Яна Лари – Пять причин (не)любить тебя (страница 14)

Восторженная болтовня малышки мешает вылить на меня три ведра накопившейся ярости. Мне достаются лишь излишки в виде убийственного в своей тяжести взгляда. Не такая уж огромная цена за удовольствие видеть, как Адам возвращается в рекордно короткий срок с подносом маффинов и явным намерением продолжить общение.

Без Соколовского я могла рассчитывать на пару дежурных фраз, теперь же Адам встретил знакомого. Завязывается типичный для парней разговор обо всём, к которому я сильно не прислушиваюсь. Пользуюсь безопасной возможностью присмотреться к нему. Как-то после предыдущего конфуза рисковать нет желания…

Сделать выводы мешает всё тот же Кот. Он много язвит и ироничен сильнее обычного. Разговор не клеится. Наш собеседник если и улыбается, то лишь краями губ и говорит всегда немного в сторону, словно с неохотой. Но на меня смотрит с каким-то пристальным с интересом.

— Девушки любят красивые жесты, — вдруг произносит Соколовский, перехватив очередной такой взгляд в мою сторону. — Хочешь произвести впечатление — оплати дамам счёт. Не благодари.

Это звучит… на грани грубости. Практически прямой намёк на скупердяйство.

Но Адам пропускает шпильку мимо ушей. Какой неконфликтный, надо же. Никак не решу, нравится мне это или нет.

— В другой раз обязательно. А сейчас это будет неправильно. Не хочется тебя унижать таким жестом, — отвечает тот с приторным участием. — Уверен, ты с удовольствием возьмёшь расходы на себя. А я не откажу себе в удовольствии поухаживать за девушкой вечером. Если, конечно, она примет моё приглашение.

Вожделенное свидание, как солнечный диск, встаёт на горизонте. Даже не верится, что всё удалось так легко и просто.

— С удовольствием! — вскрикиваю несдержанно, ощутив на ноге под столом тяжёлую подошву друга.

Соколовский, блин! Сколько можно меня выставлять идиоткой?!

Впрочем, Адам выглядит даже польщённым.

— Тогда я в семь зайду за тобой? В центре недавно открылась новая терраса. «Тиффани», знаешь?

— Без проблем, прокатимся с ветерком. Я у штурвала. — Подмигиваю, вспомнив, что он пока не является счастливым обладателем собственных колёс.

Признаться, выбор весьма неожиданный. Я там ещё не была, но от тёти Лины слышала, что заведение по праву считается элитным. У них с отчимом Кости буквально на днях состоялся романтический ужин и впечатления были вот совсем свежими. Мне ещё запомнилось, что каждого гостя там угощают бокалом просекко, а с застеклённой террасы можно во всей красе увидеть закат на фоне кафедрального собора в центральном парке. Все эти прелести, конечно, отражаются на ценах. Поэтому меня берёт невольная гордость за подвиг своего кавалера. Прямо греет сердце тот факт, что он не ударил лицом в грязь перед Соколовским.

Адам кивает и под предлогом, что работа не ждёт, топает обслуживать соседний столик.

— А папа отпустит? — обманчиво удручённо прилетает от Костика.

— Что-нибудь придумаю. Но я ценю твоё участие. Спасибо, — прячу триумф за улыбкой. Странная у нас какая-то дружба, если честно. С токсичными нотками противостояния в последнее время.

Кот лениво ухмыляется. Свет в этой части кафе очень тусклый, тени под глазами и скулами делают его эмоции глубже. Видимость безразличия на наглом лице не более чем игра. Хотя от его «ревную» до сих пор бросает в истерический хохот.

Так и дружим. Словами режем, а молчанием раскладываем друг друга на атомы, пытаемся выцепить всё, что плохо прикрыто: фальшь в уголках губ, дрожь в голосе. Ну и, конечно же, подтекст прикосновений.

Но голова моя сейчас болит не об этом. Нужно ещё как-то незаметно слинять. Иначе с папиным богатым воображением гулять мне с учебником по периметру комнаты.

16. Тортик на ночь

Вот за что люблю свою сестрёнку и её неуёмную активность, так это за то, что не возникает неловких пауз. В любой момент можно переключить внимание на ребёнка и не вникать, чего там фыркает Кот!

Но везде есть свои минусы.

Я смотрю на оседлавшую мраморного льва малышку, скриплю зубами, прикидывая, может, ну эту прогулку вообще?

Третий час наматываем круги по парку! Уже начинает смеркаться, мне на свидание собираться скоро. Но Дарье не объяснить, что я тороплюсь — малышка непременно надует щёки и сдаст папе. Начнутся расспросы, а мне сейчас не нужно привлекать к себе внимание. Говорят, бог любит троицу. Так вот, я уже дважды проштрафилась…

Выходит, что, если хочу улизнуть, нужно проявить терпение, и только потом уже смекалку. Да и Соколовский, каким бы он ни был грубияном, всё-таки друг. Надо бы как-то поделикатней с ним, что ли.

А ведь он далеко не милый котик, млеющий лишь стоит почесать за ушком.

— Кот, помнишь, как ты мелким свалился фонтан? — заговариваю, с завистью глядя на то, как малышня резвится, бегая между бьющими прямо из-под асфальта гейзерами воды.

