Яна Немцова – Немой (страница 1)
Яна Немцова
Немой
.
Часть первая
История о войне и мире
Исповедь
Глава 1
Немой упал на колено, провалившись в снег. Поправил офицера, висевшего на плече тяжелым мешком.
«Не останавливаться. Не сдаваться», – твердил про себя Немой.
За спиной слышалась ружейная пальба. Или она ему мерещилась? Уже два дня, как они бродили по снежному лесу под Молодечно. Декабрьский мороз обжигал легкие. Ноги проваливались в сугробы и цеплялись за гнилые ветки, так и норовившие стянуть истоптанные сапоги.
Немой дышал как загнанная лошадь, фыркал, брызгал слюной. Борода покрылась инеем. Волосы схватились сосульками. Шагал не оглядываясь, прячась среди деревьев. Боль крутила желудок, ломила спину. Упершись ногой в заледеневший пень, Немой повалил свою ношу на снег. Офицер упал на спину, раскидав руки в стороны.
Немой хотел закричать: «Вставай! Очнись, говорю!», но только истошно мычал сквозь сжатые от холода зубы. Взял товарища за грудки, тряхнул хорошенько, хлестнул худой ладонью по чумазой щеке.
– У-у, – загудел Немой. Замахнулся было еще раз съездить по лицу, но тот открыл глаза.
Немой крепко обнял его, растер ему руки, грудь, спину.
– Во-оды… – хрипло простонал офицер. – Во-оды…
Немой сжал в кулаке снег и провел влажной ладонью по губам товарища.
– Где?.. Где мы? – захрипел тот. – Схватили нас? – хрип перешел в болезненный кашель. – Немой… Ты только не уходи, не бросай… – выдавил офицер и замолк. Закрыл глаза и тяжело засопел.
Немой поднял товарища, и взвалил его на плечо. Побрел дальше, лишь бы не слышать вражеской пальбы, лишь бы вновь не угодить в смертельный капкан плена.
Сумерки опускались, начиналась метель. Не пережить им еще одной ночи. Вчера чудом нашли мерзлого зайца, угодившего в старый капкан. Сегодня кроме снега ни он, ни Лаврин ничего не ели.
Вечерняя синева среди обнаженных деревьев-коряг казалась гуще и плотнее. Ветер рассеивался, разбивался о черные стволы и путался в лысых кронах, гудел.
Немой больше не слышал стрельбу. Изредка выли волки, и доносился рев диких зверей. Правдой ли были эти звуки или обманом разума? А может, выла вьюга и ревел пустой, измученный голодом желудок? Иларион тяжело шагал. Останавливался и поправлял сползающее тело Лаврина.
«Спаси, Господи!» – молился Немой. – «Спаси! Господи!»
Он без сомнения верил, что Бог дает человеку те испытания, с которыми тот способен справиться. Трудности, которые выпадают на долю человека, необходимы, чтобы идти дальше. Испытание – как недостающая деталь в целостности жизни, без которого существование теряло всякую ценность. Эти знания и многие другие Немой усвоил в Павловском военном доме сирот, где жил и воспитывался в детстве.
В восемнадцать лет он впервые встретился с Наполеоновской армией. Еще при Аустерлице. Сколько минуло с тех пор! Сколько сражений он прошел со своим полком: Прейсиш-Эйлау, рейд в Швецию по мерзлому заливу. А теперь здесь сгинет – не на поле брани, а в лесах близ Минской губернии? Да не один. Нет, не бывать этому!
Нога опять провалилась по колено в снег. Лаврин свалился с плеча и мучительно застонал. Немой упал вперед, упёрся одной рукой в снег, а другой держал товарища, крепко вцепившись в рукав грязной форменной шинели.
Ледяная колющая боль пронзила тело. Плечо, на котором он нес товарища, онемело. Не осталось сил даже на злость. Отчаянью тоже не находилось места – только боль. Но Немой был готов нести товарища хоть до Смоленска. Домой. Пока сам дышит.
Он хорошо помнил то дело. На берегу Березины пленили и его и Лаврина. Река, схваченная по краям тонким льдом. Снег, смешанный с грязью. На западном берегу дышал густым дымом Стаховский лес. На восточном оставались толпы французов. Корпус под командованием Витгенштейна1 заходил с левого берега к переправе неприятеля. Тысячи французских солдат под командованием Клода-Виктора Перрена встали в противоборство русской армии, закрывая собой безоружных, гражданских и одиночек.
