Яна Мелевич – Приворот и прочие неприятности (страница 13)
Они бочком придвинулись к экипажу, нырнули внутрь и расселись по местам в ожидании, когда буря за его пределами стихнет. Один вспоминал алфавит, а вторая упражнялась в едком остроумии. Прошло минут пять, может, десять.
Брентон не выдержал и задал вопрос:
– О чем ты думала, Элли? – тихо спросил он. – Хоть представляешь, какие слухи пойдут? Еще и сестру мою втянула! Знаешь же, что она падка на подобные приключения и не думает головой о своей безопасности. Как, впрочем, и ты. Святая Мадонна, вам обеим пора замуж.
Вместо ответа она отвернулась от окна, посмотрела ему в глаза и вдруг сказала:
– Синьор Диего прислал мне один корень радинии. Кажется, тебе все-таки придется позволить мне участвовать в расследовании, Брент.
Снаружи что-то шлепнуло, затем голоса стихли. Подумав немного, Элоиза с неохотой добавила:
– Идею с замужеством сестры тоже лучше отложить.
На сей раз Брентон не спорил, а вновь тяжело вздохнул под крик Сабины: «Я выйду за вас замуж только через ваш труп!»
Глава 9. Приглашение к смерти
– Не смей так со мной обращаться!
Капризные нотки в голосе сестры раздражали Брентона, но он позволил ей немного поистерить. Сам виноват, что избаловал ее. Желание заменить младшей сестре почившего отца вылилось в текущие проблемы: Сабина перестала прислушиваться к нему и делала все, чтобы уничтожить свою репутацию.
Еще и поддалась безумным идеям Элоизы! Немыслимо!
– Прекрати истерику и шагай в кабинет, – строго сказал Брентон, проигнорировав появление матери.
Возникло чувство жесточайшего дежавю: он, графиня и очередная лекция. Но сегодня ему не до обсуждений его личной жизни. И уж тем более Элоизы, чей скандал придется заминать не только деньгами, но и угрозами. Хитрые журналисты пронюхали, что его пусть и бывшая, но невеста дважды попала в полицменский участок.
Какая сволочь слила информацию, он тоже узнает. Обязательно. Но сперва разберется с младшей сестрой и ее дурью.
– Брент, – строго позвала его матушка.
– Не сейчас, мама.
– Ты не можешь меня игнорировать!
– Позволь мне самому решать, что я могу делать в собственном доме, а что нет.
Леди Сильвия поджала губы, затем подхватила юбки и вышла из холла с гордым видом. Голова приподнята, плечи расправлены, спина прямая – верный признак того, что матушка разочарована в Брентоне и обижена на него до глубины души. Обычно подобные фокусы срабатывали, и он бежал с ней мириться спустя пять минут после ссоры, но не сегодня.
Сегодня Брентон устал. Слишком много проблем и событий за последние сутки. У него разболелась голова, дергался глаз, а в крови бушевала огненная магия, требующая немедленного выхода. Хотелось спалить все к демонам собачьим, чтобы ни клочка живого места в городе не осталось.
Опасное чувство, очень опасное… Почему Элоиза этого не понимала? Почему продолжала испытывать его терпение? Почему они вдруг решили, что можно играть арию на его нервах, и им ничего не будет?
Путь в кабинет пролегал через темный коридор. Портреты многочисленных родственников и предков смотрели на Брентона со смесью осуждения и недовольства. Он прямо-таки слышал их шепотки за спиной. Кто-то упрекал его за недостаточную твердость, кто-то фыркал и заявлял, что с женщинами так не обращаются.
Прекрасно. Теперь Брентон хотел спалить даже родной дом.
«Кажется, тебе все-таки придется позволить мне участвовать в расследовании, Брент».
Нет, нет и нет! Никогда он не допустит, чтобы его невеста участвовала в подобных мероприятиях. Дело касалось убийства аптекаря, промышлявшего незаконной торговлей редкими растениями и эликсирами. Благородной девушке не только опасно, но и непозволительно заниматься подобными вещами.
«Или я займусь этим сама».
– Еще чего захотела, – процедил Брентон, снова раздражаясь от воспоминаний о коротком разговоре в экипаже. – Клянусь Мадонной, сядешь дома и будешь крестиком вышивать. Твою лабораторию вместе с дурацкими рассказами я лично сожгу! Женщине вообще нельзя заниматься алхимией!
Он трижды прошел мимо закрытой двери кабинета, где его ждала не менее разъяренная сестра. За стенами послышался грохот: Сабина кидалась вещами и пинала мебель. Очень типично для всех представителей Изолани Аломанно, кроме их матушки. Взрывной характер ни под какими правилами приличия не спрячешь.
Брентон сделал еще круг по коридору и застыл. Взгляд уперся в нежно-голубой ковер, затем переместился на портрет очередного предка. Со стены на него смотрел граф Энрике III, прозванный Суровым, – прадед его отца и последний официальный правитель независимой Тринакрии. В уголках темных глаз виднелись морщинки, немного смягчавшие хмурое и весьма недовольное выражение лица.
