Яна Лоск – Железная птица и драконий трон (страница 6)

Она останавливается в трёх шагах от меня и кланяется - коротко, по-военному. Никаких реверансов, никаких опущенных глаз.

- Ли Со Ён, дочь генерала. Приветствую принца Вона.

Голос детский, но тон - нет. Я слышал такие интонации у старых полководцев, которые пережили десятки битв. Спокойствие. Ни тени трепета перед моим титулом.

- Ли Со Ён, - повторяю я, пробуя имя на вкус. - Твой отец говорит, что ты учишься быстро. Покажешь?

Она поднимает на меня глаза. Карие, почти чёрные, с золотыми искрами на свету. В них нет вызова. Нет страха. Только холодное любопытство - как у кошки, которая смотрит на мышь и решает, стоит ли играть.

- Что именно показать, ваше высочество? Как я дерусь? - Она чуть наклоняет голову. - Или как я стреляю?

- Дерёшься, - бросаю я. - Кан, подойди.

Мой телохранитель шагает вперёд. Два метра ростом, плечи - как у быка. Он весит больше центнера, и каждая часть этого центнера - мышцы, закалённые в боях. Его тень накрывает девочку целиком.

- Покажи ей, как дерутся настоящие воины, - приказываю я. - Только не убивай.

- Ваше высочество, - вмешивается генерал Ли Му. - Моей дочери всего девять. Она не...

- Она сама сказала, что умеет драться, - перебиваю я. - Или вы боитесь, что ваш "ребёнок-воин" окажется обычной девчонкой?

Я жду, что она испугается. Что её глаза наполнятся слезами, что она побежит жаловаться отцу. Все девочки при дворе вели себя так, когда я повышал голос.

Но Ли Со Ён не двигается. Она смотрит на Канa, потом на меня, потом на отца.

- Отец, позволишь? - спрашивает она.

Генерал молчит. Потом кивает.

- Не калечь.

- Постараюсь.

Я усмехаюсь. «Не калечь» - это сказал отец телохранителю или дочери?

Я не успеваю понять.

Со Ён делает шаг вперёд. Кан, привыкший к медлительным противникам, даже не думает уклоняться - он просто выставляет руку, чтобы оттолкнуть девчонку.

Ошибка.

Она ныряет вниз, проскользнув под его рукой, как змея. Её левая нога уходит в подсечку - резко, без замаха. Кан, чей центр тяжести слишком высок для такой атаки, покачивается.

Он огромен. Он силён. Но он не быстр.

Со Ён использует его инерцию против него самого. Правой рукой она хватает его за запястье, левой толкает в плечо, одновременно разворачивая корпус. Приём, которого я никогда не видел: бросок через бедро, выполненный ребёнком.

Земля глухо ухает, когда тело Канa рушится на утрамбованный двор.

Тишина становится абсолютной. Даже ветер, кажется, замирает.

Кан лежит на спине, хлопая глазами, явно не понимая, что произошло. Со Ён стоит над ним, слегка запыхавшись, но совершенно спокойная. На её лице нет ни злорадства, ни гордости. Только удовлетворение человека, который правильно решил задачу.

- Простите, господин Кан, - говорит она, протягивая ему руку, чтобы помочь встать. - Я не хотела вас ушибить.

Кан не берёт руку. Он садится, потрясённо мотает головой и уставился на генерала.

- Господин... она...

- Дитя-воин, - тихо говорит Ли Му. - Я же говорил.

Я стою не двигаясь. Я смотрю на девятилетнюю девочку, которая только что уложила на лопатки моего лучшего телохранителя, и чувствую, как что-то меняется в моей груди.

Не страх. Не стыд.

Удивление. И - впервые за много лет - уважение.

***

В тот вечер я не могу уснуть.

Я лежу на жёсткой кровати в отведённой мне комнате, смотрю в потолок и прокручиваю в голове сцену снова и снова.

Девочка. Три движения. Кан на земле.

Я знаю, что Кан не был гением боя. Но он силён. Опытен. Он прошёл три кампании против северных кочевников, убил десятки врагов, выжил там, где погибали лучшие. И его положила на лопатки девятилетняя девчонка с хвостом на затылке.

Я вспоминаю её глаза. В них было что-то... древнее. Не детское. Будто она видела больше, чем положено видеть ребёнку. Будто она уже была там - на войне, на грани смерти - и вернулась.

«Кто ты, Ли Со Ён?» - думаю я.

Ответа нет. Только скрип половиц под шагами ночного дозора и далёкий лай собак.

***

На следующий день я начинаю наблюдать за ней.

Она встаёт затемно - я вижу свет в её окне, когда сам ещё ворочаюсь в постели. Она бегает по периметру крепости, когда солнце только показывает край над горами. Она тренируется с мечом, луком, ногами и кулаками, пока остальные дети генерала (дети солдат, живущие при поместье) спят или играют в чехарду.

«Она не ребёнок, - думаю я. - Она машина».

Я смотрю, как она дерётся с тренировочными манекенами. Каждый удар - выверен, каждая стойка - безупречна. Она двигается не как девочка, а как профессиональный воин, который потратил годы на оттачивание техники.

Но откуда? Генерал Ли Му хороший боец, но его стиль - тяжёлый, силовой. А Со Ён дерётся иначе. Быстро. Гибко. Она использует ноги больше, чем руки, наносит удары с неожиданных углов, падает и вскакивает с земли за долю секунды.

Я никогда не видел такой техники.

Иногда я ловлю её взгляд. Она не отводит глаза, не смущается, не опускает голову, как положено девушке. Она смотрит прямо - спокойно, оценивающе, будто решает, стоит ли со мной разговаривать.

Или убивать.

***

Через несколько дней я решаюсь заговорить с ней.

Она сидит на крыше склада - я заметил, что это её любимое место. Ноги болтаются в воздухе, в руке - яблоко, которое она грызёт без особого аппетита.

- Можно? - спрашиваю я, останавливаясь у лестницы.

- Ты уже здесь, - отвечает она, не оборачиваясь. - Спрашивать поздно.

Я лезу на крышу. Это неудобно - я в парадной одежде, а доски скользкие после утреннего дождя. Со Ён смотрит на мои мучения с лёгкой усмешкой.

- Принцы обычно не лазят по крышам, - замечает она, когда я наконец усаживаюсь рядом.

- А девочки обычно не бросают взрослых мужчин через бедро, - парирую я.

Она пожимает плечами.

- Я не обычная девочка.

- Я заметил.

Мы молчим. Ветер шевелит её волосы, и я замечаю, что они не просто чёрные - в них есть золотистый отлив, когда на них падает солнце.

- Откуда ты так дерёшься? - спрашиваю я наконец. - Я видел много бойцов. Но твой стиль... он другой.

- Мне снились сны, - отвечает она после паузы. - В этих снах я училась двадцать лет. У лучших мастеров.