Яна Невинная – Развод. Вторая семья моего мужа (страница 19)

– Чем он заслужил такую участь? Почему он лучше нашего ребенка?

– Я тебя не понимаю, – меня накрыла злость, – ты заботишься о ребенке от другой женщины? Это что, последствия того, что ты прожила детство в пансионе? Какой-то психологический перенос?

– Я не психолог, чтобы судить, – устало вздохнула Лика. – Можешь думать как хочешь, Дим. Может, и так. Может, у меня сверхчувствительность к таким детям, я не отрицаю, что то, как я росла, повлияло на меня. В этом мальчике я вижу себя. И мне хочется его защитить, как ты не понимаешь? Он не заслуживает участи жить на задворках твоей жизни, как какая-то заводная игрушка, которую можно убрать в коробку.

– Это не так… Он… Черт, Лика! Я не могу приблизить его к себе! Пусть всё остается как есть! Он отдельно, с матерью, а мы – отдельно. Так живут миллионы семей. Я могу его навещать…

– Ты и мог его навещать! Ты мог позаботиться, чтобы Сусанна не обижала его! Отец у Вани только номинально. Но на самом деле его нет.

Я вскочил и начал мерить шагами комнату. Невозможная женщина! Уперлась рогом. Борется за моего сына похлеще нас с Сусанной. Мы никак не могли донести друг до друга свою правду. И зашли в тупик. Всё стремительно летело под откос, и бесило то, что я не могу управлять ситуацией! Но я должен собраться, убедить Лику – иначе просру семью! Мне хотелось рвать и метать, но я нашел в себе силы говорить спокойно и доходчиво.

– Я не могу стать ему хорошим отцом в ущерб нашей семье. Пойми же это, в конце концов.

Я смотрел на Лику и не узнавал. Сжимал челюсти до боли, чтобы не сорваться к ней и начать убеждать в том, что она ошибается.

– Понимаю. Но не знаю, что делать. Эту проблему можно решить, если нашей семьи не будет.

Как она может быть такой холодной, злой и неживой? Какой развод? Неужели могла меня разлюбить? Только из обиды говорит об этом чертовом разводе, но неужели не понимает, что нам никак друг без друга? Желанная моя, любимая, маленькая моя девочка…

– Ты не в себе, тебе надо отдохнуть, чтобы в твоей головке больше не появлялось подобных мыслей.

– Да, я хочу отдохнуть! Уйди, Дима, уйди! Я прошу тебя уйти!

Она была до грани. Я ее до нее довел. Лучше пока уйти, чтобы она успокоилась. Но пусть не думает, что я не вернусь.

Глава 22

В комнате под присмотром врачей я провела три дня. За это время немного пришла в себя и успокоилась. Ребенка мне сохранили, и даже токсикоз был сносным, так что я почувствовала в себе силы жить дальше.

Сколько бы раз Дима ни заходил ко мне в комнату, я притворялась спящей. Общаться с ним не видела никакого смысла. Да и пауза нам бы не помешала. За время общения с бригадой врачей я поняла, что никакого теста ДНК они не делали, не получив такого наказа от Орлова.

Но меня это не устраивало. Он то нападает на меня с глупыми претензиями, что я спуталась с его врагом, то вдруг решает, что это полная ерунда. Нет, Орлов, так не пойдет. Этот тест я швырну тебе в лицо.

И еще я решила вернуться на работу. Пусть я занимала должность в основном благодаря тому, что компанией владел муж, всё же свои обязанности выполняла исправно. Меня ждали незаконченные, брошенные впопыхах дела, которые сейчас кто-то выполнял за меня.

Встала пораньше и начала собираться на работу. Привычный ритуал придал сил. Смена обстановки будет очень кстати. Отвлекусь, развеюсь. Уж в офис меня должны отпустить. Поеду в сопровождении охраны, с водителем. Никто меня не упрекнет, что подвергла себя опасности.

В ванной после душа посмотрела в зеркало. Выгляжу так себе. Похудела. Стресс и бессонные ночи оставили след на моем внешнем виде – бледное лицо осунулось, щеки впали, а под глазами залегли темные тени. Ничего страшного. В моем положении так выглядеть нормально, да и красоваться не перед кем.

Если я и захочу привести себя в порядок, так только для себя самой, чтобы почувствовать себя лучше, к тому же идеальный образ придаст мне уверенности. Поэтому я не пожалела времени, чтобы вылепить из себя холодную бизнес-леди.

Тщательно накрасилась, волосы убрала в высокий хвост, не оставляя ни одной свободной пряди неубранной.

Серый приталенный пиджак едва сошелся на груди, она у меня набухла, под него выбрала легкую шелковую блузку белого цвета, воротничок с острыми краями, бесцветные пуговицы, юбка-карандаш облепила бедра, на ногах красовались тонкие шпильки цвета нюд.

Впрочем, их я возьму собой, не идти же по холоду в туфлях. Но до холла я шла на каблуках, громко цокая по мрамору. Глянула на часы. Как бы медленно ни собиралась, а из-за того, что встала в шесть утра, успела справиться до восьми, так что до работы оставался целый час.