Говорят, Энрике был настолько упрям, что отказывался умирать, пока не увидит любимую жену. Никакие смертельные ранения не останавливали его. Король Нормандии, тогдашний враг Тринакрии, так впечатлился, что лично привез графиню из захваченного города и благополучно подписал мирный договор.
После этого полуостров превратился в автономную часть огромного королевства, а военная кампания Ульриха IV Грозного стала самой малочисленной по количеству жертв. Энрике договорился с королем и правил в Тринакрии еще тридцать лет после знаменитой битвы. Его супруга носила под сердцем дитя, так что умирать на поле боя будущему отцу стало как-то неприлично.
Рыцарь он или кто? Нельзя оставлять беременную жену в одиночестве. Закон всех Изолани Аломанно: сначала вырасти наследников, приумножь семейный капитал, а потом смело шагай в сторону кладбища!
– Что ты смотришь? – развел руками Брентон в ответ на хмурый взгляд. – Я не знаю, как с ними разговаривать. Почему к женщинам никто не прилагает инструкции?
Ему показалось, что Энрике сочувствующе улыбнулся одним уголком губ.
– Ладно, вероятно, я очень виноват. Не стоило отталкивать Элоизу и говорить все те ужасные вещи, которые я сказал…
Предок все так же взирал на него с портрета и ничего не говорил, но весьма показательно молчал.
– Мадонна, совсем с ума сошел. С картинами разговариваю, – простонал Брентон и потер лицо ладонями.
В кабинете стало тихо. Сабина сидела за дубовым столом, черкала перьевым самописцем по листу бумаги и игнорировала его появление. Брентон прикрыл за собой дверь, прошел внутрь и огляделся.
Большая часть вещей осталась цела. Только осколки вазы и трех статуэток валялись в углу, а стул стоял не на том месте. Похоже, сестра хотела выбросить его в окно, но передумала. Или он оказался тяжелым, или к тому моменту она уже остыла.
– Я не выйду за Себастьяна, – заявила Сабина, как только Брентон приблизился к столу и ногой пододвинул несчастный стул ближе. – И ты меня не заставишь! Я сбегу или брошусь в море со скалы!
Он сел и скрестил руки на груди.
– Ты же знаешь, что ваш брак – дело решенное. Отец подписал договор с герцогом много лет назад.
– Так разорви его!
– Я не могу.
– Почему? Свой же чуть не разорвал, помешало только условие про титул. Или тебе можно избегать навязанной судьбы, а мне извольте расстелиться перед этим уродом?!
Брентон сцепил зубы, выпрямился и очень строго посмотрел на ойкнувшую Сабину. До нее, кажется, дошло, что она ляпнула. Ресницы отбросили тень на ее милое личико, а жемчужные зубки прикусили нижнюю губу.
– Прости.
– Во-первых, Себастьян не урод. Его ранение получено в бою с драконом. Он закрыл меня от удара и серьезно пострадал. Чуть не погиб. Или ты предпочла бы видеть меня мертвым?
– Нет, – виновато пробурчала она.
– Во-вторых, он что, обидел тебя? Оскорбил? Нанес душевную травму? Если да, то скажи прямо, и я вызову его на магический поединок.
– Ничего он не сделал.
– Тогда я тем более не понимаю твоей ненависти, Сабина, – устало выдал Брентон. – Себастьян не жестокий, всего добился сам, обладает сильным магическим даром, любит тебя…
– Да он только себя любит! Ему не жена нужна, а красивая игрушка в дом, чтобы все знакомые ахали и охали от восторга! – прошипела она в ярости и разорвала несчастный листок бумаги, затем бросила клочки на стол. – Он меня задушит, понимаешь?! Своими запретами, назойливой заботой! А я свободы хочу! Путешествовать, любить, в конце концов!
– Я тоже хотел. Как видишь, теперь я на грани того, чтобы потерять титул. А если договор с герцогом не будет инициирован в ближайшие пару лет, он подаст на нас в королевский суд. И, поверь, выиграет. Максимилиан и Небесная наместница потребуют возмещения ущерба Уайльдам, потому что закон на их стороне.
– Но мы же можем выплатить неустойку, – робко возразила Сабина.
– Можем, если хотим погрузить весь полуостров в нищету, получить блокаду, лишиться королевской поддержки и впасть в опалу, что равносильно объявлению войны. На кону стоят тысячи жизней моих подданных. Забота об их благополучии – моя первостепенная задача. Понимаешь?
– А мое благополучие не имеет значения, – горько выдохнула она.
Брентон поднялся и с тоской посмотрел на склоненную макушку. Когда-то он тоже мечтал о свободе. Думал, что все решится, достаточно пожелать. Но их мир сложнее, и некоторым вещам нельзя противостоять.
Да и не хочется.
– Мне жаль, Сабина, но тебе пора привыкнуть к мысли, что скоро ты станешь женой лорда Рентона. Я дал тебе достаточно времени и свободы. В честь открытия летнего сезона мы объявим на балу о вашей помолвке.