Яна Мелевич – Опасных дел чаровница (страница 17)
Наверху кто-то возмущенно цыкнул. Подняв головы, мы одновременно уставились на приоткрытое окно и пустующий подоконник. Я понятия не имела, где пряталась святая троица, но они точно следили за ходом нашего разговора.
– Вот и прекрасно, – воззрился на меня раздраженный герцог Веллингтон, когда прекратил сверлить взглядом раму.
– Замечательно.
– Чудесно.
– Провожать не надо.
– Я и не собирался.
Господи, как дети малые. Пришлось брать себя в руки и заталкивать подальше униженную женскую гордость, которую потрепали против шерсти. Иначе неизвестно, чем бы закончился наш бестолковый спор с герцогом Веллингтоном.
– Вы пришли передать Питеру документы и домовые книги, – я протянула руки в ожидании, когда заветные папки перекочуют ко мне. – Ну?
Его рожа стала кислее и недовольнее. Хотя, казалось бы, куда уж больше.
– Еще чего, – обиженно выпятил губу великовозрастный ребенок. – Никогда не доверю женщине ни финансы, ни важную документацию.
– Ни руку, ни почки, ни печень, ни продавленный диван, ни любимый гараж с пацанами, – пробормотала я продолжение. – Прекратите. Я не собираюсь лезть в чужую документацию. В конце концов, это не мое дело.
– Именно. Не ваше.
– Ваша светлость, – выдохнув воображаемый дым из ноздрей, я скрипнула зубами, – вы пришли сюда за помощью. Мой кузен готов ее оказать, как только придет в себя и встанет на ноги. Давайте оставим в стороне сексистские…
Я запнулась и зависла на волоске от пропасти, когда Тень выпрямился, а герцог Веллингтон придвинулся ближе. Если раньше подобное поведение воспринималось как забавная шалость, то сейчас он легко мог задуматься о моем иномирном происхождении.
Герцог Веллингтон не дурак. Видно, что нет. Неуклюжий, хамоватый и зашоренный, патриархально упертый сексист, но точно не идиот. Пока меня спасало только его предвзятое отношение к женщинам. Слабый пол у него находился по иерархии где-то между забавными зверушками и мебелью.
Пусть так и остается. Нечего переубеждать.
– В общем, сохраню все в целости. Ваш камердинер может проследить, если не верите мне на слово.
Я проигнорировала нечто вроде смешка от Тени и застыла в ожидании. На обдумывание ответа у герцога Веллингтона ушло не больше минуты. После этого он с неохотой кивнул камердинеру и проговорил:
– Виктор, принеси документы. Те, что остались в экипаже, тоже. Надеюсь, вы не подведете меня, мисс Обернат.
– Не в моих интересах, ваша светлость. Я все лично передам Питеру.
Камердинер замешкался, кивнул и растворился в зарослях почти бесшумно. Прямо как настоящая тень.
– Мисс Обернат… Прюденс.
Я отвела взгляд от кустов, чтобы посмотреть на герцога Веллингтона.
– Что?
– Прошу прощения за… свинью, – внезапно выдал он ошеломляющую вещь. – Я хотел сказать, что ваши глаза похожи на цвет незабудок.
Когда он развернулся и ушел, я несколько минут хлопала ресницами. Какого черта сейчас произошло?
Глава 20. Маленькая смерть
Из разговора Уильяма и леди Друзиллы
– Джентльмены, мамзели и прочие неразумные существа! Его высочество почтил вас своим присутствием. Прошу вас воздержаться от бросания панталонов в карету, поскольку ткань наматывается на колеса и портит спицы. К тому же вы пугаете лошадей и затаптываете место казни, а мы только отмыли брусчатку от крови.
Маркус равнодушно посмотрел на верещащую толпу через окошко и вновь задвинул шторку. Гудящий народ приветствовал будущего правителя бурными овациями, причем такими, что три квартала трясло от их хлопков и криков. Подобный восторг в отношении кузена он принимал как должное, поскольку с детства наблюдал за стремительным ростом его популярности среди простого люда.
Белокурый принц казался им ангелом, сошедшим с небес. Ради него женщины рисковали репутацией и теряли честь, а мужчины с радостью шли на войну. Церковники приторговывали иконами с его ликом, начинающие деятели производства ждали дня, когда преставится нынешний король и новые реформы будущего монарха изменят их жизнь к лучшему.
