Яна Лихачева – Идеальная жена (страница 3)
Глава 3: Дом Свидетелей
Тишина после ухода Клары, уведённой лейтенантом Райсом в другую комнату для «разговора с глазу на глаз», была гулкой и враждебной. Она висела в воздухе, перемешанная с остаточным запахом химикатов и чужими голосами, доносящимися из-за закрытых дверей. Эмма осталась одна в гостиной, но одиночество это было иллюзорным. Дом больше не принадлежал ей. Он превратился в свидетель. Каждый предмет, каждая пылинка теперь могла стать доносчиком.
Шаги. Тяжелые, методичные. Не один человек. Команда в белых комбинезонах и бахилах, похожих на призрачные следы, вошла в гостиную. Их лица были скрыты масками, оставляя открытыми лишь острые, безэмоциональные глаза. Они несли чемоданы, катушки с пленкой, странные приборы. Они были похожи на хирургов, готовящихся к вскрытию не тела, а всей ее жизни.
– Миссис Грейвз, – обратился к ней один из них, голос, приглушенный маской. – Нам необходимо осмотреть весь дом. Процедура стандартная. Вы можете оставаться здесь, но, пожалуйста, не трогайте ничего.
«Стандартная». Слово звучало как насмешка. Ничего в этом не было стандартного. Ни для нее, ни для этого дома, бывшего оплотом контролируемого Маркусом порядка. Теперь этот порядок взрывали на части, выворачивали наружу.
Они начали с прихожей. Вспышки фотоаппаратов ослепляли, выхватывая из полумрака вешалку с пальто Маркуса, его портфель, стоявший у двери как немой укор. Кто-то аккуратно снимал отпечатки с ручки двери, с перил лестницы. Эмма видела, как один из специалистов долго и пристально рассматривал мраморный пол у подножия лестницы, где еще недавно лежало… Его внимание задержалось на едва заметной, смытой, но все же различимой для его глаза темной дуге – следе отчего-то волочившегося. Он сделал несколько снимков крупным планом. Ее сердце екнуло. «Что это было?»
Унижение началось незамедлительно. К ней подошла женщина-криминалист, в руках у которой был прозрачный пакет.
– Миссис Грейвз, для исключения ваших следов нам потребуются образцы: отпечатки пальцев, ДНК. Пожалуйста, пройдемте на кухню?
На кухне, среди знакомых кастрюль и кофемашины, все стало еще более сюрреалистичным. Процедура снятия отпечатков на черную липкую пленку ощущалась как клеймение. Маленькой щеточкой у нее аккуратно собрали волосы с плеч пижамы. Ватной палочкой провели по внутренней стороне щеки – сбор слюны для ДНК. Каждое прикосновение чужих рук в перчатках заставляло ее внутренне сжиматься, чувствовать себя объектом, вещью.
– Спасибо, – безлико произнесла женщина, упаковывая образцы. – Теперь, пожалуйста, опишите ваши действия с момента пробуждения и до обнаружения тела. С максимальной детализацией. Что вы трогали?
Эмма попыталась вспомнить. Туман в голове сгущался.
– Я… спустилась вниз. По лестнице. Держалась за перила… Зашла на кухню… Трогала чашку… Ручку чайника… Потом… пошла в столовую. Дверную ручку… Потом… его…» Она замолчала, чувствуя, как подкатывает тошнота.
– Вы подходили к телу? Касались его?
– Нет! – вырвалось у Эммы. – Нет, я… я только посмотрела. Потом побежала звонить… – Куда? Кому? В панике она не помнила, набрала ли 112 или просто металась, крича в трубку телефона, который нашелся у нее в руке.
Личные вопросы обрушились лавиной, когда в гостиную вернулся лейтенант Райс, а Клара, бледная, с заплаканными, но все еще ледяными глазами, уселась в кресло напротив, наблюдая, как сокол.
– Миссис Грейвз, – начал Райс, открывая блокнот. – Для полноты картины нам нужно понять контекст. Расскажите о ваших отношениях с мужем в последнее время. Были ли ссоры? Поводы для недовольства? Финансовые трудности?
Эмма почувствовала, как под взглядом Клары ее спина покрывается мурашками.
– Нет… нет трудностей. Ссоры… как у всех… – Она молилась, чтобы голос не дрогнул.
– Конкретнее, пожалуйста. Например, накануне вечером? Вы поссорились?
Картина вчерашнего вечера всплыла с мучительной ясностью. Маркус вернулся поздно, раздраженный. Суп был «отвратителен». Она «сидела как истукан». Его крик: «Ты даже родить нормально не можешь! Ты ни на что не годна!». Его пальцы, впившиеся в ее плечо, трясущие ее. Звук разбитой тарелки.
– Мы… поужинали. Он устал. Рано лег спать, – солгала она, глядя в колени.
Клара фыркнула – короткий, презрительный звук. Райс записал.
– Ваша интимная жизнь? – вопрос прозвучал как пощечина. – В последнее время были… проблемы? Напряжение?
Жар стыда залил лицо Эммы. Она почувствовала, как Клара впивается в нее взглядом, наслаждаясь ее унижением. Маркус… последние месяцы он либо игнорировал ее, либо его прикосновения были грубыми, унизительными, больше похожими на наказание.