— Помню, конечно. Ты захотела мороженое, а на дне блестели монеты. Немного не дотянулся… — судя по голосу, Соколовский всё ещё в лёгком напряге.

Удивительный тип. Всё вывернет как ему хочется! И вот он уже не неуклюжий мальчишка, а прям герой дня. Хотя, зная Костю, плевать он хотел на чьё-либо мнение с высокой колокольни. Наверное, даже не задумывается, что наивный девичий мозг от таких внезапных признаний способен дать течь… Болван. Ручаюсь, что он не рассматривает свой поступок под таким углом.

Потому таять я не тороплюсь. Хватит с меня скоропалительных выводов.

— Ну сейчас-то ты бы так не утруждался, — всё же хмыкаю тихо, поглядывая на пыхтящую укротительницу каменных львов. Сестра увлечена процессом не на шутку. Оно и неудивительно, вся живность нашего двора рвёт когти, едва её завидев.

— Мартышка, что-то я не пойму. Ко мне какие претензии? Что-то не нравится, так и скажи. Я твои мысли читать должен?

У меня стопор в мыслях из-за логичности его слов, из-за того личного, что в них сквозит. Из-за обезоруживающей простоты посыла. Собственная точка зрения вдруг видится мне пустой и незрелой…

Одна фраза, резкая, брошенная в сердцах, а у меня переполох внутри.

Встряхиваю волосами, пытаясь привести в порядок мысли, и лишь честно поставив себя на его место, прихожу к выводу, что со своей позиции мы оба правы. Ситуация на двоих одна, а опыт из неё мы получили разный. Кот не может знать, что я чувствовала. А мне не понять, что чувствует он. Но это, конечно, не отменяет ни моего разочарования, ни страха пережить его снова.

— Отстань, мажорище. Я теперь тоже девушка состоятельная и сама могу купить себе мороженое, — свожу к шутке наш молчаливый разговор по душам.

Соколовский вдруг хватает меня за руку, проникновенно смотрит в глаза, до боли сжимая кисть пальцами. Но моё нежелание ворошить прошлое всё-таки принимает.

— На свидании с Адамом у тебя ещё будет такая возможность. Я предлагаю лишь освежиться.

Он срывается с места так быстро, что я не успеваю запротестовать.

Прохладные брызги нещадно лупят по разогретой солнцем коже. Бабье лето раскалило воздух отблесками августовского зноя и на контрасте вода — как ледяные уколы. Мои голосовые связки взрываются визгом. Между нами опять всё становится беззаботно и просто…

— Дурак, что ли? Как я теперь домой пойду?! — со смехом кричу во всю силу лёгких.

Кот резко останавливается, разворачиваясь ко мне лицом. Подошвы скользят по мокрому асфальту, не оставляя шансов затормозить. Столкновение вышибает из меня остатки кислорода.

— Ногами, Мартышка. Как раньше всегда прибегала. Забыла? — орёт он в ответ, тоже уже не сдерживаясь.

Я торопливо проверяю на месте ли сестра, и только удостоверившись, что Дарья продолжает обкатывать льва, несильно толкаю его в грудь:

— Как раньше, уже не будет, Кость, — неожиданно жёстко получается у меня, потому что жар его наглых ладоней на талии напрягает дико.

Воздух тяжёлый, влажный… Мокрое платье облепило тело, словно вторая кожа. Полной грудью и не вдохнуть — вдох этот поперёк горла встаёт, когда я напарываюсь на Костин пристальный взгляд, тоже знойный, как само лето, липкий и изучающий.

Стоять так близко практически нагишом — прямой вызов здравому смыслу. Но мне не удаётся даже утихомирить дрожь пальцев, а о том, чтобы сбежать, и думать тошно. Чёртов красавчик…

Смотреть в эти глаза невыносимо горько, и я — в который, блин, раз, дурочка? — даю себе обещание больше в них не тонуть, заранее зная, что снова его нарушу.

— Что решила по поводу свидания, пойдёшь? — внезапно спрашивает Кот. И голос у него при этом охрипший такой… будоражащий…

— Пойду!

Стараюсь не зацикливаться на смутном ощущении, что говорю и делаю это ему назло.

— Перед отцом отмазать?

Немного неожиданное, но логичное для друга предложение. Только всё равно коробит та лёгкость, с которой оно прозвучало. Неужели, Кот и в правду готов отпустить меня так просто?

— Не нужно.

— Уже что-то придумала?

— Есть одна задумка… — уклончиво отвечаю я, отводя взгляд от его дрогнувших в усмешке губ. — И можешь насчёт моего отца не беспокоиться, к тебе у него никаких вопросов не будет.

— Ого, да ты совсем стала самостоятельной, — иронично отзывается Кот. — Костя больше не нужен? Костя может топать, да?

— Вот что ты опять начинаешь, а? Нормально же разговаривали. — Обнимаю себя за плечи, чтобы закрыться от его цепкого взгляда. — Ты ведь прекрасно знаешь, что мне тебя никто не заменит. Но у меня есть и другие интересы. Я же тебя не пытаюсь присвоить. Мне плевать, с кем и как ты проводишь время. Плевать, кого ты обнимаешь.