Яна Лоск – Железная птица и драконий трон (страница 1)

Яна Лоск

Железная птица и драконий трон

ПРОЛОГ

Глава 0.1. Последний вдох

Палата интенсивной терапии пахла стерильностью и смертью.

Мария открыла глаза и увидела белый потолок с трещиной, похожей на молнию. Эта трещина была здесь всегда - все три месяца, что она лежала в этой кровати. Она знала каждую её развилку, каждый микроскопический излом. Иногда ей казалось, что трещина растёт вместе с её опухолью.

- Маша, ты меня слышишь?

Голос отца. Глухой, надорванный. Он не плакал - он перестал плакать две недец назад, когда врачи сказали, что химиотерапия бесполезна. Теперь он просто сидел рядом, сжимая её ладонь, и смотрел на мониторы, где пульс становился всё тише.

- Слышу, пап, - прошептала она. Губы пересохли, язык казался куском наждачной бумаги.

Ей было двадцать три года. Два года назад она взяла золото на чемпионате Европы по тхэквондо. Тренеры говорили, что у неё будущее олимпийской чемпионки. Потом началась усталость. Синяки, которые не проходили. Анализы крови. И вердикт, который рушит всё: острый лимфобластный лейкоз.

Отец - бывший тренер по тхэквондо, заслуженный мастер спорта - продал квартиру, машину, всё, что можно. Но рак оказался сильнее.

- Я горжусь тобой, - сказал отец. Его пальцы дрожали. - Ты самая сильная... самая...

Она хотела ответить, но вместо этого услышала, как зашипел аппарат ИВЛ. Медсёстры вбежали в палату, кто-то кричал, отец отступил к стене, закрыв лицо руками.

Мария смотрела на трещину в потолке и думала о странных вещах. Не о медалях, не о несбывшихся планах, не о парнях, которых у неё почти не было. Она думала о дорамах.

Глупо, да? Девушка умирает от рака, а в голове - корейские исторические сериалы. «Императрица Ки», «Хваран», «Лунные влюблённые». Она пересмотрела их сотни раз, лёжа в больнице. И манхву - «Обещание Орхидей», «Леди и дракон», «Трон крови». Миры, где женщины сражались за власть, где мечи звенели о мечи, где можно было умереть красиво, а не вот так - на простынях, пахнущих хлоркой, с капельницами в венах.

Почему я не родилась там? - думала она сотни раз. Почему я здесь, в этом теле, которое меня предало?

Медсёстры что-то делали с её руками, но Мария уже почти не чувствовала боли. Только холод, ползущий от пальцев ног к груди.

Она закрыла глаза и прошептала - так тихо, что никто не услышал:

- Боги... все боги, которых нет... если вы существуете... если есть хоть какой-то смысл в этой смерти... дайте мне другую жизнь. Не здесь. Там. В мире мечей и дворцов. Я буду сражаться. Я не сдамся. Я выиграю ту битву, которую проиграла здесь...

Она не знала, верит ли в богов. Но когда смерть - единственный собеседник, начинаешь верить во всё.

Последнее, что она услышала, - всхлип отца. А потом - тишина. И свет.

Не белый свет из туннеля, как в книгах. А багрово-золотой, похожий на закат над полем битвы.

И чей-то голос, древний, как сама земля:

- Ты просила битву. Ты её получишь. Но помни: в этом мире платят за всё.

Мария хотела спросить: «Чем платить?» Но голос исчез, а свет начал сворачиваться в спираль, затягивая её в воронку из боли и забвения.

Глава 0.2. Первый крик нового мира

Жар.

Такой жар, что кости плавятся.

Мария - или уже не Мария? - попыталась открыть глаза, но веки были тяжёлыми, словно свинцовыми. Вместо картинки - только смутные пятна: оранжевое (огонь?), тёмно-коричневое (дерево?), красное (кровь?).

Она поняла, что лежит на чём-то жёстком. Деревянная поверхность впивалась в спину. И воздух... воздух пах дымом, травяными отварами и чем-то кислым - потом, страхом, болезнью.

- Со Ён! Со Ён, не смей закрывать глаза!

Голос. Мужской, хриплый, отчаянный. Он говорил на языке, которого Мария не знала - но она понимала каждое слово. Так бывает во сне: ты слышишь речь, и мозг сам переводит её в смыслы.

Со Ён - это имя. Её новое имя.

Паника накрыла липкой волной. Она попыталась пошевелить рукой - получилось. Но рука была маленькой. Детской. И горячей - не от температуры снаружи, а от внутреннего огня, который пожирал её изнутри.

Пневмония, - подумала она с холодной ясностью, которая бывает только в критических ситуациях. У этого ребёнка пневмония. Она умирает. А я... я вселилась в неё?

- Господин генерал, девочка слишком слаба, - другой голос, женский, испуганный. - Мы сделали всё, что могли, но...

- Заткнись! - рявкнул первый. Генерал. Отец.

Мария - Со Ён - заставила себя открыть глаза. Мир поплыл, но она смогла сфокусироваться на лице, склонённом над ней. Мужчина лет сорока, с глубокими морщинами на лбу и чёрными, как уголь, глазами. Короткая борода с проседью. Одет в дорожный ханбок - нет, не ханбок, а военный костюм, похожий на тот, что она видела в дорамах: кожаный доспех поверх тёмно-синей ткани.

За его спиной - комната. Бревенчатые стены, низкий потолок, очаг, в котором трещат поленья. В углу - сундук и свёрнутые одеяла. На стене - меч в ножнах.

Это не съёмочная площадка, - поняла Со Ён. - Это реальность.

Она хотела заговорить, но горло сжал кашель - сухой, лающий, раздирающий лёгкие. Изо рта вылетели капельки крови.

- Видите? - всхлипнула женщина (знахарка? служанка?). - Лёгкие гниют. Не спасти.

Генерал схватил дочь за плечи, притянул к себе. Его руки дрожали. Со Ён чувствовала запах пота, железа и трав - полыни, кажется.

- Со Ён, ты слышишь меня? Ты сильная. Ты - дочь Ли Му. Ты не умрёшь. Ты не смеешь умирать!

Ли Му. Моё новое имя - Ли Со Ён. Мой отец - генерал.

В голове умирающей Марии, которая теперь была Со Ён, вдруг пронеслась странная мысль: «Я просила переродиться в мире дорам. Боги посмеялись надо мной. Они дали мне тело, которое умирает быстрее, чем моё предыдущее».

Гнев - чистый, животный гнев - вспыхнул в груди. Нет. Она не для того молила о втором шансе, чтобы сдохнуть от детской болезни в первую же неделю.

Она вспомнила дыхательные упражнения, которым учил отец-тренер. Глубокий вдох - даже если каждый вдох режет лёгкие как ножом. Медленный выдох. Ещё вдох.

- Воды, - прохрипела она. Голос получился тонким, детским, но твёрдым.

Генерал замер. Женщина тоже.

- Что? - переспросил он.

- Воды. Тёплой. С солью. И... полотенце. Горячее. На грудь, - Со Ён говорила отрывисто, как на тренировке отдавала команды. - И отвар из... корня солодки. Если есть.

Она не была врачом. Но она была дочерью тренера, который верил в народную медицину, и она смотрела сотни видео на YouTube, в том числе про лечение простуды и пневмонии. В этом мире, без антибиотиков, её знания были почти бесполезны. Но почти - не значит совсем.

Генерал Ли Му смотрел на шестилетнюю дочь так, будто она заговорила на языке духов.

- Ты... ты знаешь, что говоришь?

- Я знаю, что не хочу умирать, - ответила Со Ён. Каждое слово отзывалось болью в груди. - Папа. Пожалуйста. Сделай, что я сказала.

Она не знала, назовёт ли его «папой» когда-нибудь ещё. Но сейчас это слово вырвалось само - не от разума, а от той части души, которая была ребёнком, которая хотела, чтобы её спасли.

Генерал колебался секунду. Потом резко повернулся к служанке:

- Ты слышала? Делай, что велела госпожа.

- Но она же дитя, господин...

- Я сказал - делай!

Служанка выбежала. Генерал остался с дочерью, держа её за руку. Со Ён снова закашлялась, но теперь она хотя бы не отключалась.

- Откуда ты знаешь про эти травы? - тихо спросил он. - И про горячее полотенце?

Со Ён закрыла глаза. Она не могла сказать правду. «Я из другого мира, из будущего, где люди летают по небу в железных птицах и говорят на расстоянии через маленькие коробочки». Он бы решил, что у неё жар и бред.

- Сон, - ответила она. - Мне снился сон. Там была... старуха. Она учила меня.

- Какая старуха?