Яна Лихачева – Дом отражений (страница 7)

Фонарь она выключила, экономя батарею. Теперь только свеча. Круг света стал меньше, интимнее, но и опаснее. Тьма за его пределами сгустилась, стала плотнее, враждебнее. Она должна была двигаться. Найти комнату. Любую. С дверью и замком. Но где? Детская? Нет! Башня матери? Ни за что! Тогда… библиотека? Она была в дальнем конце дома, но там была крепкая дверь.

София вышла из гостиной в вестибюль. Пламя свечи дрожало в потоке холодного воздуха, тянущего из глубины дома. Она посмотрела на начало главного коридора – того самого, зеркального. Он уходил во тьму, и первое зеркало уже ловило отблеск ее огня, отражая его бледным, дрожащим пятном в своей маслянисто-черной глубине. «Нет. Не туда».

Она повернула направо, в другой коридор, ведущий, как она помнила, в столовую, зимний сад и дальше, в библиотеку. Коридор был уже, стены покрыты темными деревянными панелями, поглощавшими свет. Она шла быстро, приглушая шаги, держа подсвечник перед собой, как щит. Тени скакали по стенам, принимая чудовищные очертания. Каждый скрип половицы под ногой заставлял ее замирать. Запах ландышей усиливался.

И вот она – дверь. Массивная, дубовая, с тяжелой железной ручкой. Библиотека. София толкнула дверь. Она не была заперта. Со скрипом она подалась внутрь.

Пламя свечи ворвалось в комнату, и София застыла на пороге, охваченная новым витком ужаса. Она ошиблась. Это была не библиотека.

Зал Зеркал.

Огромное помещение, некогда, вероятно, бальный зал. Высокий потолок с лепниной, скрытой паутиной. Но стены… Стены от пола до потолка были сплошь покрыты зеркалами. Не одно или два. Десятки. Сотни. Разных форм, размеров, эпох. Огромные, в золоченых рамах времен барокко. Овальные, в резном дереве. Прямоугольные, в простых черных рамках. Маленькие, круглые, как иллюминаторы. Они висели рядами, друг над другом, друг напротив друга, создавая бесконечный, сюрреалистический лабиринт отражений.

И все они поймали ее. Всю ее. С подсвечником в дрожащей руке, с перекошенным от страха лицом, в заляпанном грязью пальто. Но это были не ее отражения.

Прямо перед ней, в большом, старинном зеркале в раме с ангелочками, она видела себя – но плачущую. Слезы ручьями текли по грязным щекам, рот был искажен беззвучным рыданием. Глаза – огромные, полные абсолютного, детского отчаяния. Шестилетняя София, потерявшаяся в коридорах.

В зеркале слева, овальном, в темной раме, ее отражение ухмылялось. Злобно, оскалив зубы. В глазах горел тот самый холодный огонек, полный ненависти и презрения. То, что глядело изнутри.

В маленьком круглом зеркале высоко на стене ее отражение было спиной. Оно напряженно вглядывалось вглубь отраженного зала, туда, где царила тьма, за спину реальной Софии. Его поза выражала леденящий ужас.

София ахнула, инстинктивно рванувшись обернуться. Но в реальности за ее спиной, в узком проеме между дверью и стеной, где она только что стояла, было пусто. Только пыльные панели.

Она вернула взгляд к зеркалам. Ухмыляющееся отражение в овальном зеркале теперь показывало на что-то пальцем. Прямо за ее спиной. Плачущее отражение в большом зеркале с ангелочками закрыло лицо руками, словно не в силах смотреть. Отражение в круглом зеркале резко отпрянуло, его рот открылся в беззвучном крике.

Паника, дикая, неконтролируемая, захлестнула Софию. Она метнулась вперед, вглубь зала, прочь от двери, прочь от того места, где что-то могло быть. Ее движение вызвало вихрь в зеркальном аду. Десятки, сотни ее искаженных двойников задвигались, заплакали, заухмылялись, закричали в немом ужасе. Свет свечи, отраженный бесчисленное количество раз, создал ослепительную, мерцающую иллюминацию, но не рассеял тьму – он лишь подчеркнул ее, создав калейдоскоп безумия.

Она бежала, спотыкаясь, не видя реального пола под ногами, видя только прыгающие, кривляющиеся, плачущие версии себя во всех ракурсах. Где выход? Где стена? Где реальность?!

И тогда она увидела его. Не в реальности. В отражении. В одном из больших зеркал прямо перед ней. Оно было позади ее бегущего, искаженного страхом отражения. В глубине отраженного зала.

Темную фигуру. Высокую, худую. Без лица. Только сгусток тьмы, движущийся плавно, скользяще. Не спеша. Но неумолимо сокращающий дистанцию в зеркальном пространстве. За ее отражением. За ней.

София вскрикнула и рванула в сторону, в проход между двумя огромными зеркальными панелями. Она врезалась плечом в холодное стекло. Зеркало задрожало, отражая ее перекошенное лицо и – в его глубине – мелькнувшее движение той самой тени, уже ближе.

Она оттолкнулась, побежала дальше, петляя между зеркальными ловушками. Ее дыхание стало хриплым, сердце колотилось о ребра. Пламя свечи бешено плясало, грозя погаснуть от порывов воздуха и ее дрожи. Отражения множились, сливались, кривлялись, показывали пальцем, плакали кровавыми слезами в одном зеркале, улыбались нечеловеческой улыбкой в другом. И везде, в глубине, в перспективе бесконечных зеркальных туннелей, двигалось оно. Темное, бесформенное, но несущее в себе леденящую душу намеренность.

