Яна Лари – Приструнить босса (страница 9)
И — о чудо! — мне отвечают на чистом русском:
— Новый, что ли? А старый где?
Сверху мне в рожу светят лучом фонаря.
— Насколько я знаю, предыдущий знакомства тупо не пережил.
Старик только хмыкает, но не комментирует.
— Ну, вставай, жених. Что расселся?
— Может, сперва уберёте косу? — предлагаю, ладонью закрываясь от света.
Дед мрачно скалится.
— Ещё я на старости лет в тюрьме не сидел. Ты лучше скажи, бухой-то чего?
— Для храбрости. Юля сказала, надо резать барана.
— Брехло твоя Юля. Обещала с приличным парнем приехать.
— Ну правильно. Вот он я. — Поднимаюсь в полный рост для лучшего обзора. А заодно для верности решаю повторить приветствие: — Vino la mine, puiule…
— Да помолчи же ты! — затыкает меня Ларионова на полуслове.
Разрядить обстановку опять не выходит.
— Где ты? — Дед удивлённо вертит головой по сторонам до тех пор, пока от стены не отделяется хрупкая тень. — Ты его знаешь? — спрашивает её строго вместо «здрасте».
Эта коза отмахивается.
— Лучше бы не знала.
Старик опять поворачивается ко мне, скребёт фонарём затылок.
— Внучка, он что у тебя, немного того?
— Почему это? — поражает меня бестактность хозяина. — Я у неё о-го-го! Вы скоро сами убедитесь.
Дед строго стучит в пол черенком от косы.
— Зачем приехал? — вдруг рявкает зло без всякого перехода.
Я решаю не юлить. Раньше начнём — скорее закончим.
— Просить её руки. Благословите нас и хоть сейчас уедем.
Старик не выглядит удивлённым. Значит, и сам в курсе цели визита.
— Это вряд ли.
— Вряд ли благословите или вряд ли уедем?
— А вот сейчас и решим. Ты мою внучку любишь?
— Ну-у как сказать… по-всякому бывает.
— Неплохо. А то придут и брешут. Один даже своим отростком божился. Потом его же где попало носил… Ну, это не суть. Нет словам веры. — Бьёт кулаком по себе в области сердца. — Всё вот тут!
— Согласен. — Стучу себя в грудь, повторяя за ним. — Ну так что, я одобрен?
Старик усмехается.
— Сдаётся мне, ты её не заслуживаешь.
— Юлька, конечно, далеко не подарок. Но ничего, я готов потерпеть.
Ларионова хлопает себя рукой по лицу.
— А ты, парень, борзый. Квасу хочешь?
Предложение неожиданное и даже может показаться добрым знаком, не будь в его голосе столько издёвки. Знаю я такой взгляд. Как правило, после подобного прилетает в нос. Насколько я понимаю, внучку мне просто так он не отдаст.
— В другой раз. Устали с дороги. Нам бы с Юлькой прилечь, — решаю проверить свои подозрения.
— Приляжете. В разных комнатах, — хитро хмыкает дед себе в ус.
Он что, гонит? Я Ларионову на это еле уломал!
— Тут нам самим решать, — произношу с нажимом.
— Я так понимаю, ты не из робкого десятка?
А это что ещё за интонация — угроза?
— Ставлю сон в овчарне против общей спальни, — добавляют мне кураж не выветрившиеся градусы. — Меня напугать будет крайне непросто!
— С Юлей ты не ляжешь в любом случае. Да и, чтобы ты овцам мешал, мне тоже не нужно.
— А что нужно? Посадить меня на кол? — вспоминаю вдруг про любимое развлечение Цепеша.
Впалые глаза старика вспыхивают коварством.
— Я, кажется, придумал кое-что получше. Потом расскажу. Сперва не будем нарушать закон гостеприимства. Вылезай.
— И всё-таки, — не унимаюсь. — Если я выиграю? Общая спальня?
— Хрен тебе.
Ну-ну. На чём-нибудь сторгуемся.
Глава 9
— Ну что, жених? Поработаешь? Так сказать, нагуляешь аппетит, пока мы стол накроем? — спрашивает дед и, не дожидаясь ответа, уводит Юльку в сторону дома.
— Так а где косить-то?
Он останавливается, бросает скептический взгляд на меня, потом на косу, что всучил мне минутой ранее, на поросший клевером холм за овчарней и неопределённо мотает головой.
— Да хоть одуван у забора. Найдёшь?
То есть даёт понять, что на меня надежд не возлагает. А озадачил так, чтоб рядом с юбкой внучки не болтался.
— Разберусь.
— Смотри, по ногам себе не полосни, «работяга», — нарочно меня выставляет бесполезным перед Юлькой, старый хрыч!
— Не дождётесь, — улыбаюсь так, что челюсть начинает ныть.
— Если уж говорить об ожиданиях… Захочешь угодить — режь… как можно выше.
Он явно хотел назвать конкретный орган, но посмотрел на внучку и нагнал тумана.
И мне сложно, ой как сложно, оставить шпильку без внимания. Едва держусь!
— Дедушка, дорогой, — тараторит быстро Юля, будто дитя уговаривая, — Пойдём, ну чего ты? Мы так давно не виделись!
А Ларионову прямо не узнать! Послушная, внимательная. Как эта язва умудряется так долго держать свой ядовитый язык за зубами? Проспорила, теперь надеется свалить отказ на прихоть деда? Не исключено.