Яна Лихачева – Идеальная жена (страница 6)

– Мне… мне стало плохо, Клара, – прошептала Эмма, глядя в свои дрожащие руки. – Я не смогла…

– Плохо? – Клара слегка приподняла бровь. – Да, я видела. Видела, как ты бежишь, как будто за тобой гнались демоны. Очень драматично. И очень показательно, – она откинулась на спинку сиденья, ее взгляд скользнул по порванному чулку, по остаткам косметики. – Ты понимаешь, как это выглядит? На фоне… всего? Полиция задает вопросы, Эмма. Много вопросов. И такое поведение… – она жестом обозначила весь ее вид, – …оно не говорит в твою пользу. Оно кричит о чувстве вины или о сломе. И то, и другое сейчас крайне нежелательно.

Эмма почувствовала, как снова сжимается горло. Клара не просто осуждала. Она констатировала факты, вбивая их ей в сознание. Она связывала ее паническую атаку с подозрениями полиции. Делала ее слабость – доказательством возможной вины.

– Я не виновата, Клара, – выдохнула Эмма, понимая, насколько беспомощно это звучит.

Клара усмехнулась – коротко, беззвучно.

– Виновата? Кто говорит о вине? Пока – только полиция своими намеками. И… ты своим состоянием. – Она выдержала паузу. – Маркус был сильным. Он требовал силы от окружающих. Тебе нужно взять себя в руки, Эмма. Ради его памяти. Ради… твоей же репутации. Следующий шаг полиции может быть куда менее деликатным, чем вопросы лейтенанта Райса. И уж поверь, – ее голос стал тише, но от этого только опаснее, – я сделаю все, чтобы честь семьи и память брата были защищены. Всеми доступными средствами.

Угроза висела в воздухе неназванной, но абсолютно четкой. «Я против тебя. Я на стороне порядка и памяти Маркуса. А ты – проблема».

Остаток пути они молчали. Эмма смотрела в окно на мелькающие улицы, но не видела их. Она видела только безжалостные глаза Клары и слышала эхо ее слов: «Оно кричит о чувстве вины… Всеми доступными средствами».

Машина остановилась у дома. Большого, холодного, теперь навечно отмеченного смертью. Клара вышла первой, не оглядываясь. Эмма медленно последовала за ней. На ступенях крыльца она запнулась, взгляд упал на темное пятно на подоле ее черного платья – грязь с кладбищенской земли, где она падала. Или вставала на колени в туалете? Еще одна улика ее падения, ее слабости, ее «неуместного» поведения.

София уже открыла дверь. Внутри пахло чистящими средствами и… пустотой. Полиция закончила свою работу, но порядок был мертвым. Дом был чистым, тихим и абсолютно чужим. Крепость Маркуса. Его тюрьма для нее. А теперь – место ее суда. И Клара уже переступила порог, окинув холл взглядом ревизора, проверяющего, все ли на своих местах. Все ли под контролем.

Эмма осталась стоять на пороге. Порог между миром, который считал ее виновной, и домом, который стал материальным доказательством против нее. Ветром донесся обрывок фразы Клары, брошенной Софии уже внутри: «…и убери это платье. Посмотри, в каком оно состоянии. Неприлично».

Эмма вздрогнула. «Неприлично». Как ее паника. Как ее слезы. Как ее само существование теперь. Она сделала шаг внутрь. Холл поглотил ее, как пасть. Дверь закрылась с тихим, но окончательным щелчком. Осада не закончилась. Она только переместилась внутрь. И главным надзирателем теперь была Клара. А ее нервы были оголены, как провода под напряжением. Готова ли она к новому "удару"?

Глава 5: Цифровая Ловушка

Дом после похорон стал склепом тишины. Не просто тишиной отсутствия звуков, а тяжелой, гнетущей пустотой, пропитанной запахом химии после уборки и незримым присутствием смерти. Эмма бродила по комнатам, как призрак, избегая лестницы в столовой, теперь навечно отмеченной желтой лентой полиции, снятой, но оставившей невидимый шрам на полу. Каждый скрип половицы, каждый шорох за окном заставлял сердце сжиматься в комок. Осада, начатая взглядами на кладбище и ледяными угрозами Клары в лимузине, переместилась внутрь ее собственного черепа. Каждая тень таила обвинение, каждый отблеск на полированной поверхности – напоминание о заколке в прозрачном пакете.

Клара, к счастью, не осталась ночевать. У нее были «неотложные дела, связанные с наследием Маркуса». Но ее незримое присутствие витало в воздухе. Эмма знала – каждое ее движение, каждый телефонный звонок, вероятно, докладывались Софией или самим Томасом, водителем, чье молчаливое неодобрение было красноречивее слов. Дом перестал быть убежищем. Он стал полем битвы, где враг был невидим, а правила игры неизвестны.

На третий день после похорон раздался звонок в дверь. Эмма вздрогнула так, что чуть не уронила чашку с чаем, который не могла заставить себя пить. За дверью стоял молодой полицейский в форме, не Райс. В руках он держал опечатанный картонный бокс.

