Яна Лоск – Железная птица и драконий трон (страница 7)

- Сны? - Я не скрываю скепсиса. - Ты хочешь сказать, что тебе приснилось боевое искусство?

- Хочешь верь, хочешь нет. - Она откусывает яблоко. - Мне всё равно.

- А если я прикажу тебе рассказать правду?

Она поворачивает ко мне голову, и в её глазах вспыхивает что-то опасное.

- Ты можешь приказывать своим слугам, принц. Но не мне. Я не твоя подданная. Я - дочь генерала, а не рабыня.

На секунду я чувствую гнев. Никто не разговаривал со мной так с тех пор, как я стал наследником. Но гнев быстро проходит, потому что я понимаю: она права. И мне это нравится.

- Хорошо, - говорю я. - Не будешь приказывать. Расскажешь как друг?

- Мы друзья? - Она приподнимает бровь.

- Пока нет. Но можешь стать.

Она смотрит на меня долгим взглядом. Потом улыбается - впервые с нашей встречи. Улыбка у неё не детская - грустная, с каким-то оттенком боли, которую я не могу понять.

- Меня в прошлой жизни звали Мария, - тихо говорит она. - Я жила в другом мире. Там не было императоров и мечей. Там были железные птицы, летающие по небу, и коробочки, через которые люди говорили на расстоянии.

- Ты смеёшься надо мной?

- Нет. - Её лицо становится серьёзным. - Я никогда не смеюсь, когда говорю правду.

Я хочу сказать, что это бред. Что она, наверное, ударилась головой во время тренировки. Но что-то в её глазах - та древняя, тяжёлая серьёзность - заставляет меня молчать.

- И что случилось с той Марией? - спрашиваю я.

- Она умерла. - Со Ён откусывает яблоко, жуёт, глотает. - От болезни. Рак называется. В её мире это слово означает, что твоё собственное тело убивает тебя.

- И ты... переродилась здесь?

- Я попросила богов дать мне второй шанс. - Она смотрит на небо. - И они дали. Только почему-то в теле восьмилетней девочки, которая умирала от пневмонии.

- И ты помнишь ту жизнь?

- Всё. Каждую секунду. - Она поворачивается ко мне, и я вижу, как в её глазах блестят слёзы. - Я помню, как держала отца за руку, когда умирала. Помню запах больницы. Помню трещину на потолке.

Я молчу. Я не знаю, что сказать. Если бы кто-то другой рассказал мне эту историю, я бы рассмеялся ему в лицо. Но Со Ён не врёт. Я чувствую это.

- Ты поэтому так хорошо дерёшься? - спрашиваю я наконец. - Потому что помнишь другую жизнь?

- В той жизни я была мастером спорта по тхэквондо. - Она вытирает глаза рукавом. - Это боевое искусство, которое использует ноги больше, чем руки. Я тренировалась с пяти лет. Двадцать лет. Каждый день. Каждый час.

- И теперь ты тренируешься здесь.

- Теперь я тренируюсь здесь. - Она кивает. - Потому что в этом мире, если ты не умеешь драться, ты умрёшь. А я уже умирала один раз. Второй раз я не сдамся.

Я смотрю на неё и понимаю, что влюбляюсь.

Не в том смысле, в котором поэты пишут стихи. А в том, который чувствуешь, когда встречаешь человека сильнее себя. Человека, который может стать твоим оружием. Или твоим врагом.

- Научи меня, - говорю я.

- Чему?

- Твоему тхэквондо.

Она смотрит на меня долгим взглядом.

- Это не просто удары ногами, - говорит она. - Это философия. Путь. Ты должен быть готов падать тысячу раз и вставать тысячу первый.

- Я готов.

- Посмотрим.

Она спрыгивает с крыши - легко, как кошка. Я лезу вниз, цепляясь за скользкие доски, и чувствую себя неуклюжим медведем.

- Завтра на рассвете, - бросает она, не оборачиваясь. - Не опаздывай.

***

На следующее утро я прихожу на тренировочный двор затемно.

Со Ён уже там. Она стоит в центре, закрыв глаза, и дышит - медленно, глубоко. Её руки сжаты в кулаки, ноги на ширине плеч.

- Ты пришёл, - говорит она, не открывая глаз.

- Я сказал, что приду.

- Слова ничего не стоят. Дела - да. - Она открывает глаза. - Разогревайся. Беги десять кругов вокруг крепости.

- Десять?

- Пятнадцать. За разговоры.

Я хочу возразить, но она уже отвернулась и начала делать странные движения - плавные, текучие, похожие на танец.

Я бегу.

Крепость небольшая, но пятнадцать кругов - это около трёх километров. Я задыхаюсь уже на пятом. На десятом ноги начинают дрожать. На пятнадцатом я падаю на землю и не могу встать.

- Плохо, - говорит Со Ён, стоя надо мной. - Твоя физическая форма никуда не годится.

- Я - наследник трона, - выдыхаю я. - Мне не нужно бегать как простому солдату.

- Тебе нужно бегать, чтобы не умереть как простой солдат. - Она протягивает руку и помогает мне встать. - В бою никто не спросит твой титул. Тебя просто убьют.

Я смотрю на её руку - маленькую, но сильную, с мозолями на ладонях.

- Почему ты помогаешь мне? - спрашиваю я. - Я мог бы приказать тебе.

- Потому что ты не приказываешь. - Она отпускает мою руку. - Потому что ты пришёл сюда сам. Потому что ты не побоялся выглядеть глупо. Это стоит уважения.

- Ты странная, Ли Со Ён.

- Я знаю. - Она улыбается, и в этой улыбке нет грусти - только свет. - А теперь - стойка. Ноги шире, центр тяжести ниже. Будем учить базовые удары.

Я встаю в стойку. Она подходит, поправляет мои руки, мои ноги. Её прикосновения уверенные, без тени смущения - как у тренера, который делает свою работу.

- Удар ногой вперёд, - говорит она. - Подними колено, выброси ногу, бей подушечкой стопы. Вдох перед ударом, выдох в момент удара.

Я пробую. Получается неуклюже, нога задирается слишком высоко, я теряю равновесие и падаю.

- Вставай, - говорит Со Ён.

Я встаю.

Пробую снова. Падаю. Встаю.

Ещё раз. Ещё. Ещё.

К концу тренировки я весь в синяках, но я нанёс три правильных удара. Три. Из ста попыток.

- Прогресс, - говорит Со Ён. - Завтра будет больше.

- Ты жестокая, - говорю я, морщась от боли в ушибленной ноге.