Яна Мелевич – Приворот и прочие неприятности (страница 11)
Ему тут же дали подзатыльник, когда Сабина прищурилась и повернулась к нему. За это он поспешил извиниться:
– Прошу прощения, синьорина. Бесы осквернили мой язык. Да буду я тысячу раз проклят вашим прекрасным ликом. Какие глупости я говорю, конечно, вы бесконечно правы!
Остальные закивали. Больше всех старался констебль Донатти. Элоиза даже представила, как его голова от усердия отделяется от туловища и, точно мячик для игры в регбол, несется в сторону дверей, прямо в ворота.
Картинка нарисовалась настолько впечатляющей, что появилось вдохновение и вернулось желание поработать с формулой. Бумаги под рукой, конечно, не оказалось, но Элоизе они и не требовались. Вместо них она использовала стол, на котором перьевым самописцем принялась выводить нужный порядок элементов, добавляя и убирая те, что, по ее мнению, вызывали сильную цепную реакцию и погубили бы будущий эликсир.
В мысли полез синьор Диего. Кто его убил? Зачем? Ушлый аптекарь хоть и промышлял незаконными делишками, но ни в какие разборки с местными бандами не лез. Он сам говорил, что теневой бизнес надо вести так, чтобы в любой момент обратить его к свету. И для здоровья полезно, и для сохранения капиталов.
Семьи у него нет, детей тоже не завел. Последние двадцать лет прожил в Палермо и за пределы Тринакрии выезжал крайне редко, исключительно за товаром. Не то чтобы Элоиза имела представление обо всех его начинаниях, но вполне неплохо знала синьора Диего и тепло общалась с ним и его учениками.
Кстати, где они? Никто из них не явился в полицейское управление. Неужели они еще не знают об убийстве?
Элоиза покачала головой.
Все! Времени на подобные размышления не напасешься, а у нее в формуле конь не валялся. Нынешнего количества радинии не хватит на несколько пробных эликсиров, но можно же рассчитать примерную дозировку и ограничиться одним корнем…
Элоиза нахмурилась и прикусила губу. Испытывать неопробованный эликсир на ком-то весьма рискованно. В составе, кроме радинии и феррума, то есть железа, ничего такого нет. Все либо растительного происхождения, либо при термической обработке потеряет опасные свойства. Но отравиться подобным варевом все-таки можно.
– Вы знаете, констебль, неприлично спрашивать у девушки про возраст, количество детей и причины, по которым она убила того или иного мужчину, – послышался голос Сабины, затем добавила: – Даже гипотетически.
– А вы убили? – встрепенулся констебль Донатти и хищно улыбнулся, будто почуяв скорое раскрытие преступления. – Гипотетически, разумеется.
– Вы меня в чем-то обвиняете?
Ему снова стало нехорошо, он схватился за крестик на шее и покачал головой.
– Что вы, мисс Изолани Аломанно! Я глубоко предан вашей семье и ни на мгновение не сомневаюсь, что вы и мисс Трентон не имеете никакого отношения к этому вопиющему акту человеческого насилия. Но все же я бы хотел уточнить, что вы делали на пристани и чем занимались в этот день…
– Как? – брови Сабины приподнялись. – Прихорашивались!
– С утра? – изумился кто-то из полицменов.
– А что вас удивляет? Женщине нужно хорошо выглядеть. Это у вас, мужчин, встал, водой из лужи умылся – и прекрасен, как магнолия по весне. А нам требуются многочисленные манипуляции, чтобы не ударить лицом в грязь перед недремлющими соперницами.
Формула опять встала. Какой-то элемент выбивался из общей концепции, но Элоиза не понимала, в чем ее ошибка. Все вроде идеально, почему же не работает? Но в голове уже прокручивался химический процесс, который приводил к печальному результату и потере ценных ингредиентов.
Чего-то определенно не хватало для стабилизации процесса. Смола?
Нет, вряд ли. Эссенция из магнолии или мелких животных? Выжимка души. Пожалуй, она бы подошла идеально. Тоже очень дорогая штучка, которая уничтожила бы все шансы Элоизы расплатиться по счетам. И в запасах отца ничего не осталось. Барон Трентон не имел привычки заготавливать впрок на долгие годы, потому что эликсиры и прочие настойки портились в жарком, влажном климате.
Постучав ноготками по столу, Элоиза краем уха услышала слова констебля Донатти:
– Жертву застрелили из однозарядного пистолета, затем связали стеблями макроцистиса, утяжелили камнями и бросили в воду. У вас есть мысли по этому поводу?
– Откуда? Я не убиваю людей каждый день и уж тем более не похожа на человека, который прыгает в воду за… Мадонна, как они там называются?
– Макроцистисы грушевидные, – откликнулась Элоиза, не прерывая своего занятия. – Самый крупный вид бурых водорослей, растущий в южных водах. Растут преимущественно у берегов моря, выращиваются в искусственной среде. Стебель высокий, крепкий, некоторые народы используют их для набивки матрасов и подушек взамен пуха.