Она наткнулась на что-то твердое – стол, накрытый пыльной тканью. Подсвечник выскользнул из ее пальцев, покатился по полу. Свеча погасла.

Абсолютная тьма.

Тишина.

Только ее собственное хриплое дыхание и бешеный стук сердца. И ощущение. Физическое, неоспоримое. Ощущение близкого, ледяного присутствия прямо за ее спиной. В реальном зале. Не в отражении. Воздух стал ледяным, пахнущим тленом и старыми костями. Он вытягивал тепло из тела.

София замерла, вжавшись в край стола, не смея пошевелиться, не смея дышать. Кровь стучала в висках. Она чувствовала, как что-то медленно, медленно наклоняется к ее затылку. Холодное. Неосязаемое, но невероятно плотное. Шевеление воздуха. Шепот? Нет, не звук. *Ощущение* шепота. Тысячи тонких, как паутина, голосков, скользящих по ее коже, проникающих в уши, в мозг:

«Софияяя… Мы нашли тебя… Возвращайся… Домой…»

Это был не голос из детства. Это было что-то древнее. Холодное. Голодное.

Она не видела его. Но знала. Оно стояло за ней. Оно дышало ей в шею ледяным, мертвым дыханием. Его «руки» – сгустки леденящей тьмы – протягивались, чтобы обвить ее.

В последнем отчаянном порыве София рванулась вперед, вслепую, отталкиваясь от стола. Она врезалась во что-то твердое – стену? Зеркало? – почувствовала удар, боль. Упала на колени. Руки нащупали не камень, не дерево. Холодный металл. Ручку. Дверную ручку!

Она дернула ее вниз, толкнула дверь всем телом. Дерево поддалось с тихим стоном. Она вывалилась наружу, в другой коридор, и тут же, не вставая, с силой захлопнула дверь в Зал Зеркал за собой. Щелчок замка прозвучал слабым, жалким щитом против того, что осталось по ту сторону.

София лежала на холодном полу темного коридора, всхлипывая от ужаса и боли, обхватив голову руками. В ушах все еще звенел тот ледяной, бессловесный шепот. По спине ползли мурашки от прикосновения незримого дыхания. Она знала одно: то, что было в Зале, не осталось там. Оно просто отпустило ее. На время.

Дом показал ей ее собственное безумие в зеркалах. И показал, что ее страхи – не воображение. Они здесь. Они реальны. И они голодны.

Она подняла голову, глотая воздух. В конце коридора, в слабом сером свете из высокого окна (ставни здесь не были забиты наглухо), она увидела другую дверь. Крепкую. С массивным замком. Библиотека. Настоящая.

София поднялась на дрожащих ногах. Она оставила подсвечник в Зале Зеркал. Фонарь был почти мертв. Но она должна была добраться до той двери. Запереться. Переждать. Хотя бы до рассвета.

Шаг. Еще шаг. Казалось, тени в конце коридора шевелятся. Но она уже не смотрела. Она шла, уставившись на спасительную дверь, повторяя про себя, как мантру, сквозь зубной скрежет:

«Не оглядывайся. Не оглядывайся. Не оглядывайся».

Но чувство ледяного присутствия, плывущего за ней по пятам в темноте коридора, не отпускало. Оно уже здесь. И оно не забудет.

Щелчок замка прозвучал как выстрел в тишине библиотеки. София прислонилась спиной к массивной дубовой двери, скользя вниз по резным панелям, пока не опустилась на холодный каменный пол. Дрожь сотрясала ее тело – мелкая, неконтролируемая, как в лихорадке. Воздух вырывался из легких прерывистыми, хриплыми всхлипами. В ушах все еще стоял тот ледяной, бестелесный шепот, обволакивающий разум паутиной ужаса: «Софияяя… Мы нашли тебя…»

Она зажмурилась, вдавливая кулаки в глазницы, пытаясь стереть кривляющиеся, плачущие, ухмыляющиеся лица из Зала Зеркал. Но они горели на сетчатке ярче пламени свечи. И ощущение… Ощущение того ледяного дыхания на затылке, тех незримых рук из сгущенной тьмы, готовых обвить ее… Оно не уходило. Оно висело в воздухе плотной пеленой, пропитывая каждый вдох запахом тлена и старой пыли.

«Нет, нет, нет…» – прошептала она, прижимаясь лбом к холодному дереву двери. Реальность. Нужно цепляться за реальность. Дверь. Замок. Библиотека. Она заперлась. Она в безопасности. На время.

С трудом, преодолевая слабость и всепроникающий холод, София заставила себя поднять голову. Библиотека «Черного Вяза» была огромной, как склеп знаний. Высокие потолки терялись в тенях. Стены от пола до карниза были заставлены массивными дубовыми книжными шкафами с застекленными дверцами. Книги – тысячи томов в потертых кожаных и холщовых переплетах – стояли плотными рядами, казалось, впитывая в себя самую тьму. В центре комнаты – гигантский письменный стол, заваленный бумагами, чернильницами, покрытыми паутиной. Над камином – еще одно зеркало, большое, овальное, но София тут же отвела взгляд, боясь увидеть в нем свое отражение или что-то еще.