Яна Мелевич – Приворот и прочие неприятности (страница 2)
«Молоденькие совсем. Похоже, новенькие», – рассеянно подумала Элоиза, рассматривая незваных гостей.
Ее внимание привлек смуглый мужчина чуть за тридцать. С черными, как безлунная ночь, волосами и весьма недовольным темно-синим взглядом под веером густых ресниц. Элоиза улыбнулась и помахала рукой, приветствуя старого знакомого.
– Ваше сиятельство, какими судьбами? – обратилась она напрямую к нему. – Ваша младшая сестра снова сбежала от безмерной заботы, и вы ищете ее в моем доме? Уверяю, Сабины здесь нет.
На лице графа Брентона Антонио Изолани Аломанно появилось такое выражение, будто ему сунули в чай пушистую гусеницу. Как в детстве, когда Элоиза подшутила над ним и испортила заносчивому старшему брату своей подруги аппетит одним таким червячком.
Брентон взял себя в руки, сцепил их за спиной и ледяным голосом произнес:
– Мисс Элоиза Трентон, вы обвиняетесь в краже корня радинии розовой из теплицы Королевского университета магии!
После этих слов леди Трентон со спокойной душой упала в обморок.
В гостиной воцарилась тишина. Перепуганные слуги застыли в дверях. Глупый майский жук кружил сначала над матушкой Элоизы, но потом сменил направление и пожужжал в сторону плоского розового персика на тарелке с фруктами. Приземлившись на него, он потер лапки и принялся топтать кожуру.
Элоиза постучала грифельным карандашом по краю стола.
– Кража…
– Вы слышали меня, мисс Трентон?
Она пожала плечами, словно не зная, что ответить.
На самом деле ее мысли моментально унеслись в сторону оранжереи при Королевском университете магии, куда она ездила не далее как вчера. И радинию розовую тоже видела, потому что выпрашивала у профессора Гринча маленький отросток. Жадный и вредный гном его, конечно, не отдал. Сказал, чтобы Элоиза приезжала не раньше следующего месяца, желательно к полнолунию и обязательно с деньгами.
Пара серебряных шекелей – во столько профессор магической ботаники оценил росток. Немыслимая сумма для молодой леди, зарабатывающей самостоятельно. На такие деньги можно неделю кутить в столице Тринакрии и даже снять там приличное жилье в рабочем квартале!
Интересно, кто-то и правда выкопал куст? Надо же додуматься… И почему она не сделала так же?
– Элоиза! – раздраженный голос ворвался в мысли.
Переведя взгляд обратно на Брентона, Элоиза не слишком приветливо улыбнулась. Полицмены шарахнулись к выходу. Слуги дружно перекрестились, а Джарвис прочитал короткую молитву Мадонне и осенил крестным знамением стоящего к нему спиной графа.
– Меня арестуют, – механически повторила Элоиза и равнодушно пожала плечами. – Хорошо.
– Хорошо? – приподнял брови Брентон. Его взгляд стал ярче, язычки пламени запрыгали в расширившихся зрачках. Верный признак того, что граф находился на грани взрыва. – Хорошо?! Вы совсем из ума выжили?!
Элоиза вздохнула, стряхнула крохотную мушку с домашнего платья из синего муслина и вновь посмотрела на старшего брата своей подруги Сабины.
Как и всякая божья тварь мужского пола, он ассоциировался у нее с чем-то средним между новеньким мебельным гарнитуром и Долбоклювиком. С первым – потому что имел симпатичную внешность и для любой приличной дамы брачного возраста считался полезным приобретением. А со вторым – потому что иногда доставлял столько же проблем, сколько и грифон.
Нет, Брентон определенно разумнее и привлекательнее Долбоклювика. Ему очень шли костюмы, которые подчеркивали его острые скулы, оливковую кожу и черты истинного креола. Плюс он не гадил, любил порядок в доме, не тратил состояние, а наоборот, преумножал его.
Со всех сторон, как ни крути, выходила очень полезная божья тварь. Но у Брентона, как и у Долбоклювика, имелся один существенный недостаток – мерзкий характер. И если карликового грифона таким создала природа, то огненная магия и воспитание сделали графа вечно всем недовольным.
Ну и гены. Всей Тринакрии известно, что у прошлого графа Изолани Аломанно характер от рождения был не сахар.
– Придется сменить платье на прогулочное, – вздохнула Элоиза после нескольких минут размышлений. Поразительно, как Брентон их выдержал и не вставил парочку ядовитых фразочек, как делал всегда. – Или лучше вечернее? Матушка, что там обещают по погоде?
Она отклонилась и посмотрела на леди Трентон. Будто музы великого художника Пардини, та откинулась на спинку стула, сложила на груди руки и глубоко дышала. Ее чуть приоткрытые глаза следили за происходящим с живым интересом, поэтому Элоиза терпеливо ждала ответа.
Вместо него она получила короткий вздох.
Понятно.
Надевать что-то практичное.
– Наверное, достану коричневый костюм. Люси, приготовь мне одежду на выход! – попросила Элоиза у горничной.
Леди Трентон громко застонала.
– Зеленое?