Наступившая тишина нисколько ее не смущала, правда, ненадолго. Пришлось поднять голову и посмотреть на хмурую Сабину. Подруга выглядела чем-то недовольной, а вот полицмены, наоборот, шокированными и озадаченными. Больше всех напрягал констебль Донатти, чьи подозрительно поблескивающие глаза Элоизе совершенно не понравились.
– Что?
– Откуда вы это знаете, мисс Трентон? – требовательно спросил он.
– Мой отец много лет изучал флору и фауну нашего мира, – невозмутимо ответила Элоиза.
– Он был алхимиком.
– «Мир намного разнообразнее, чем нам кажется. Все алхимические процессы в нем взаимосвязаны. Их понимание ведет к новым открытиям», – процитировала она барона Трентона вместо прямого ответа.
На самом деле ее отец многим увлекался. Его интересовала природа и все, что в ней происходит. Фанатичная преданность науке порой граничила с абсурдом, собственно, она же его и погубила. Ведь он не пожелал вернуться, когда город, в котором он находился, охватила страшная лихорадка.
Элоиза качнула головой и вновь посмотрела на констебля Донатти, гадая, откуда такой интерес к ее персоне.
В конце концов, про водоросли в Палермо знали многие. Производственная ферма семьи Ковалли находилась недалеко от прогулочного пирса. Да и сами макроцистисы отыскать несложно, достаточно отъехать подальше от города. Вдоль любого дикого пляжа их полным-полно, главное – нырнуть поглубже.
– Вы случайно не в курсе, почему убили синьора Диего?
«Много знал», – подумала Элоиза, а вслух сказала: – Понятия не имею. Мы с мисс Изолани Аломанно просто прогуливались сегодня по пирсу. На улице так жарко. Разве это запрещено? Если да, то мне очень стыдно, и я обязательно подумаю над своим поведением.
Для верности она похлопала ресницами, затем скосила взгляд на удовлетворенную подругу. Констебль Донатти вздрогнул от ее улыбки и снова схватился за крестик, а вместе с ним перекрестились и остальные полицмены.
– И все же я не понимаю, зачем вы рассматривали жертву и не давали полицменам его забрать, – скептически продолжил он. – Очень странный интерес для леди.
Сабина пожала плечами.
– Вы не читали истории Веселого Барда? В последнем рассказе наипрекраснейшая и наиумнейшая мисс Лавли расследует преступление, связанное с покушением на помощника помощника министра его величества. Ведь во всем огромном городе больше некому это сделать. А мистер Райли ей, как и всегда, помогает в силу безответной любви и непроходимой глупости!
– Ой, я тоже читал, – вдруг подал голос все тот же помощник констебля. – В триста тридцать пятой части выясняется, что мисс Лавли пришла из другого мира, чтобы в новом причинять добро, насаждать справедливость и обязательно его спасти!
– Какими глупостями вы занимаетесь вместо работы? – процедил констебль Донатти. – Читаете скучные и несмешные очерки… писаки из газеты.
Элоиза прищурилась. Подобные нападки на ее рассказы она слышала не в первый раз, и они никогда ей не нравились. Маленькая творческая отдушина приносила ей небольшой доход. Вполне законный, кстати.
– Рассказы про мисс Лавли… – начала Элоиза, поднимаясь, но в последний момент закрыла рот, потому что в зал вошел Брентон.
Точнее, не вошел, а влетел, как разъяренный дракон. Воздух вокруг накалился, ароматы паленой бумаги, жженого дерева и волос разнеслись по управлению. Кто-то ойкнул и попытался сбить вспыхнувшее пламя с одежды, а остальные безуспешно спасали алакию от разъяренного Брентона.
– Ваше сиятельство…
– Я неясно выразился в прошлый раз? – зашипел он, подобно змее, нависнув над вмиг побелевшим констеблем Донатти.
Поседевший мистер Гро замаячил за спиной графа. Протирая платочком потное лицо, он шевелил губами. Похоже, читал молитву. Неудивительно. Даже лампа на стене не выдержала: стекло раскалилось и лопнуло. Прозрачные осколки разлетелись по залу и напугали работников полицейского управления.
– Брентон, – позвала брата обеспокоенная Сабина, когда его взгляд из привычного синего стал ярко-оранжевым.
На кончиках пальцев затанцевали язычки пламени. Из носа повалил дым, когда Брентон шумно выдохнул. Элоиза не сомневалась в легенде, что в роду Изолани Аломанно потоптались четырехпалыми лапками человекоподобные саламандры.
У Брентона даже тень стала ящероподобной и огромной. Настолько, что заполонила собой половину помещения. Еще чуть-чуть, и острые когти разорвут несчастного констебля Донатти.
Конечно, это всего лишь игра воображения. Брентон имел вполне себе человеческий вид. Но красные прожилки огненной крови, текущей по венам, как бы намекали на неестественное происхождение его магии.