Яна Мелевич – Опасных дел чаровница (страница 22)
Бинго!
– Вот и прекрасно, – улыбнулась я. – Мне бы одним глазком… Посмотреть, посчитать, найти ниточки.
Взор у леди Друзиллы внезапно из отрешенного стал хищным. Как у голодной акулы, которая плавала возле дайверов и прикидывала, насколько они вкусные.
– Питер, – протянула она, – вы знаете, что очень женственны?
– Э-э-э…
– У вас замечательные черты.
– Ну-у…
– Такие классические и правильные. Сразу видно, что вы родственник графини Герберт. В молодости она покорила красотой весь высший свет и даже наследника трона, тогда еще юного Эдриана.
Я уставилась на нее в недоумении, не понимая, куда клонит леди Друзилла. Она раскусила меня или нет? Не похоже, но вопросы все равно задавала странные. От них в желудке лежал камнем непереваренный завтрак и давил на органы.
– Куда вы клоните, ваша светлость?
Герцогиня взяла чашку с остывшим чаем и, поднеся к губам, сделала крохотный глоточек.
– А родственница, которая недавно перебралась из Мэна в столицу к графине, насколько я слышала, похожа на вас.
– Как вам сказать…
Ни разу непохожа, но об этом я предпочла умолчать. Хвала богам, Питер Линден много лет не посещал светские мероприятия. Все свободное время он уделял науке, поэтому хорошо его знали только близкие друзья и коллеги из университета.
А они, к счастью, тоже в массе своей улетевшие и повернутые на драконах люди, которым до мирской суеты дела нет.
– Знаете, Питер, я уже отчаялась с поисками невесты для Маркуса, – пожаловалась леди Друзилла, чем вырвала меня из вороха мыслей.
– В чем проблема? Скоро сезон, там и найдете. Беда с финансами не уменьшит привлекательности его светлости в глазах юных леди, – пробормотала я, а про себя подумала: «Вот паршивенький характер – да. Но и на это падет какая-нибудь ретивая идиотка, верующая в исправление козла ради нее одной».
– Конечно, но я бы хотела кого-то… Постарше, опытнее…
– Ищите вдову.
– Вдова может оказаться черной.
– Тогда старую деву.
– Вот, – счастливая леди Друзилла воззрилась на меня с торжеством, – вот, Питер! Мы с вами пришли к общей идее!
– Какой? – в замешательстве спросила я.
Под ложечкой подозрительно засосало, и горло пересохло. Пришлось промочить его холодным чаем.
– Как же? Ваша кузина – просто идеальный кандидат. Она же в солидном возрасте и наверняка лишена иллюзий насчет мужчин, особенно таких замечательных, как мой Маркус. Нет, вы не подумайте, он, конечно, в состоянии найти себе невесту, – герцогиня хохотнула. – Разумеется, когда молчит. Тогда он просто лучший сын и человек на свете.
Естественно, весь чай я выплюнула обратно!
Глава 25. Несчастные случаи не пахнут убийствами
Текст на буклете традиционной церкви имени святой Брунеллы Авалон
– Вышли из строя четыре прядильных станка, на одном из них поврежден паровой двигатель. Три других остановлены из-за проблем с зубчатыми механизмами. Рабочие уже заняты ремонтом, детали заказаны, но мы не успеваем с поставками. Еще и недельная забастовка красильщиков изрядно подорвала сроки сдачи.
– Что с Крайдсами?
– Отказываются от нас в пользу фабрики «Грегстон и сыновья». Несмотря на то что качество их шерсти значительно хуже, они поставляют материал большими объемами и в два раза дешевле.
– Там же в основе вторичное сырье, которое они получают из выброшенных изделий из домов терпимости, приютов, тюрем и хосписов!
Юджин Ортек, главный надзиратель фабрики, пожал плечами.
– Зато недорого. Для производства дешевых шляпок и цилиндров подходит.
Маркус выругался и мрачным взглядом окинул цех. Здесь было душно и шумно из-за непрекращающейся работы паровых машин, а еще чем-то воняло: то ли мокрой шерстью, то ли тем специфическим раствором, который использовали для очистки помещений.
Запах чувствовал только Маркус, потому что остальные не морщились и не пытались дышать ртом. Возможно, они просто к нему привыкли. Тот же Юджин спокойно заходил в цех по очистке сырья, пока рассказывал о происходящем на фабрике.
– Что с забастовкой? – закрыв нос рукавом, Маркус раздраженно покосился на женщин у станков.
