Яна Невинная – Развод в 45. Я не вернусь (страница 38)

— А что тебя удивляет? — усмехнулся он. — Позвонили на домашний номер. Ты же его указала. А тебя дома не было, трубку снял я… Вот и узнал. Егор сбежал. Как же так, сын? Это что за самоуправство? — резко повернулся он к сыну, принявшись его отчитывать.

Тот смотрел насупившись и тяжело дышал, ничего не отвечал отцу. Мой мальчик. Я знала, что он такой. Если дал себе слово не общаться с отцом, ни за что его не нарушит.

— Как ты смеешь?! — не выдержал отец. От злости даже лицо побагровело, он двинулся к Алексею. — Кто тебя звал? Зачем ты сюда явился? Приехал строить из себя примерного отца? Мы бы сами разобрались!

— Я отец. Имею право быть здесь, — сквозь зубы процедил Алексей и снова метнул взгляд на сына.

Но Егор демонстративно отвернулся, открыл калитку и молча прошел в дом.

— Пап, пойди за ним, пожалуйста, побудь, я… Мне нужно тут разобраться… — попросила я слабым голосом.

— Кого ты воспитала? — поддел меня Алексей, кивая в спину Егора. — Парень не умеет отвечать за свои проступки!

И дела ему не было до присутствия посторонних. Лишь бы меня уесть, перекинуть вину.

— А ты? Ты умеешь? — гаркнул отец, и я испуганно вжала голову в плечи.

Понимала, что отец интеллигентный человек, он не будет ввязываться в драку, да и участковый не дал бы этому случиться, но обстановка сильно накалилась.

— Граждане! — цыкнул на нас представитель правопорядка. — Время. Цигель-цигель!

Он похлопал ладонью по часам, оглядел нас всех с упреком, мол, развели тут базар, Алексей довольно усмехнулся, а отец дернул вниз полы старого свитера, покачал головой.

— Пап, давай всё потом? Я съезжу, раз надо, — решила я.

Отец посмотрел на меня, затем на Алексея, и в его взгляде читались ненависть и презрение. Потом повернулся и ушел вслед за внуком.

— Паспорт прихватите, гражданка, — заметил участковый.

— Он у меня с собой, — ответила я, хлопнув себя по сумке.

В это время Раиса, которая стояла рядом безмолвным свидетелем, снова обратилась к полицейскому как к старому знакомому:

— Давай-то как-то по-свойски, Вань, а? Ну зачем так строго? Порядочные же люди…

— Порядочные, — крякнул участковый, — а ребенок сбежал. Мне сказано доставить граждан, чем и занимаюсь. Грузимся, граждане Костылевы, — строго обратился к нам полицейский. — Буду ждать в машине.

Он неторопливо пошел к уазику, запрыгнул на переднее сиденье, Раиса заохала, тяжело вздохнула, посмотрела на меня с тревогой:

— Лид, всё будет нормально… Я тут присмотрю…

— Лида, не трать время должностного лица, — поторопил меня Алексей, не обращая внимания на Раису.

Делать нечего, я кивнула почтальонше, пошла вслед за Алексеем, и мы уселись на заднее сиденье уазика. В салоне было душно и тесно, как в консервной банке. Воздух стоял спертый, пахло мокрой резиной и пылью. Я села на сиденье, обтянутое потрескавшимся дермантином, ближе к дверце, отвернувшись к стеклу. Стараясь не касаться Алексея плечом.

Он же, наоборот, будто нарочно занял чуть больше места, чем нужно.

Участковый устроился впереди, ехал, что-то бормоча, иногда постукивал пальцами по панели, как бы напоминая, что он здесь. Мы говорили вполголоса, чтобы он нас не слышал. Шум мотора заглушал голоса.

— Знаешь, Лида, а я рад, что так получилось, — произнес Алексей негромко, глядя на меня. — Наконец всё обсудим.

Что сказать, я не нашлась. Просто пыталась держаться в рамках приличия, чтобы не накинуться на него с обвинениями и упреками.

— Ты злишься, я понимаю, — продолжал он. — Но я ведь не мог не приехать… Дело серьезное. Он же мой сын…

Злюсь! Да если бы я просто злилась…

— Лёш, — оборвала я его, — не пытайся играть роль заботливого отца. Мы оба знаем истинную причину твоего визита. Тебе просто нужен был предлог, чтобы появиться здесь.

Он криво усмехнулся.

