Яна Лоск – Железная птица и драконий трон (страница 16)

- Я бы осталась, - сказала она. - Потому что там я уже умерла. А здесь - я ещё не закончила.

Я кивнул. Это был ответ воина. Моей дочери.

***

В тот вечер я долго не мог уснуть.

Я лежал на циновке, смотрел в потолок и думал. О боге, который дал мне такого ребёнка. О духах предков, которые, наверное, наблюдают за нами и смеются. О том, что всё, во что я верил, оказалось лишь малой частью правды.

«Ты справишься, - сказала она. - Я в тебя верю».

Я не был уверен. Но я знал одно: я буду сражаться за неё. Даже если для этого мне придётся умереть.

Я закрыл глаза и заснул с мыслью о железных птицах, летающих по небу, и о маленькой девочке с мечом, которая была моей дочерью.

И когда я проснулся утром, я впервые за долгое время чувствовал не страх, а надежду.

Глава 1.5. Цветок и сталь

Семь лет пролетели как один удар меча.

Я стояла на вершине сторожевой башни и смотрела на закат. Мне было пятнадцать. Позади - годы тренировок, крови, пота и бессонных ночей. Впереди - неопределённость, от которой холодело в животе, но которая одновременно жгла внутренности странным, пьянящим огнём.

Я изменилась. Из худощавой девочки с острыми коленями выросла девушка с телом воина - жилистым, гибким, без капли лишнего жира. Мои плечи стали шире, руки - сильнее, взгляд - тяжелее. Но лицо осталось почти детским: большие карие глаза, тонкие брови, губы, которые редко улыбались.

Только шрам над левой бровью - подарок от учебного боя с тремя солдатами - напоминал, что перед ними не придворная барышня, а тот, кто умеет убивать.

- Опять на башне? - раздался голос за спиной.

Я не обернулась. Я узнала бы этот голос из тысячи - низкий, с лёгкой хрипотцой, привыкший отдавать приказы. Но в последнее время в нём появилась новая нота - мягкая, почти нежная, которую он прятал от всех, кроме меня.

- А где ещё прикажешь мне думать, Вон? - ответила я. - В душных покоях? За вышиванием?

Принц Вон шагнул на башню, и деревянные ступени скрипнули под его весом. Ему был двадцать один - возраст мужчины, возраст воина. Он раздался в плечах, обзавёлся короткой бородой и жёсткими морщинами у глаз. Три года ссылки (а он всё ещё называл это ссылкой) сделали его старше, чем позволяли годы.

Но когда он смотрел на меня, его глаза становились молодыми. В них горел тот же огонь, что и семь лет назад, когда мы впервые встретились на пыльном тренировочном дворе.

- Императрица Ким прислала письмо, - сказал он, останавливаясь рядом. - Требует, чтобы я вернулся в столицу к празднику урожая.

- И ты поедешь?

- Должен. Если откажусь, она скажет отцу, что я готовлю бунт.

- А ты готовишь?

Вон усмехнулся.

- Пока нет. Но мысль приходит в голову всё чаще.

Я повернулась к нему. За семь лет я привыкла к его присутствию - к тому, что он всегда рядом, всегда готов выслушать, всегда поддерживает. Но привычка не убила странное тепло в груди, которое появлялось, когда он смотрел на меня. И сейчас, когда мы стояли на башне, глядя, как солнце уходит за горизонт, я чувствовала, что это тепло превращается в пожар.

- Когда вернёшься? - спросила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

- Через месяц. - Он взял меня за руку. - И тогда я попрошу отца назначить дату нашей свадьбы. Тебе уже пятнадцать. Ещё год - и мы поженимся.

- Если императрица Ким не придумает, как тебя остановить.

- Пусть попробует.

Его пальцы сжали мои, и я почувствовала, как по коже бегут мурашки. Я ненавидела эту слабость - и одновременно любила её. Потому что она напоминала мне, что я жива. Что я не просто машина для убийств, не просто оружие в руках судьбы. А женщина. Девушка, которая может краснеть от прикосновения любимого.

- Вон, - сказала я тихо. - Я боюсь.

- Чего?

- Того, что столица изменит тебя. Что ты вернёшься другим.

Он повернулся ко мне, взял моё лицо в ладони.

- Посмотри на меня, Со Ён. - Его голос был твёрдым, но в глазах стояла такая нежность, что у меня перехватило дыхание. - Я тот же мальчишка, который влюбился в тебя, когда ты уложила Канa на лопатки. Я тот же, кто целовал тебя на крыше склада под луной. И никакая столица, никакая императрица Ким не изменят этого.

- Обещаешь?

- Клянусь жизнью.

Он поцеловал меня - медленно, нежно, как в первый раз. Но теперь я знала, что отвечать. Я обвила руками его шею, прижалась всем телом, чувствуя, как его сердце бьётся в унисон с моим.

Ветер трепал наши волосы, где-то внизу кричали солдаты, лошади ржали в конюшне. А для нас не существовало ничего - только этот момент, только этот поцелуй, только это обещание, высеченное на губах.

***

Три дня до его отъезда стали для меня пыткой и блаженством одновременно.

Я знала, что не могу остаться здесь. Не могу ждать сложа руки, пока императрица Ким сделает свой ход. Я должна быть рядом с Воном. Должна защищать его. Должна плести свои сети в столице, собирать информацию, готовить почву для мести.

Но я не могла сказать ему правду. Если бы он знал, что я собираюсь ехать с ним - переодетая, рискуя жизнью, - он бы запретил. Или, что ещё хуже, согласился бы, но тогда его совесть мучила бы его каждую минуту.

Поэтому я молчала.

Я улыбалась, когда он говорил о нашем будущем. Я кивала, когда он рассказывал о своих планах. Я смеялась над его шутками, хотя внутри всё сжималось от мысли, что это наш последний вечер.

- Что с тобой? - спросил он на второй день. - Ты какая-то... не такая.

- Просто устала, - солгала я. - Тренировки были тяжёлыми.

Он посмотрел на меня долгим взглядом, но ничего не сказал. Только обнял крепче, и я почувствовала, как его губы касаются моего виска.

- Я скоро вернусь, - прошептал он. - Обещаю.

- Я буду ждать, - ответила я, и это было правдой. Но я не сказала, что буду ждать его в столице, а не здесь.

***

Последняя ночь перед отъездом.

Мы сидели на крыше склада - нашем месте. Луна висела низко, огромная и жёлтая, как глаз дракона. Звёзды мерцали, будто подмигивая нам. Внизу спала крепость, и только ночные сторожа перекликались на стенах.

- Помнишь, как мы впервые сюда забрались? - спросил Вон.

- Ты чуть не сломал ногу, - усмехнулась я. - Доски были скользкими после дождя.

- А ты спрыгнула как кошка. Я тогда подумал: «Эта девчонка - не человек».

- А кто?

- Богиня, - сказал он, глядя на меня. - Моя богиня.

Я почувствовала, как щёки заливаются румянцем. Хорошо, что было темно.

- Ты говоришь глупости, - сказала я, отворачиваясь.

- Я говорю правду. - Он взял меня за подбородок, повернул к себе. - Со Ён, я хочу, чтобы ты знала: что бы ни случилось в столице, что бы ни сделала императрица Ким, я всегда буду возвращаться к тебе. Ты - мой дом.

- А если меня не будет здесь? - вырвалось у меня.

Он нахмурился.

- Что значит «не будет»?