Теперь она издала нечто среднее между смешком и фырканьем.
– Голубое?
Последовало одобрительное мычание.
– Или лучше фиалковое? Но оно неприличное…
Леди Трентон приоткрыла один глаз и цыкнула на дочь:
– Вульгарно врываться к одиноким девушкам посреди бела дня без кольца и предложения забрать себя вместе с деньгами. Еще и обвинять их, Мадонна знает в чем! – громко сказала она, обращаясь в пространство, но на деле к застывшему Брентону. – А женщине носить красивые платья советуют все лекари души. Милые наряды делают нас счастливыми, – добавила матушка Элоизы и вновь упала в обморок.
– Тогда надену фиалковое.
– Вы понимаете, Элоиза? Вы арестованы!
Разъяренный Брентон наконец-то взорвался.
– Конечно, но я все-таки сменю платье. Неприлично ехать в домашнем наряде на казнь.
– Вас не казнят, а допросят. Нам известно, что вы вчера ездили в оранжерею и настаивали, чтобы профессор Гринч продал вам радинию. Вероятно, отказ вас не устроил, поэтому ночью вы вернулись и похитили цветок из оранжереи.
– Корень, – шепотом поправил Брентона один из полицменов.
– Ладно, корень, – согласился тот.
– И не из оранжереи, а из лаборатории, – сказал еще более тихий голосок.
– Я вас всех сейчас уволю, – процедил разъяренный Брентон.
Леди Трентон издала звук, похожий на громкое: «Пф-ф-ф!»
– Тем более! – живо воскликнула Элоиза, пока полицмены медленно отходили к слугам подальше от взбешенного Брентона. – Вдруг там, в тюрьме, сидит мужчина моей мечты? Матушка спит и видит, как я выйду замуж. А как я выйду замуж, если моя репутация разрушится из-за неудачного платья? Нет, нет, нет. Ждите. Сначала я переоденусь, сделаю прическу и выпью свой полуденный чай.
– А чай-то зачем? – простонал он, хватаясь за голову.
– Потому что приличная женщина пьет чай дома, а в гостях только улыбается и кокетливо хлопает ресницами.
– Это ты-то приличная?
Приоткрыв рот, Элоиза изобразила на лице глубокую степень обиды. У нее почти получилось, потому что в глазах Брентона промелькнуло раскаяние и какое-то желание извиниться. Недолго, правда.
Через минуту он выпрямился, сделал приглашающий жест и издевательски произнес:
– Никакого чаю, платьев и прочего, Элоиза. Ты сейчас же последуешь со мной к дознавателю. А если будешь сопротивляться, – на его ладони угрожающе вспыхнул огненный шарик размером с приличный мяч для игры в крикет, – я потащу тебя силой.
Теперь леди Трентон упала в самый настоящий обморок.
Глава 2. Где Элоиза сидит в тюрьме и думает над своим поведением
Когда-то давно Ричард Вивальди, второй барон Трентон, и Лоренцо Траскини, пятый граф Изолани Аломанно, вызвали друг друга на дуэль из-за прекрасной, как майская роза, актрисы. Ее имя, впрочем, история не запомнила.
Первый меч короля, любимец женщин, гроза неучей – барон Трентон – требовал от своевольного оппонента извинений за перекуп его любовницы и клялся отстрелить тому колени. В ответ генерал-губернатор автономной Тринакрии в лице графа Изолани Аломанно пообещал своенравному валькирийцу оторвать руки и засунуть их туда, откуда у приличных людей обычно растут ноги.
Мужчины встретились со своими секундантами, обменялись любезностями и оскорблениями и только-только прицелились, как приехал гонец от самого короля. Как оказалось, их драгоценная империя вступила в очередную бессмысленную войну. Оба мужчины состояли на службе и считались военнообязанными, так что им пришлось отложить дуэль до лучших времен.
Государство ждало своих мужей на поле боя, а не в гробу. В гроб они могли лечь и от вражеской пушки. Сие благородное дело поощрялось, ценилось и даже оплачивалось из казны. Целых триста золотых лир до вычета многочисленных налогов полагалось семье погибшего. Неслыханная щедрость!
В итоге один враг спас другого, так что им пришлось мириться в срочном порядке. За годы граф Изолани Аломанно и барон Трентон позабыли, кто кого спас, и это стало очередным поводом для ссоры. Но оба договорились о помолвке своих детей: когда придет время, первенец-мальчик одного возьмет в жены первенца-девочку другого.
Едва Элоиза родилась, как граф Изолани Аломанно приехал к старому доброму врагу. С собой он взял брачный договор на триста пятьдесят семь страниц, приданое любимого сына, самого Брентона и бочку освященного горячительного. Праздновать начали еще на границе имения и закончили в родовом замке барона Трентона.
После заключения договора о помолвке благородные отцы снова поругались. Они разъехались и много лет не разговаривали, пока Элоиза не вошла в тот прекрасный возраст, который называли «брачным». И с самого детства она знала, что после первого бала выйдет замуж за молодого графа Изолани Аломанно, будущего главу Тринакрии и наследника одного из богатейших людей Валькирии.