– Нет… все нормально, – прошептала она.
– Вы употребляли алкоголь или наркотики вчера или сегодня? Лекарства? – Райс смотрел прямо на нее.
– Снотворное… – призналась Эмма. – Сегодня утром… вернее, ночью. Я не могла уснуть. Одно драже.
Она умолчала о том, что снотворное было ее маленьким, запретным спасением уже несколько месяцев, тайком купленным у онлайн-аптеки. Маркус считал его «признаком слабости и идиотизма».
– Какое именно? Дозировка?
Она назвала. Райс записал. Криминалистка тут же направилась в ванную комнату на втором этаже – искать упаковку. Эмма почувствовала новый виток паники. «Найдут ли они ее тайник? Завалявшуюся пустую упаковку?»
Пылесосы загудели в разных концах дома, высасывая пыль, волосы, невидимые частицы ее жизни. Кто-то снимал пыль с подоконников, с книжных полок в кабинете Маркуса. Эмма видела, как один из специалистов осторожно снял с кресла в гостиной плед, которым она укрывалась прошлым вечером, и упаковал его в большой бумажный пакет. «Зачем? Искать следы чего? Ее слюни? Его крови?»
Воспоминания о последних часах перед обнаружением тела упорно ускользали, как скользкие рыбы. Она помнила темноту, тревожный сон, ощущение тяжести при пробуждении. Помнила спуск по лестнице – холод ступеней под босыми ногами. Помнила пустую кухню и странную, гнетущую тишину. Но что было между? Слышала ли она что-то перед тем, как уснуть? Шум? Голоса? Шаги? В голове был лишь белый шум, прерываемый вспышками беззвучных образов: тень на стене? Скрип половицы? Дверь кабинета Маркуса… приоткрыта? Или ей показалось? Чем глубже она копала, тем более зыбкой становилась почва под ногами. Этот туман в памяти был почти физическим, он давил на виски, вызывая легкое головокружение. «Снотворное? Шок? Или что-то еще?»
Первый удар пришел оттуда, откуда его не ждали. Молодой криминалист, работавший у подножия лестницы, аккуратно приподнял уголок защитной пленки, которой было накрыто место, где лежало тело. Он что-то внимательно рассматривал на полу под пленкой с помощью мощной лупы. Потом осторожно, пинцетом, извлек что-то маленькое, блестящее. Он положил находку на кусок чистой белой бумаги, сфотографировал и подозвал лейтенанта Райса.
Райс подошел, наклонился. Его лицо оставалось непроницаемым, но Эмма увидела, как его взгляд на мгновение метнулся в ее сторону – быстрый, как удар кинжала. Он кивнул криминалисту, и тот аккуратно поместил предмет в маленький прозрачный пластиковый конверт, загерметизировал его и написал что-то на этикетке.
Лейтенант Райс медленно подошел к Эмме. В руке он держал тот самый конверт. Внутри, на белом фоне, лежала изящная заколка для волос. Маленький цветок из темного бархата с крошечной жемчужиной в центре, на тонкой металлической ножке. Скромный, винтажный аксессуар.
Эмма узнала ее мгновенно. Это была ее заколка. Одна из немногих вещиц, оставшихся у нее от бабушки. Она очень любила ее, но носила редко – Маркус считал ее «старомодной и жалкой». В последний раз она видела ее… где? Неделю назад? Или больше? Она была уверена, что хранила ее в своей шкатулке с бижутерией на туалетном столике в спальне.
– Вы узнаете этот предмет, миссис Грейвз? – голос Райса был тихим, но каждое слово падало, как камень.
– Да… это… это моя заколка, – прошептала Эмма, чувствуя, как ледяная волна накатывает на нее с головой.
– Где вы обычно ее хранили?
– В… в спальне. В шкатулке.
Райс кивнул, его взгляд был прикован к ее лицу, ловя каждую микрореакцию.
– И когда вы последний раз ее видели? Носили?
– Не помню точно… Неделю, может две назад? Я не носилa ее… давно. «Почему он спрашивает?»
Райс сделал паузу, создавая гнетущее напряжение. Потом он медленно, подчеркнуто сказал: –Ее нашли. Под телом вашего мужа.
Мир перевернулся. Эмма услышала резкий вдох Клары. Под телом? Невозможно! Она не подходила к нему! Она не теряла заколку! Она не была даже рядом с этим местом сегодня утром! Шкатулка… она была закрыта? Она не проверяла. Могла ли она выпасть? Но как она могла оказаться под Маркусом?
– Этого… этого не может быть! – вырвалось у нее, голос дрожал. – Я не… я не теряла ее! Я не подходила к нему! Она должна быть в спальне!
– Мы проверим шкатулку, – спокойно ответил Райс, не отводя взгляда. Его глаза говорили: – Лжёшь. – Но факт остается фактом. Ваша личная вещь найдена в непосредственной близости от тела, в месте, указывающем на возможный контакт в момент инцидента или непосредственно после него. Это… требует объяснения.
Первая подброшенная улика. Мысль пронзила Эмму, как ток. Кто-то взял ее заколку из шкатулки и подбросил. Кто-то, кто был здесь после падения Маркуса и до приезда полиции. Или… или это сделал он сам? Какая-то извращенная ловушка с того света? Но зачем?