстраненный вид выморозил всё изнутри. Жена вела себя так непривычно, что на какую-то секунду я испугался.
– Ты права, – пришлось признать, ведь отрицать невозможно, – тебе есть за что меня упрекать.
– Упрекать… – тихо хмыкнула. – Это вроде не мелочь. Не хочу даже перечислять то, что ты натворил. Но дело даже не в этом, Дим, не только. Доверие – его нет. Будущего с тобой после всего я не вижу.
– Ты шутишь? – дернулся к ней, не веря своим ушам. – У нас ребенок будет, а ты не видишь будущего.
– Ребенок? – жестила она. – Ты сказал, что это не твой ребенок, отказался от него.
– Я понял, что тебя подставили. Ты не могла спутаться с Левиным.
– Понял? Значит, ты решаешь, что правда, а что – нет, Орлов? – а теперь нападала.
– Не перебарщивай, Лика! Ты же знаешь, что это было сгоряча!
– Именно. Сгоряча. А что еще ты можешь сделать сгоряча? Выгнать нас из дома с малышом? Лишить меня имущества? Забрать у меня ребенка?
– Малышка, ну что ты такое говоришь? – я стал мягче. – Я люблю тебя, важнее тебя никого для меня нет.
– А ребенок? Что он для тебя значит?
Да мать вашу! Она выкручивала мне жилы! Моя жена хотела расставить все точки над “i”.
– Что ты хочешь услышать?
– Правду, Дима, правду. Тону я, или тонет твой сын. Кого ты спасешь?
По позвоночнику пробежала нервная дрожь. Что за мысли в ее голове? Она меня с ума сведет!
– Ты – вся моя жизнь, – я тщательно подбирал слова, – а Ваня пришел ко мне уже большим мальчиком, я так и не смог до конца осознать, что он мой ребенок. С нашим будет иначе.
– Чем иначе? И ты не ответил на вопрос, – Лика не сдавалась, ее глаза были как два стальных кинжала, которыми она готова была пронзить меня без сожаления.
– Да потому что это не сравнить! – ударил кулаком по одеялу, жена даже не дернулась. Смотрела твердо. – Я живу с тобой, а Ваня живет отдельно. А наш ребенок будет воспитываться в полной семье.