Еще бы его не любить! Ведь Уильям был хорош собой, умен, красив, галантен и в меру испорчен женским вниманием. Ладно, не в меру. Большинство аристократов и простых смертных относилось к его постельным приключениям, как к шалостям ребенка. А маленьким детям, как известно, прощалось все.
Или почти все.
– Где его нашли?
– На северо-западе Кеншербира. Бродил по окрестностям, пока не пришел в ближайшую деревню. Оттуда местные власти переправили его сюда, а градоначальник передал сведения о нем капитану дворцовой стражи.
Очередного попаданца тащили под руки прямо к довольному палачу, который нежно поглаживал лезвие топора. Его стоны и жалобные мольбы затерялись во всеобщем гомоне, как и монотонный голос обвинителя, зачитывающего список прегрешений мужчины из другого мира.
Маркус отвел взгляд и перевел его на невозмутимого Уильяма, который, стянув кожаные перчатки, перебирал вещи будущего покойника. Тщательно рассматривал каждую маленькую коробочку и бумажку, будто искал в них ответ на главный вопрос мироздания.
– Разрывов становится больше, – пробормотал Маркус и покосился на молчаливого помощника, который прятался в тени салона. – Если так пойдет дальше, граница истончится, и завеса между мирами рухнет.
– Я знаю.
Пальцы стиснули прямоугольную коробочку с зеркалом, которое вспыхнуло от прикосновения. Маркус с любопытством уставился на картину и попытался прочитать написанное, но у него ничего не вышло.
Язык иномирянина казался абракадаброй, а из знакомого в нем были только цифры. Они показывали поздний вечер, хотя на дворе вовсю властвовал день.
– У него есть семья?
Уильям вздрогнул и крепче стиснул коробочку.
Риторический вопрос, который кто-то из них обязательно задавал каждый раз, когда очередного несчастного отправляли на казнь. Иногда Маркус поражался хладнокровности кузена в такие моменты, ведь она совершенно ему несвойственна.
– Лучше поговорим о загадочной мисс Обернат и твоей идиотской выходке. Скажи мне, кузен, как ты додумался сравнить даму со своим свином?
Маркус пожал плечами и вновь обратил взор на Тень. Его помощник смотрел в одну точку и не шевелился, будто впал в анабиоз, как настоящая рептилия во время спячки. Иногда он так сильно погружался в свои мысли, что пугал окружающих отсутствием признаков жизни.
Подумать ему было над чем, как и Маркусу.
Например, о загадочной мисс Обернат, которая вела себя странно. Нет, внешне она ничем не отличалась от типичной синего чулка и девицы, пусть невысокого, однако вполне благородного происхождения.
А вот ее речь… смущала. И не только речь, но и медальон, который Маркус приметил у нее на шее.
Он не смотрел в декольте. Вовсе нет!
Когда она наклонилась, взгляд сам собой скользнул в манящую ложбинку и разбудил в нем любопытство. Сначала Маркус немного потерялся между двумя молочными холмами, а потом зацепился за знакомый узор.
И глубоко задумался.
«С вашей леди что-то не так, господин. Со всеми в этом доме, начиная от слуг и заканчивая мистером Линденом, который вообще не похож на мистера», – жестами описал свои ощущения Тень, когда они вышли из особняка графини и сели в экипаж.
Он настаивал на том, что племянник леди Инес – женщина. Такое Маркус принять не мог, как бы ни старался. Зачем даме надевать штаны, рубаху и парик для посещения мужских клубов? Не в игру же она играла, в самом деле! Бред!
– … Ты слушаешь меня или нет?
Маркус моргнул и вернулся в реальность. За окном все так же вопили люди, а обвинитель заканчивал со списком прегрешений несчастного попаданца. Бедолага уже не дергался: просто лежал на бревне, покрытом специальным раствором для сохранения крепости, и ждал своей участи. Или смирился, или думал, что все это сон.
Бывали и такие.
– Отвлекся, – Маркус вновь посмотрел на Уильяма. – Я принес ей извинения.
– Сколько раз я просил, чтобы ты думал, прежде чем говорить комплименты даме?
– Прости, я никогда тебя не слушал.
Кузен вздохнул, затем потянулся к бархатному мешочку и сложил в него все вещи попаданца.
– А стоило бы, если хочешь найти подходящую партию в ближайший сезон. В противном случае из долгов тебе не выйти.
– Я подумываю о женитьбе на мисс Обернат.
Тень моментально вышел из дремоты и подпрыгнул чуть ли не до потолка, а Уильям прищурился. Потом подался к Маркусу, коснулся его лба двумя пальцами, нахмурился и пробормотал под нос: