Яна Лихачева – Идеальная жена (страница 7)

Эмма откинулась в кресле, охватив голову руками. Дыхание стало частым, поверхностным. В глазах снова замелькали черные точки. Цифровая ловушка захлопнулась. Кто-то не просто подбрасывал физические улики. Кто-то вторгся в ее цифровое пространство и оставил там отпечатки ее якобы преступных мыслей. Кто-то знал ее пароль? Или нашел ноутбук незаблокированным? Кто-то, кто ходил по этому дому, пока она металась в своем страхе.

Тишина кабинета внезапно стала громкой. Тиканье настенных часов Маркуса (дорогих швейцарских, подаренных ему за какую-то сделку) звучало как отсчет времени до следующего удара. Шорох за дверью? Шаги? Она замерла, прислушиваясь. Ничего. Только ее бешеное сердцебиение.

Вечер опустился над домом, натягивая синие, а затем черные шторы ночи. Эмма сидела в темноте кабинета, не включая свет. Экран ноутбука давно погас. Она не могла заставить себя выйти. Страх парализовал. Кто-то знал ее пароль. Кто-то мог быть здесь, в доме, прямо сейчас. София? Томас? Призрак Маркуса, мстящий из цифровой могилы?

Она почти задремала, измученная страхом и бессонницей, когда резкий, пронзительный звук разорвал тишину на части.

Звонок телефона. Стационарного телефона в холле. Громкого, требовательного. Звонка, который Маркус всегда заставлял ее поднимать немедленно.

Эмма вскочила, сердце прыгнуло в горло. Кто звонит так поздно? Полиция? Клара? Репортер? Она выбежала из кабинета, спотыкаясь в темноте, и схватила трубку.

– Алло? – ее голос прозвучал хрипло, испуганно.

Тишина. Глубокая, бездонная тишина в трубке. Не гудки. Не помехи. Абсолютная, зловещая тишина.

– Алло? Кто это? – повторила Эмма, сильнее сжимая трубку.

Тишина. Она длилась несколько секунд, каждая из которых тянулась вечностью. Эмма почувствовала, как по спине бегут мурашки. Она услышала… или ей показалось?.. тихое дыхание на другом конце. Не ее собственное. Чужое. Прислушивающееся.

– Кто это?! – почти крикнула она, паника сжимала горло.

Щелчок. Резкий, короткий. Илитоны «занято». Линия оборвалась.

Эмма стояла в темном холле, прижимая к уху мертвую трубку. Первый анонимный звонок. Без слов. Только тишина. Только дыхание. Только ощущение пристального взгляда сквозь километры проводов или сквозь стены ее собственного дома. Кто-то знал, что она дома. Кто-то знал, что она боится. Кто-то хотел, чтобы она это знала.

Она медленно положила трубку. Ее руки тряслись. Темнота холла внезапно наполнилась угрожающими очертаниями. Каждая тень могла скрывать того, кто звонил. Того, кто искал яды и падения с лестниц на ее ноутбуке. Того, кто подбросил заколку.

Она была не просто под подозрением. Она была внутри паутины, сотканной из цифровых следов и безмолвных звонков. И паук где-то рядом, наблюдая, как она бьется в липких нитях. Следующий шаг мог быть громким. Или тихим. Но он будет. Эмма обняла себя, пытаясь сдержать дрожь, и поняла, что тишина после звонка звучала громче любого обвинения.

Отлично. Продолжим с момента, где Эмма застыла в темном холле с отзвуками «мертвого» гудка в ушах, углубляя цифровой кошмар и паранойю.

Тишина после щелчка в трубке была не пустотой. Она была насыщенной угрозой. Как будто звонящий все еще висел в проводах, прижав палец к губам, наблюдая за ее реакцией сквозь стены. Эмма стояла, прижавшись спиной к холодной стене прихожей, не решаясь пошевелиться. Ощущение пристального взгляда было физическим – мурашки бежали по коже, волосы на затылке вставали дыбом. Темнота холла, еще час назад просто отсутствие света, теперь кишела движущимися тенями. Очертания вешалки превращались в силуэт человека, отблеск на зеркале – в прищуренный глаз.

«Кто? Кто стоял за этим звонком? Кто рылся в ее ноутбуке?»

Мысли метались, как испуганные птицы:

Клара? Ее холодная угроза в лимузине («всеми доступными средствами») обретала новые, цифровые очертания. Она имела доступ к дому. Могла подговорить Софию или Томаса.

Грэм Стоун? Его оценивающий взгляд на кладбище, его связь с Маркусом (и Кларой?). Деловые враги? Но зачем подставлять ее?

Лиам? Старый друг, которого Маркус заставил отрезать… Но почему? И как он мог войти?

Полиция? Райс, проверяющий ее реакцию, ее страх? Но звонок был слишком… личным. Зловещим.

Она сама? Провалы в памяти… Туман перед смертью Маркуса… Могла ли она в отчаянии, в каком-то диссоциативном состоянии, искать эти ужасные вещи? И забыть? «Нет!» – внутренний крик был отчаянным, но уже не таким уверенным. Страх подтачивал почву под ногами.

Первой жертвой паники стал свет. Эмма метнулась к выключателю в холле, щелкнула им. Яркий свет люстры обрушился вниз, ослепляя. Тени исчезли, но чувство уязвимости только усилилось. Теперь она была видна как на ладони тому, кто смотрел извне. Она побежала по первому этажу, включая все лампы, все бра, заливая комнаты неестественно ярким, тревожным светом. Каждый щелчок выключателя звучал как выстрел в тишине.

Она вернулась в кабинет. Ноутбук все еще лежал на ее кресле, черный экран – немой обвинитель. Она не могла оставить его. Не могла позволить, чтобы кто-то снова получил доступ. Эмма схватила его, прижала к груди, как раненую птицу, и побежала наверх, в спальню. Ее убежище? Тюрьму? Единственное место с замком на двери.

Заперев дверь на ключ (маленькая, хлипкая защелка, которую Маркус когда-то презрительно назвал «игрушечной»), она прислонилась к ней, переводя дух. Спальня была залита светом. Большая, холодная, слишком пустая без его грозного присутствия. Она поставила ноутбук на туалетный столик, подальше от кровати.

Но страх не уходил. Он гнездился в цифровой ловушке, оставленной в истории браузера. Она снова села перед ноутбуком, включила его. Свет экрана резал глаза. Она снова открыла историю просмотров. Пусто. Она все стерла. Но знание осталось. Железным гвоздем вбитое в сознание.

«Как они это сделали?» – терзал ее вопрос. Она открыла настройки браузера, потом настройки системы. Проверила список пользователей. Только она. Проверила историю входов – ничего подозрительного, только ее сессии. Значит, вошли под ее учеткой. Значит, знали пароль. Или нашли ноутбук разблокированным. Она всегда старалась блокировать его, уходя… Но в последние дни, в тумане страха перед Маркусом, могла забыть? Да. Могла. Это была лазейка.

Она сменила пароль. На сложный, длинный, бессмысленный набор букв, цифр и символов. Записала его дрожащей рукой на клочке бумаги и спрятала в потайное отделение своей косметички. Каждое нажатие клавиши отдавалось эхом в тишине спальни. Поможет ли это? Или тот, кто знал старый пароль, уже установил что-то? Шпионское ПО? Мысли уносились в цифровые дебри, о которых она мало что знала, что только усиливало страх.

Потом ее взгляд упал на планшет Маркуса, который тоже вернула полиция. Он лежал на его тумбочке. Тот самый планшет с записью: «11:30 – Разговор с Э. Решающий». Она не решалась его трогать. Это был его священный артефакт, его центр управления. Но теперь… Теперь он мог быть ключом? Или новой ловушкой?

Она осторожно взяла его. Холодный, гладкий. Она нажала кнопку включения. Экран засветился. Требовался пароль или отпечаток. Отпечатка Маркуса больше не существовало. Пароль… Она не знала. Он никогда не доверял ей таких вещей. Она попробовала очевидные варианты – даты его рождения, их свадьбы, название фирмы. Не подходило. Экран мигал красным предупреждением. Доступ закрыт. Еще одна запертая дверь. Еще одна тайна.

Эмма отложила планшет, чувствуя бессилие. Она вернулась к своему ноутбуку. К тем страшным записям в истории. Она открыла поисковик. Ввела первый запрос заново: «Быстродействующие яды без вкуса и запаха».

Страница результатов загрузилась. Десятки ссылок. Статьи, форумы, научные выдержки. Ужасающе конкретные. Она прокрутила вниз. Реклама… «Средство от грызунов. Безопасно для домашних животных. Не имеет вкуса и запаха». Ее стошнило. Она едва успела добежать до ванной.

Ночь превратилась в кошмар наяву. Каждый скрип старого дома – шаги на лестнице? Каждый шум ветра за окном – чье-то дыхание? Она сидела на кровати, обхватив колени, ноутбук отодвинут на самый край тумбочки, как опасное животное. Она выключила свет, но теперь темнота снова была врагом. Она включала свет. Выключала. Металась. Паранойя цвела пышным, ядовитым цветком.

Она вспомнила провалы в памяти. Неделя перед смертью Маркуса. Туманные дни. Она помнила его гнев, свои слезы, унижения. Но были ли там просветы? Моменты странной пустоты? Пробелы? Она пыталась сосредоточиться, вызвать конкретный момент… Утро за два дня до… Она проснулась. Маркус уже ушел. Она спустилась вниз. Кофе… А потом? Потом она уже на кухне, режет овощи, но не помнит, как пришла туда. Небольшой провал. Минут пять? Десять? Достаточно ли этого, чтобы войти в кабинет, открыть ноутбук и сделать эти запросы? Могла ли она? «Нет!» – кричал разум. Но тело вспоминало чувство оторванности, диссоциации, которое иногда накрывало ее под гнетом его тирании. Как будто кто-то другой жил в ее коже.

Первый анонимный звонок висел в воздухе тяжелым эхом. Безмолвие было хуже любых слов. Оно говорило: «Я знаю, где ты. Я знаю, что ты боишься. Я наблюдаю.»

Под утро, в полусне, измученная страхом, Эмма сделала то, отчего ее кровь застыла в жилах еще больше. Она снова открыла историю браузера на своем ноутбуке. Не текущую. А архивную. Там, где хранились данные за прошлые месяцы. Она пролистала вниз, к датам задолго до смерти Маркуса. Года назад. И нашла кое-что.