Немецкие кавалеристы налетели на каре егерей Властова. Залп, другой, крики и ржание. Лязг металла и падающие кони. Схватка перешла в рукопашную. Пехотная дивизия Берга, в составе которой находился Немой, бросилась на помощь. Левый берег Березины покрывали сотни трупов. Пуля сбила кивер с Немого. Он пригнулся, прижавшись к гриве коня. Справа, захлебываясь кровью трясся в агонии молодой русский солдат. Слева ротмистр бился на саблях с поляком. На ротмистра со спины бежал малорослый француз с тесаком в руке. Немой погнал коня, перепрыгивая мертвые тела, выхватил из ножен саблю и полоснул нападавшего по груди. Рядом прогремел выстрел. Ротмистр схватился за плечо, выронив саблю. Иларион спешился и подхватил капитана под руку. Подозвал русских солдат и велел отвести ротмистра в госпиталь. Сам вскочил в седло и помчался к переправе. Там положил дюжину противников, но увлёкся атакой и не заметил, как отбился от своих. Последнее, что запомнил Иларион, – падение с коня. Очнулся Немой уже в плену.
О том, что происходило в это время на правом берегу Березины2, много раз рассказывал Лаврин. Восемнадцатая дивизия под командованием адмирала Чичагова3 шла рассыпным строем по Стаховскому лесу. Маршал Ней использовал фактор неожиданности и беспечность русских, направив против них кирасиров. Разрозненные, ошеломлённые солдаты обратились в бегство. Александр укрылся за комлем расстрелянного в труху дерева, подкараулил всадника и воткнул штык ружья в бочину коня. Неповоротливый в тяжёлом доспехе, кирасир упал и запутался ногой в стремени. Обезумевшая лошадь затоптала насмерть своего наездника и упала сама. Александр выстрелил в другого кирасира. Но «медные всадники» быстро окружили русскую стрелковую цепь из тех немногих, кто не дрогнул и остался в строю. Французы принялись рубить всех подряд, но офицер с разноцветным плюмажем на шлеме и в жёлтой кирасе с вензелями дал команду прекратить бой, и оставшихся в живых солдат и офицеров взяли в плен. В том числе и Александра Лаврина.
На Березине французы сражались как в последней решающей битве. Отступая, сожгли мост4, возведенный ценой многих жизней. Отрезали путь Витгенштейну и разделили левый и правый фланги русской армии. Наполеоновская армия двинулась в сторону Вильно через Молодечно и Сморгонь5.
В плену Лаврин и Немой старались держаться вместе. Шли рядом в колонне, спали, прижавшись к друг другу, чтобы не замерзнуть. Делили все съедобное, что удавалось раздобыть по пути – хоть мороженный мосол убитой кобылы, что уже месяца два, как на обочине была схоронена, хоть зернышко, найденное под снегом.
Наверное, если бы не взаимная поддержка, сгинул бы Лаврин под пытками холода и голода. Наверное, сгинул бы Немой. Да от той же пули конвоира, решившего развлечься… Все эти «наверное» в облике надежды помогали сейчас Немому не сдаваться. Он обязан не себе, он обязан товарищу, которого увлек за собой.
Колючий ветер принёс звуки голосов. «Казаки, драгуны? А может, российская армия не отстает от французов. Гонит неприятеля с русской земли», – подумал Немой. Смахнул иней с бороды и усов, вскинул на ноющую спину Лаврина, ухватил его за руки. Пошатнулся. Упал на колено. Перехватил товарища половчее. Поднялся и побрел на звук голосов. Неподалеку должна быть деревня. Он помнил это наверняка.
Вдалеке, на заснеженной поляне, сверкнули огни костров. Послышался шум. Сквозь деревья виднелась возня. Немой остановился. Прислушался. Лаврин застонал, и этот болезненный стон размыл доносившиеся неясные звуки. Офицер шептал бессвязные, исковерканные до неузнаваемости слова. Немой опустил его на снег и сам присел. Понаблюдал за движением в лагере. Русские или отставшие от армии французы? В сумерках палаточный лагерь помутнел. Далекая деревня и вовсе спряталась в темноте.
Немой тряхнул головой. Что его держало до сих пор в сознании? Может, Ангел-хранитель помогал? Может, долг перед Родиной, перед товарищем?
Окажись он один, выжил бы? Заплутал бы давно, замерз у трухлявого пня. Мелькнуло воспоминание – первая гибель однополчанина. А потом сотни смертей. Почему же он, прошедший столько кампаний, сейчас сидит тут, еще живой? В темноте на лице Лаврина не было видно болезни. Только стоны и гнетущее бормотание терзали его измученные уста.