— А что, мне стоило сидеть в городе и ждать, пока ты окончательно вычеркнешь меня из жизни?

— Я вычеркнула тебя из жизни? Ты ничего не перепутал?

Он сжал челюсти. В глазах бушевали злость и обида.

— Я всё потерял, понимаешь? — выдохнул он. — Работу. Деньги. Репутацию. А теперь и семью. Еще и мать… Ты хоть понимаешь, что я сорвался из больницы? Бросил умирающую мать? — проговорил он с обвинением. — Но мне позвонили. И я сразу сорвался. Ради вас. Не мог не приехать.

— Ты мог бы не приезжать, — спокойно ответила я, не позволяя вызвать у себя жалость.

— Знаешь, а я ведь помогал, когда твоя мать умирала, — давил он. — А ты… Даже не поинтересовалась, как моя.

Я резко дернулась, почти не веря, что он осмелился уколоть меня этим. Упрекнуть. Вообще вспомнить.

— Помогал? Да, помогал. Прекрасно помогал. Говорил, что всё в порядке, чтобы я занималась мамой. А потом обвинил, что я себя похоронила вместе с ней. Забыла, что значит быть женщиной. И твоя мать, вообще-то, дала понять, что я сама во всем виновата. Так почему я должна думать о ней и делать вид, что мы еще семья? Зачем это лицемерие?

Меня трясло, пальцы дрожали. Алексей попытался взять меня за руку, но я ее отдернула. Он стиснул кулаки, наклонился ко мне, и я почувствовала запах. Терпкий, въевшийся в ткань одежды. Табак. Сигаретный дым.

Прищурилась и не подумав спросила:

— Ты что, куришь?

Он не ответил сразу. Зато в глазах появился блеск, потом Алексей довольно осклабился.

— Знал, что тебе не всё равно.

Я скривилась и отстранилась.

— Не всё равно. Врать не стану. Ты был и остаешься отцом моих детей. Только и всего.

— Верно, — кивнул он довольно. — Мы всё равно семья. И ты поймешь это. Поймешь, что надо держаться вместе. Тем более в моменты горя и когда проблемы растут как снежный ком. Алина уже со мной, между прочим, она рассказала мне про свою… проблему… — пробормотал он, глаза забегали. — И я ее поддержал. Осталось вернуть Егора.

Я резко заморгала. Обида затопила душу. Боль из-за предательства дочки никуда не исчезла. Значит, Алина снова с папой? Снова на его стороне? Мне хотелось спросить, как она. Что с ней. Но в голове прозвучали те ее обидные слова, и я усилием воли сжала губы.

— Не хочешь даже спросить, как поживает дочь? — издевательски поинтересовался он.

Внутри кольнуло, но я держалась изо всех сил, не давая ему понять, как больно он ковыряется в незаживающей ране.

— Алина со временем всё поймет. Егор уже выбрал правильную сторону, — сказала я ему прямо в лицо.

— Правильную сторону? Вот как, Лида… Даже не думай настраивать его против меня, — посмотрел он на меня грозно.

— Я и не собираюсь, — вспыхнула я, — ты сам его прекрасно настраиваешь против себя. Всем своим поведением ты показал, что такого отца нужно сторониться.

— Признай, — продолжал он как ни в чем не бывало, — что воспитанием сына должен заниматься мужчина.

— Ты серьезно? Хочешь забрать у меня Егора?

— Забрать? Я предлагаю жить вместе, как жили. Я предлагаю тебе вернуться домой. Ты показала характер, уехала, но хватит, Лид. Пора возвращаться.

— Это не будет, — твердо произнесла я, — никогда.

Алексей нахмурился, черты заострились, глаза блеснули холодом.

— Останешься гнить в этой глуши? — презрительно выплюнул он.

— Даже если и так, это уже не твое дело, — холодно выдала я. — И кстати, я уже подала на развод.

— Быстрая ты! — напрягся он. Задумался на секунду, потом сощурил глаза: — Тогда, если мы разведемся, я буду настаивать на опеке над Егором.

— Ты не посмеешь! Он взрослый. И может сам выбирать, с кем ему жить!

— Взрослый? Взрослые не убегают из лагерей. И уж точно не доводят до вызова родителей в полицию.

— В администрацию, — влез участковый, про которого мы в пылу ссоры уже и позабыли. — Глава района взял ситуацию под свой контроль.

— Администрацию? Почему туда? — Я склонилась вперед, обращаясь к участковому. — Простите, а зачем нас вызывают туда?