Яна Мелевич – Приворот и прочие неприятности (страница 4)

Элоиза зависла еще на минутку, игнорируя все посторонние звуки.

– Она умерла? Или в глубоком обмороке?

– Побойтесь Мадонны, мистер Гро! Мисс Трентон просто задумалась. Элла… – кто-то настойчиво потряс ее за руку. – Элла!

Она с неохотой вернула внимание на обеспокоенного Брентона. Позади него мялся толстяк в форме капитана полицейского управления Тринакрии. Вышитый воспаряющий грифон королевской семьи забавно натянулся на его плечах, что Элоиза невольно раздвинула губы в улыбке.

Мистер Гро внешне оказался куда забавнее, чем она представляла.

– Видите? – Брентон бросил быстрый взгляд на него. – Она уже с нами.

– Я раскаиваюсь, – на всякий случай сказала Элоиза. – И обязательно подумаю над своим поведением.

– Вы признаетесь в преступлении?

Рыжие косматые брови приподнялись, а сам мистер Гро нервно потер лысую макушку. Из-за овальной формы его голова напоминала яйцо с усами, что еще сильнее рассмешило Элоизу.

– Нет.

– Мадонна… – простонал Брентон и закрыл лицо ладонями. – Она не об этом, капитан!

– А о чем?

– Я…

– Молчи! – рявкнул он, пресекая желание Элоизы рассказать про забавную форму черепа у мистера Гро. – Она про то, что иногда выпадает из реальности, когда много думает.

Капитана полиции такой ответ удовлетворил.

– Не зря наш пастырь говорит, что женщине вредно думать. У них нарушается связь с головой, – покивал он и с решительным скрипом отодвинул деревянный стул напротив. – Итак, мисс Трентон, давайте обсудим о кражу радинии. Что вы знаете?

– Ничего, – Элоиза пожала плечами и проигнорировала намек на ее слабые интеллектуальные способности. Мужчины. Что с них взять? – Вчера я договаривалась с профессором Гринчем о покупке отростка радинии. Он назвал цену и сказал, когда приходить. После этого мы разошлись.

– И вы не заглядывали в лабораторию и не брали корень со стола?

– Нет.

– Вы уверены?

Элоиза вздохнула. Какие все-таки глупые иногда люди.

– Да.

– И никого не просили вам помочь достать корень?

– Нет.

– Тогда почему профессор Гринч утверждает, что вы ему угрожали, когда он озвучил вам цену?

– Я?

– Вы, – мистер Гро пододвинул к себе какую-то папку, вытащил оттуда помятый лист и, брезгливо расправив его, прочитал: – «Мисс Элоиза Трентон потребовала у меня цену ростка радинии розовой. Я, конечно, отказался ее назвать, ведь это очень редкое растение. Мы им не торгуем и не раздаем его кому попало».

Элоиза покивала. Все так. Разве здесь есть угрозы?

– «Когда она все-таки добилась примерной суммы, то сказала, что дешевле прибить меня совковой лопаткой, закопать под ближайшей голубой сосной, выждать пять полнолуний и получить радинию совершенно бесплатно!» – Капитан прочистил горло и отложил бумагу, затем шумно выдохнул и сцепил пальцы в замок. – Что вы скажете на это, мисс Трентон?

Брентон уже даже не стонал и не качал головой, а тихонько подрагивал, отвернувшись от мистера Гро. Плакал, что ли?

– Мне очень стыдно и я подумаю над своим поведением? – заученной фразой из детства ответила Элоиза.

Нет, кажется, граф смеялся.

Глава 3. Мужественный капитан и ясноцвет триникийской поэзии

– Не покидайте город до окончания расследования, – устало бросил заученную фразу комиссар Ребетти.

После беседы с Элоизой мистер Гро скинул на него всю оставшуюся работу: оформление соответствующих документов, подшивку ее показаний к делу и прочее.

Измученный недавним опросом свидетелей, комиссар только кивнул, пригласил подозреваемую и ее представителя в лице Брентона в кабинет, быстро зачитал им все необходимые инструкции, выдал справку о посещении и помахал рукой. Ему явно не терпелось от них избавиться.

– Меня не посадят в тюрьму? – поинтересовалась Элоиза, когда тощий молодой констебль Шнырге пришел, чтобы проводить ее и Брентона к выходу. – И не будут пытать?