Пожалуй, можно выпить чашку зеленого чая, чтобы не тошнило. Ничего другое мне с утра в горло не полезет, да и не хотелось после завтрака садиться в транспорт, где меня может укачать, а потом вырвать.

Завернула в кухню и изумленно застыла на пороге. Думала, что Орлов уже уехал. Муж мой был педантичным и пунктуальным, из дома выезжал ровно в семь, так что я очень удивилась, что сегодня он припозднился.

Быстро окинула его взглядом. Не смогла удержаться. Он легко мог бы позировать в своем повседневном виде для модного журнала. Мой стильный, статусный, с впечатляющей внешностью муж, от вида которого, к моей досаде, у меня сразу же началась тахикардия. От резко навалившихся на меня эмоций язык прилип к нёбу. Сделала глубокий вдох, заставив себя расслабиться и дышать спокойно.

Орлов нахмурил брови при моем появлении, отставил в сторону белую кружку с кофе, тело напряглось, глаза сверкнули недовольством. Осмотрел меня медленным внимательным взглядом. Отчего-то стало жарко. По спине понеслись предательские мурашки, кожу приятно закололо. Его взгляд задерживался в том месте, где заканчивалась юбка, а потом поднялся к груди.

Глаза мужа опасно засверкали, и я поняла, что будет дальше.

– Ты куда собралась, Лика? Тебе лежать надо. Куда смотрит твой врач?

– Можешь отпустить бригаду, – голос был спокойным в противовес нервозному состоянию, – мне сказали, что ребенок в порядке. А как ты знаешь, беременность не болезнь. Я хочу выйти на работу.

Прозвучало так, будто я у него отпрашиваюсь, и, чтобы придать своим словам веса, я вздернула подбородок и встала еще прямее. Это не просьба, я не стала бы слушать его советов или приказов, я просто сообщаю, что сегодня выйду на работу. И точка.

– Тебе это так нужно? Зачем? – допытывался, а сам так и пожирал меня взглядом.

Разве я могла не почувствовать? Не понять? Тогда как знала весь спектр его эмоций на лице, и я видела, что сейчас он загорается желанием.

Неуместным. Ненужным. Которое я должна игнорировать.

– Как это зачем? А что ты мне предлагаешь делать?

– Отдыхать, например? Ты не оправилась от простуды.

– Я не простудилась, – поправила его, – в воде я пробыла недолго, и это никак не отразилось на мне.

Орлов всем своим видом выражал несогласие, но заметно было, что старается не давить. Сейчас верховодила я, потому что он вел себя тише воды ниже травы в своем положении неверного и разоблаченного мужа.

– Значит, хочешь мне что-то доказать?

– С чего ты взял? Не льсти себе, – усмехнулась. – Я просто не хочу находиться в доме. Но и на работу мне тоже надо вернуться. Я и так просидела три дня в комнате.

Я имела в виду то, что закрылась по своей воле, но Орлов истолковал мои слова иначе, поспешил сообщить мне новости.

– Они уехали, Сусанна настояла, чтобы они переехали в домик прислуги. Хотела и вовсе отправиться отсюда на квартиру, но сама понимаешь, я не могу пока…

– Не надо, – подняла руку, – мне всё рассказала Людмила. Она держала меня в курсе.

Также она рассказала, что Сусанна очень хотела поговорить со мной, но домработница ее отговорила. Тогда мать Вани расплакалась, и Людмила призналась, что даже пожалела ее. Несчастная женщина, которая постоянно гналась за журавлем в небе. Но я хоть и жалела мальчика и сочувствовала ей, но решила отстраниться, не вовлекаться в судьбу этих людей. Это не моя забота.

– Тогда ты знаешь, что приезжала твоя семья.

А вот этого я не знала. Приподняла удивленно брови.

– Людмила как раз ездила за продуктами, твой шпион оказался ненадежным.

Шутка не пришлась мне по душе, и я поджала губы, показывая это.

– Извини, думал разрядить обстановку.

– Вряд ли у тебя получится, Дим, лучше скажи, что с моей семьей.

– Семья… Да, они приезжали. Эта идиотка призналась, что беременна не от меня. Я надавил на нее, и она сказала, что просто хотела позлить тебя, ведь я в коме и не могу опровергнуть ее слова.

– Она что? Ты серьезно?

Так бывает? Бывает, что тебя так ненавидят за то, что ты просто существуешь и живешь своей жизнью?

– Без шуток. Но не переживай. Твоя ушлая семейка теперь платит за дурость Юли, – не скрывал Дима своей злости, – впрочем, им давно пора расплатиться за то, как они к тебе относились.

– Что ты имеешь в виду?

– Больше они заправкой не управляют, – похвастался муж, – и Юля отчислена из университета. Я сказал им, чтобы забыли сюда дорогу. Ты слишком добрая, попустительствовала им, так нельзя.

Хмыкнула, скрывая истинные чувства. Боролась со своей же жалостью и стыдом. Это были иррациональные чувства. Боязнь обидеть отца, который тебя ни во что не ставит. Мысли о том, что будет с сестрой. Переживания об их материальном благополучии.