Яна Лари – Пять причин (не)любить тебя (страница 13)
Небо над нами дрожит и раскачивается. Прикрываю глаза.
— Врёшь ты всё.
— Вру.
— Дурак, — скрываю за упрёком улыбку. — Я всего лишь хотела позвать тебя с нами в детское кафе.
Соколовский сначала открывает рот, потом закрывает. Обжигает мне висок порывистым выдохом. Вечерний воздух горячий и влажный как в тропиках, а зубы от резкого схода эмоций стучат как после ледяного душа.
Я решаю не ждать, когда к нему вернётся дар речи, соскальзываю ладонями с плеч вниз по его грудной клетке, принимаюсь выколупывать пуговицы из тугих петель, застёгиваю по порядку…
Кот слегка розовеет. Дышит мне в лицо часто и шумно.
В целом, выглядит одержимым каким-то…
— И, конечно, способа лучше пригласить не придумала?
— Тебе всё не так, — поглядываю на него исподлобья с искренним недоумением, будто действительно не сделала ничего, за чем последовала бы такая реакция. — Ты мне совсем внимание перестал уделять…
Его рот приоткрыт, в глазах огненный шторм. В целом выглядит Кот довольно горячо. Хотя про друзей вроде неправильно так думать. Особенно про таких психованных.
— Мартышка… А сразу всё это написать не могла? — голос у него каким-то усталым-усталым становится, виноватым даже. Только мне нужны не извинения! У меня созрел целый план.
Всё уже на мази.
Но тут, как говорится, подкрался писец, откуда не ждали.
Дарья вдруг решает за меня заступиться:
— Слазу не могла. Сеня ёсика выгоняла. А есё они обминались! — добавляет с трагизмом.
К несчастью, Кот лепет малышки понимает прекрасно.
— Мартышка, я что-то не понял… — Тело друга под моими пальцами мгновенно каменеет. Костю не провести. Костя меня слишком хорошо знает… — С каким таким ёжиком ты
— Почему сразу обнималась? Так, рядом скромненько постояла…
Да я в жизни ему эту историю позорную не расскажу!
15. Так и дружим
Соколову про Валентина всё-таки приходится рассказать. Без позорных подробностей, но и этого достаточно, чтобы повергнуть друга в праведный гнев.
Одна радость — его руки заняты сидящей на плечах Дарьей, а то бы точно меня придушил. Слишком уж распсиховался. Не думала, что это возможно, но даже папу так ни разу не бомбило.
— Я никому на шею не вешалась! — повторяю, наверное, в сотый раз. — Вэл сам! Всё сам! Сначала приличным парнем прикинулся… А потом начал руки распускать! И не где-нибудь в глухом переулке, вообще-то. Что же мне, надо было справку сперва попросить, что он не придурок?
— Зачем справку? Я тебе без заключений от врача скажу — тем вечером у Акеллы собрались одни придурки.
— Ты про себя-то не забыл?
— Естественно… Я всех переплюнул.
Ой всё. Сейчас опять начнёт сокрушаться, что не отправил меня сразу домой бандеролью.
— Это твоя субъективная оценка, понимаешь? — стою на своём. — Тот, кто меня поцеловал, придурком не был. Да и тебе не всё ли равно?
— Да блин… — взрывается Костя. — Успокойся уже. Реально достала! Ревную я, разве не видно?!
— Зачем?
— Что, зачем?
— Зачем ты врёшь? Помнишь мой выпускной? — выплёвываю с обидой. — Нет? А я помню, Костя. Представляешь, бал первокурсников не помню! А тот последний школьный вечер — в деталях… Так в чём ты теперь пытаешься меня убедить? — делаю паузу, чтобы глотнуть воздуха.
Соколов смотрит на меня с изумлением, а потом неожиданно зло ухмыляется.
— Ну, чего замолчала? Продолжай.
— Ничего, — Одно слово, а из меня словно выходит весь воздух, вместе с яростью. — Я предпочту, чтоб это был любой из них. Просто потому, что они — не ты. И потому что с тобой мне комфортно дружить. Поэтому заткнись и больше никогда не повторяй эту ересь…
Он даже не пытается крыть. Нечем.
— Ты же не успокоишься?
— Нет, Костя, — произношу твёрдо. — С твоей помощью или без я найду его. Идеального. Смелого. Надёжного…
Того, рядом с кем моё сердце будет стучать так же бешено.
Того, кто не заставит вновь почувствовать себя глупо.
— А ты на кого думаешь? — спрашивает он сухо спустя минуту молчания.
— Какая тебе разница?
— Интересно.
— На Адама. С учётом оставшихся я надеюсь, что это был он.
Остальные вызывают у меня ещё меньше энтузиазма…
— Это был он, — с равнодушием отзывается Костя.
Я даже не пытаюсь дать оценку его словам. Таким тоном одинаково можно как подтвердить, так и отбрехаться, просто чтобы от тебя отстали.
Посчитав тему закрытой, никак не комментирую сказанное, благо до кафе нам остаётся лишь перейти дорогу.
Меня там один робкий юноша ждёт. Только пока не в курсе!
Внутри заведения немноголюдно и вкусно пахнет выпечкой. Дарья сразу же забирается за дальний стол, сучит ногами в нетерпении, пока Кот галантно отодвинет для меня стул.
Для Кости перевоплотиться в само очарование дело пары секунд, а я потом ещё полдня хожу прибитая. Угораздило же меня им увлечься…
Напрасно. Не нужно ему это всё, и мне не нужно. Забыли. Но полностью себя притормозить не получается. Глаза сами ловят край его улыбки и мягкую тень под линией ресниц.
— Ох, ты ж… Лёгок на помине. — Соколовский, разумеется, замечает Адама раньше меня. Я и смысл-то фразы осознаю не сразу, занятая своими мыслями.
Развожу руками.
— Мир тесен.
— Не хочешь мне объяснить, что он здесь делает? — не ведётся на моё фальшивое равнодушие друг.
— Полагаю, приобщается к труду. Учится ценить деньги либо что-то ещё в этом роде, — предполагаю невозмутимо. — Это кафе его матери.
Появление Адама у нашего стола с предложением сделать заказ, Кот безошибочно квалифицирует как часть моего плана. И такой расклад ему, конечно же, не по душе.
— Я не давал согласия себя использовать, — шипит он, когда мы остаёмся втроём.
— Не драматизируй. Небольшая услуга принесёт тебе плюсик в карму. Где твоё дружелюбие?
Моя попытка изобразить невинный взгляд провоцирует карательную меру в виде его нахмуренных бровей.
— Там же, где твой здравый смысл. Ушло погулять. Ты не подумала, что если парень не представился, то он, возможно, не хочет продолжения?
— Вот именно — возможно. Но ему так же может не хватать твоей самоуверенности. Не все как ты хватают с неба звёзды.
— Послушай, звезда… Завязывай меня бесить. Нарвёшься…