Вид бледных и уставших дам вызывал в нем бурю негодования. Примерно такую же, как шестилетние дети, которые стояли по двенадцать часов у валяльных прессов или носились с тряпками для очистки оборудования наперевес.
На последнем этапе все сукно стриглось и проходило проверку на брак, после чего отправлялось на склад и последующую реализацию. На все это требовалось много людей. Реалии современного производства таковы, что без дешевой рабочей силы в их индустриальный век не выжить.
Не бродяг же с улицы тащить, хотя и насчет этого Маркус тоже задумывался. Их достаточно кормить, поить и предоставить им жилье в любом дешевом бараке. Но, к сожалению, среди них много воришек, девиц легкого поведения и пьяниц.
Маркус склонялся к мысли, что проще взять на работу голодранцев из Эйри. Массовый голод гнал их сюда, в Дэрилию. Еще за океан, где многие умирали по пути от болезней, поэтому работа на фабриках для них – наилучший выход. Не нужно плыть несколько месяцев в узком трюме с парой сотен таких же несчастных.
Умереть от хвори или сдохнуть от недоедания можно и здесь.
– … Со всеми бунтующими проведена профилактическая работа, а зачинщики строго наказаны, – ворвался в его размышления голос Юджина.
– Наказаны?
Маркус в замешательстве склонил голову к плечу и уставился в бесцветные глаза надзирателя. На такие он насмотрелся во время войны. Как правило, люди с таким взглядом проявляли жестокость к окружающим.
Да и в целом от их присутствия становилось не по себе.
– О, ничего такого. Все стоят на ногах и способны продолжать работу, – криво улыбнулся Юджин, а у Маркуса шевельнулся червячок подозрения в груди.
– Стоят?
Он тут же приосанился.
– Ваша светлость, я был очень аккуратен в применении розог. У них даже шрамов не останется!
Маркус сцепил зубы и отвернулся, чтобы не выдать свою ярость. Пришлось дважды глубоко вздохнуть и хорошенько все обдумать. В конце концов, надзиратель должен поддерживать рабочий процесс в норме.
Разве нет?
Управляющего на фабрике нет, писари и счетоводы не подходили для этой должности. В итоге всем остальным занимался Маркус. На всякие мелочи, вроде забастовок, времени не оставалось. Ему требовался ответственный человек, который бы нанимал работников и следил за дисциплиной. Вот он и нашел. Чем Юджин не хорош?
При нем продуктивность выросла вдвое. Ради такого можно обойти запрет на использование женского и детского труда. Правительство все равно смотрело на это сквозь пальцы, а лорды, сетующие на повальную бедность и высокую смертность людей рабочего класса, ничего не делали для изменения ситуации.
Отменили рабство и то не везде. В колониях на плантациях от заката до рассвета до сих пор трудились желтокожие и чернокожие жители других материков.
Маркус обходился со своими работниками еще по-человечески. Он кормил их, поил, предоставил жилье на территории фабрики, прилично платил. Причем независимо от пола и возраста, хотя сам находился в затруднительном положении.
А ведь это даже не его люди.
«Нет, твои. Теперь ты герцог Веллингтон и обязан думать о благополучии всех, кто находится в твоем ведении», – гундела противная совесть голосом Бенедикта.
Его старший брат, помешанный на ответственности, постоянно трудился над вопросом улучшения качества жизни бедняков. Все время он пытался протащить через палату лордов в треклятый парламент тот или иной закон. Когда случился взрыв на шахте, выплатил огромные компенсации семьям погибших и пострадавшим, несмотря на собственное финансовое положение.
И чем он закончил? Кто-то из неблагодарных свиней пришел к нему с ответной помощью? Поддержал?
Пока Маркус отрабатывал офицерский патент, купленный мачехой, Бенедикт с отцом пропили остатки состояния. Потом взяли и умерли один за другим с разницей в несколько месяцев. Если никчемному родителю новоиспеченный герцог такую оплошность простил, ведь мир от его смерти ничего не потерял, то старшего брата, наоборот, возненавидел.
«Не мог, что ли, взять себя в руки? Бестолковая, пьющая тварь! Бросил меня на произвол судьбы и скинул свои обязанности», – возмущался про себя Маркус, пока они с Юджином шли по территории фабрики в сторону складов.
Их с братом отношения не назвать идеальными, потому что одного сына почивший герцог признавал, а второго игнорировал. Из-за этого у них возникали стычки, провоцируемые именно Маркусом. Но он все равно скучал по Бенедикту и жалел, что у них не получилось наладить контакт до смерти последнего.