Яна Лоск – Железная птица и драконий трон (страница 14)

- Мир всегда против, - сказала я. - Такова его природа.

- Тогда мы изменим его природу, - ответил он.

Я подошла, взяла его за руку.

- Вместе?

- Вместе.

Мы стояли на пустом тренировочном дворе, держась за руки, и солнце поднималось над горами, окрашивая небо в розовый и золотой.

И я подумала: «Может быть, этот мир не такой уж плохой. Может быть, он дал мне то, чего я была лишена в прошлой жизни».

Не меч. Не трон. Не силу.

А любовь.

Простую, человеческую, настоящую любовь.

И это стоило всех смертей, всех перерождений, всех страданий.

- Я люблю тебя, Вон, - сказала я впервые.

Он замер. Потом его лицо осветилось такой радостью, что у меня перехватило дыхание.

- Я люблю тебя, Со Ён, - ответил он. - Сильнее, чем жизнь. Сильнее, чем трон.

Он поцеловал меня, и я почувствовала, что земля уходит из-под ног.

Но я не боялась падать.

Потому что знала: он поймает.

Всегда.

Глава 1.4. Правда вполголоса

Я не спал третью ночь.

Это было не впервой - война приучила меня обходиться без сна, когда того требовали обстоятельства. Но сейчас обстоятельством была не битва, не вражеская армия у границ, не голод в гарнизоне. Обстоятельством была моя собственная дочь.

Ли Со Ён.

Я сидел в кабинете, тускло освещённом масляной лампой, и смотрел на свои руки. Руки старого воина - шершавые, в мозолях, с глубокими шрамами от меча. Этими руками я держал её впервые, когда она родилась, - крошечную, красную, с кулачками, сжатыми так, будто она уже тогда готовилась к битве. Этими руками я гладил её лоб, когда она горела в жару, умирая от пневмонии. Этими же руками я прижимал её к груди, когда она, восьмилетняя, впервые взяла в руки меч и посмотрела на меня глазами, в которых жила не детская мудрость, а нечто древнее, пугающее и прекрасное одновременно.

Передо мной на столе лежало письмо - ответ императора на моё предложение о помолвке дочери с наследным принцем Воном.

Император согласился.

Любой другой генерал на моём месте прыгал бы от радости. Союз с троном - это вершина карьеры, мечта любого аристократа. Мои внуки могли бы стать императорами. Моё имя вошло бы в летописи как имя человека, чья кровь смешалась с кровью правителей.

Но я не прыгал.

Я смотрел на письмо и думал о том, что сказала мне Со Ён три года назад, когда мы сидели на старом пне в лесу.

«Я - та, кто умерла однажды. Меня звали Мария. Я жила в другом мире».

Я тогда не спал несколько ночей подряд. Мне снились кошмары - железные птицы, летающие по небу, люди, говорящие на расстоянии через маленькие коробочки, врачи, разрезающие живые тела. Я молился духам предков, чтобы они дали знак - безумна ли моя дочь или говорит правду.

Знака не было. Но были её глаза.

Глаза, в которых не было лжи.

Я встал, подошёл к окну. На дворе было темно, только луна серебрила крыши сторожевых башен. Где-то в конюшне фыркнула лошадь. Где-то на кухне звякнула посуда - служанки готовились к завтрашнему дню.

Я смотрел на луну и думал о том, что сказала Со Ён про свою прошлую жизнь.

«Моего отца звали не так, как тебя. Он был тренером - учил меня драться. Я любила его. Он умер? Нет. Он остался там, когда я ушла».

Я не ревновал. Не мог. Но внутри что-то сжалось - больно, по-отцовски. Я хотел, чтобы она смотрела только на меня. Чтобы её первой любовью был я - её отец. А не какой-то призрак из другого мира.

Но я понимал: она не выбирала. Ей просто досталась память, которую никто не просил.

«Завтра, - сказал я себе. - Завтра я спрошу её напрямую. Всё, без утайки».

***

Я не спал всю ночь, а на рассвете вышел во двор.

Со Ён, как всегда, была там. Она тренировалась - делала свои странные движения, которые называла «тхэквондо». Я стоял в тени ворот и смотрел, как её маленькое тело движется с грацией и силой, не свойственными восьмилетнему ребёнку.

Она стояла на одной ноге, другую вытянув вперёд, руки сжаты в кулаки перед грудью. Её дыхание было ровным, лицо - спокойным, как у статуи. На мгновение мне показалось, что передо мной не моя дочь, а воплощение древнего божества - божества войны, которое снизошло на землю в хрупком детском теле.

- Отец, - сказала она, не открывая глаз. - Ты не спал.

Я вздрогнул. Как она узнала? Я стоял тихо, не издавая ни звука. Но она всегда знала. Словно чувствовала меня на расстоянии.

- Откуда? - спросил я.

- Твоё дыхание, - ответила она, опуская ногу и открывая глаза. - Оно тяжелее обычного. И ты ходишь иначе, когда не спишь - медленнее, будто через силу.

Я покачал головой. Каждый день она удивляла меня чем-то новым.

- Со Ён, - сказал я, - нам нужно поговорить.

Она посмотрела на меня долгим взглядом. В её глазах - карих, почти чёрных, с золотыми искрами на свету - мелькнуло что-то, похожее на страх. Но только на миг. Потом лицо снова стало непроницаемым.

- Я знаю, - сказала она. - Пойдём в лес. Там нас никто не услышит.

***

Мы шли молча.

Я - впереди, она - за мной, на полшага позже. Как на войне: командир и его тень. Я вёл её по тропинке, которую знал с детства - мимо старых сосен, через ручей, к дубу, под которым я когда-то прятался от отцовских наказаний.

Воздух пах прелыми листьями и грибами. Где-то вдалеке стучал дятел. Ветер шевелил кроны, и казалось, что лес шепчет что-то - может быть, предупреждение, может быть, благословение.

Я сел на поваленный ствол, жестом пригласил дочь сесть рядом.

- Садись, - сказал я.

Она села - не как ребёнок, не ёрзая, не болтая ногами. Сложила руки на коленях, выпрямила спину. Ждала.

Я смотрел на неё и не узнавал. Моя дочь - и чужая душа внутри. Дочь - и пришелец из другого мира. Кровь от крови - и нечто, что я не мог понять.

- Со Ён, - начал я. - Ты помнишь ту ночь, когда ты чуть не умерла от пневмонии?

- Помню, - тихо ответила она. - Я помню каждую секунду.

- Ты сказала тогда, что тебе приснилась богиня. Которая научила тебя травам и... танцу.

- Тхэквондо, - поправила она.

- Да. - Я кивнул. - Тхэквондо. - Я помолчал, собираясь с мыслями. - Со Ён, я не дурак. Я видел много странного на войне. Но то, что ты делаешь... это невозможно для ребёнка. Ты говоришь как взрослый. Ты дерёшься как воин с двадцатилетним стажем. Ты знаешь то, чему никто не мог тебя научить. - Я посмотрел ей прямо в глаза. - Я должен знать правду. Кто ты? Ты моя дочь? Или кто-то, кто занял её тело?

Она опустила голову. Её плечи напряглись, будто она готовилась к удару.

- Ты готов услышать правду? - спросила она шёпотом. - Даже если она разрушит всё, во что ты веришь?