Ребетти подавился содержимым темной бутылки и, откашлявшись, взлохматил кудрявую черную шевелюру. На золотистой коже проступили красные пятна, а взгляд стал колючим и уж очень недружелюбным.

– Вы рветесь в тюрьму, мисс Трентон? Никаких проблем, сейчас организуем.

– Марко, ведите себя как следует, когда говорите с леди, – холодно напомнил со своего места Брентон.

– Простите, ваше сиятельство. Нервы.

– Держите их в узде.

Комиссар виновато склонил голову и потер угловатое лицо, а его взгляд устремился куда-то за спину застывшей Элоизы. Брентону пришлось трижды прочистить горло, чтобы напомнить об их существовании.

– А, да. Приношу свои извинения за грубость, – добавил Ребетти с неохотой, затем вновь посмотрел на графа в ожидании.

Чего именно?

Элоиза не знала. Тайные секреты человеческих чувств, недоступные ее сознанию, прошли мимо. Перед тем как войти в кабинет, комиссар долго о чем-то говорил с Брентоном за дверью. Вбитая с детства привычка никогда не подслушивать сегодня вышла Элоизе боком, потому что она впустую потратила половину дня и ничего толком не выяснила.

Но иногда и правда лучше ничего не знать. Как говорится, спокойнее будешь. Иначе в один прекрасный момент выяснишь, что барон Трентон всегда любил не свою жену, а совсем другую женщину. Любил безответно, молча, никогда не позволяя себе ни словом ни делом оскорбить ни ее, ни свою семью тенью глупого позора.

Интересно, знала ли матушка? Леди Трентон никогда не говорила с Элоизой на эту тему и не поднимала ее даже во время их самых сокровенных бесед. О муже она отзывалась исключительно в положительном ключе, всегда вспоминала с теплотой и нежностью, а свой первый брак называла счастливым.

Но так ли много счастья в семье, где нет настоящей любви? Впрочем, а что есть любовь?

Элоиза хотела бы разгадать эту тайну и найти ключик к решению проблемы большинства незамужних особ. Многих в браке ждала участь несчастной, забытой жены, чья задача – управлять хозяйством, держать лицо для общества и рожать наследников. Ее же отец хотя бы уважал жену, никогда открыто не изменял ей, не оскорблял и не обижал, как большинство аристократов.

– Прошу вас, мисс Трентон, – констебль Шнырге вежливо поклонился, сделав приглашающий жест.

Попрощавшись с хмурым Ребетти, Элоиза вышла первой, а за ней торопливо выскочил из кабинета раздраженный Брентон. Ему не понравилось обращение с бывшей невестой. Только непонятно, что его так задело. Полиция вела себя вежливо и обращалась с ней даже лучше, чем со многими подозреваемыми.

Могли бы кинуть в карцер и оставить там до утра, а потом притащить на допрос. Или устроить обыск в доме Элоизы, перевернуть все с ног на голову и впаять ей парочку каких-нибудь весомых штрафов за незаконную магическую деятельность. Или пожаловаться на нее в гильдию алхимиков, чтобы те выдали запрет на производство любых эликсиров в домашних условиях.

У Элоизы нет столько денег. Можно сказать, она легко отделалась. В том числе благодаря Брентону.

– Поклянись, что ты действительно не брала радинию, – попросил он, когда они вышли на крыльцо обшарпанного здания полицейского управления. – Пожалуйста, Элоиза.

– Я действительно ничего не брала.

– И никого не просила помочь?

– Нет.

– Точно?

– Да.

– Клянешься всей своей лабораторией?

Элоиза недовольно нахмурилась и посмотрела на Брентона, затем покачала головой.

– Клянусь и лабораторией, и здоровьем маменьки, и даже самолично выращенной мандрагорой на подоконнике, – сказала она и прикрыла зевок ладонью. – Долбоклювиком тоже. Уж в его ценности ты не сомневаешься?

– Нет.

На улице стало заметно оживленнее. Наступила середина дня, солнышко усердно прогревало крыши домов, землю и влажный соленый воздух. Вместительные экипажи с грохотом проносились по дорогам, где-то лаяли собаки, а суетливые жители столицы спешили по своим делам.