– Миссис Грейвз? – его голос был вежливым, но безликим. – Лейтенант Райс просил передать вам изъятые предметы. Обыск завершен. Вот ваш ноутбук и планшет. – Он протянул коробку.

Эмма машинально взяла ее. Коробка показалась удивительно легкой для того груза, который она несла. Ноутбук. Ее связь с внешним миром, ее скудное развлечение, ее окно в жизнь, которая когда-то была. Но теперь это был и потенциальный свидетель. Что они нашли? Что скопировали? Что видели?

– Спасибо, – прошептала она, голос звучал хрипло от неиспользования.

Полицейский кивнул, повернулся и ушел. Эмма закрыла дверь, прислонилась к ней спиной, прижимая коробку к груди, как щит. Сердце колотилось. Возвращение ноутбука должно было принести облегчение, символ возвращения к хоть какой-то нормальности. Но оно принесло только новую волну страха.

Она отнесла коробку в кабинет Маркуса. Входить туда было тяжело. Воздух все еще пах его дорогим одеколоном и сигарами, смешанным с пылью, которую не смели тронуть уборщицы после полицейского обыска. Его огромный дубовый стол стоял пустым, стул аккуратно задвинут. Эмма села в свое маленькое кресло в углу – место «наблюдателя», а не участника его дел. Разорвала полицейскую пленку на коробке. Достала свой скромный ноутбук. Он казался чужим.

Она включила его. Звук загрузки ОС был громким в тишине кабинета. Потребовалось ввести пароль. Ее пальцы дрожали, совершая ошибки. «Страх? Или кто-то изменил его?» Наконец, рабочий стол загрузился. Знакомые обои – пейзаж с озером, который она выбрала когда-то, мечтая о спокойствии. Все выглядело на своих местах. Но ощущение вторжения было осязаемым. Кто-то копался в ее цифровых вещах. Кто-то видел ее файлы, ее фото, ее скудную переписку с единственной подругой, живущей за границей.

Эмма открыла браузер. Почти машинально, стремясь к чему-то нормальному, проверить почту, почитать новости – чтобы отвлечься от кошмара. Она кликнула на строку поиска.

И тут ее взгляд упал на значок истории просмотров. Маленькие часы. Не думая, почти рефлекторно, она нажала на него. Может, полиция смотрела ее историю? Может, там был ключ к чему-то?

Открылся список сайтов. Последние записи были несколько дней назад – рецепт супа, новостной портал, магазин книг. Все ее. Ничего необычного. Она вздохнула с облегчением, которое было мимолетным. Потом ее взгляд скользнул ниже, к датам. К последней неделе. К дням перед смертью Маркуса.

И там она увидела их.

Не ее записи. Совсем не ее.

«Быстродействующие яды без вкуса и запаха»

«Симптомы отравления, похожие на сердечный приступ»

«Статистика несчастных случаев на лестницах у взрослых»

«Как рассчитать силу удара при падении с высоты»

«Оставляют ли цифровые следы удаленные поисковые запросы»

Эмма замерла. Кровь отхлынула от лица, оставив ледяное онемение. Рука сама потянулась к мышке, прокручивая список вниз и вверх, как будто она могла стереть эти строки, если посмотрит на них достаточно упорно. Но они оставались. Черным по белому. Жуткие, конкретные, убийственно подозрительные запросы.

Она уверена, что не делала этого. Абсолютно уверена. Она не искала ядов. Она не изучала симптомы отравлений. Она не высчитывала силу удара при падении. Последние дни перед смертью Маркуса были обычным адом его придирок и ее попыток стать невидимкой. Она искала только рецепты, которые он не назовет «отвратительными», и способы справиться с тревогой (легальные, потому что Маркус ненавидел ее «слабость» и таблетки).

«Кто?» Мысль пронеслась, как удар молнии. Кто имел доступ к ее ноутбуку? Он был всегда с ней? Нет… Она оставляла его здесь, в кабинете, когда уходила на кухню или в спальню. Маркус? Зачем ему это? Чтобы подставить ее после смерти? Но он не мог знать, что умрет! Клара? София? Кто-то посторонний, пробравшийся в дом? Или… или она сама? Провалы в памяти туманным облаком накрыли дни перед смертью Маркуса. Она помнила ссоры, унижения, но детали расплывались. Могла ли она… в отчаянии, в приступе ненависти… сесть и набрать эти слова? И забыть? «Нет! Не могла!» Это было не в ее природе! Даже в мыслях она не допускала… этого.

Но доказательства были на экране. Неопровержимые. Как заколка под телом. Полиция точно видела это. Райс видел это. И теперь эти запросы были частью дела. Мотив. Возможность. И страшное знание методов.

Она судорожно щелкнула правой кнопкой мыши на одной из строк поиска. «Удалить». Потом на следующей. И следующей. «Удалить». «Удалить». Она очистила всю историю за последнюю неделю, стирая не только эти кошмарные строки, но и свои безобидные запросы о супах и книгах. Но это было бесполезно. Она знала. Они уже скопировали все. Удаление выглядело бы как попытка скрыть улики. Еще одно доказательство ее «виновности».