Яна Лари – Приструнить босса (страница 10)

Смешная…

Как будто первый день меня знает! Я, если что-то захочу — хоть как, но получаю. И сейчас я хочу свой выигрыш. На многое не рассчитываю, но из головы не идёт, как мы молчали, глядя друг другу в глаза, в той гостинице. В этом что-то было… Что-то такое мощное, непокорное, дикое. Мне понравилось даже больше, чем делать друг другу мозги. А уж в этом Ларионовой нет равных.

Кошу и думаю, а ведь у нас со школы так было. И при желании давно бы могли перестать задираться. Но зачем? Эмоции сгорают быстро, если жрать их пачками. Я смакую. Вечно голодный до неё настолько, что даже от колкостей срывает башню.

А в гостинице что-то перемкнуло. Теперь хочу к ней прикасаться. Мне кажется, дотронусь — получу ожоги, так велико желание.

После одуванчиков перехожу на клевер. Машу косой как оголтелый и даже себе не могу объяснить желание выпендриться. «Работяга» — крутится в мыслях ехидная реплика деда. А вот не надо меня принижать перед Юлей! Батя у меня толковый мужик. Не только помог своё дело открыть, но и руками научил работать.

Нужный эффект достигнут, Ларионова сама приходит на холм.

— Я принесла тебе воды.

Невысокая, ладная, порозовевшая от быстрой ходьбы… смущать и смущать!

— Я знал, что ты ко мне неравнодушна. — Бросаю косу и со стоном прижимаю к щеке запотевший, прохладный графин.

Сушняк у меня такой, что и ведро принеси — будет мало.

— Меня дед прислал, — отмахивается она, демонстративно отворачивая нос.

— Мне кажется, я ему понравился.

— Не обольщайся. Минут через десять завтрак будет готов. Приходи.

— Постой, — Юля даже не оборачивается. — Ларионова!

— Ну что ещё? — не выказывает она желания со мной флиртовать.

— У меня между лопаток что-то ползёт. Глянь, пожалуйста. — Поворачиваюсь к ней спиной.

— Нет там ничего.

— А так? — Снимаю рубашку и требовательно смотрю на неё через плечо.

— Так тоже ничего, — упрямится она.

— Я знаю, что очень даже «ничего». Ты насекомое ищи, не отвлекайся, — троллю её, про себя ухахатываясь с недовольной мордашки.

— Вот тут? — Она зло втыкает ноготки мне в кожу.

О-о-ох…

У меня аж дух захватывает от подсунутых услужливым воображением картинок. Как наяву вижу её на покрывале из скошенной травы с закинутыми мне на талию ногами.

— Нормально почеши! — психую от невозможности немедленно воплотить это в жизнь. — Ты что, меня боишься? Или смущаешься? Или, может, я мысли в тебе бужу непотребные, м?

— Глупости. Единственное, что ты во мне будишь — это раздражение. Накачанные самцы не в моём вкусе.

— Понятно. Значит, ты зажимаешься и очкуешь нормально дотронуться, потому что не хочешь меня. Ну да, беспощадна женская логика…

Юля решает не спорить, но прежде чем прикоснуться к моей спине, сомневается. Заминка совсем недолгая, но я успеваю заметить.

— Здесь? — хрипло спрашивает она, едва скользя подушечками пальцев под лопаткой.

Шумно выдыхаю. Не девушка, а наказание.

— Трогай меня, сказал! — уже не могу терпеть. Разворачиваюсь, перехватываю тонкое запястье и прижимаю к прессу.

Её прохладная кожа на мне ощущается как удар электричеством.

Она возмущённо дёргается в попытке вырвать руку, но я крепче сжимаю пальцы, не давая возможности отстраниться.

— Ну же, Ларионова, — порывисто подначиваю её. — Давай проверим, насколько ты равнодушна.

Звучит трындец, как притянуто за уши. Юлю подводит всё то же упрямство. Кисть под моей ладонью вздрагивает, медленно ведёт ноготками вверх. Сердце бахает в груди так, что вышибает воздух. Выдыхаю рывком и кажется, что изнутри обжигает ноздри.

Это даже круче, чем в моих фантазиях! Юля неотрывно смотрит мне в глаза. Приоткрытые губы манят, а когда я склоняюсь, растягивая предвкушение, она и не думает от меня шарахаться.

— У тебя такие твёрдые мышцы… — шелестит её голос тише ветра в траве. — Такие сильные руки… — продолжает она вводить меня в транс то ли интимным шёпотом, то ли порывистым скольжением ладоней по плечам. — Такая крепкая шея… — выдыхает с такой страстью мне в кадык, что мерещится треск пуговиц на платье. — Но самое-самое… ты знаешь что?

— Что? — спрашиваю хрипло, уже мало что соображая.

— Послушай, — Прикрывает глаза, тесно прижимаясь ко мне гибким телом, чтобы встать на цыпочки и промурлыкать на ухо: — Слышишь?.. Сквозня-я-як…

Я заторможено моргаю, пытаюсь уловить взаимосвязь.

Какой ещё на хрен сквозняк?!

— Сквозняк, Хаматов, — повторят она утвердительно, постукивая мне по лбу согнутым указательным пальцем. — Пусто! А меня в парнях мозг возбуждает.

Пытаюсь её схватить, но время упущено. Зараза уже сбегает с холма.

— Твой Дулин тоже умом не блистал! — кричу ей вслед, вспоминая недалёкого пижона из параллельного класса, к которому со школьных лет её безбожно ревновал.

Она за него даже замуж, по слухам, собиралась! Я ему дважды ломал нос — не помогло.

— Так мы и не вместе, — хохочет она, убирая за спину пшеничные волосы. — Ну всё, мне пора. Жду к столу!

Ну, держись у меня, Ларионова!

Выливаю всю воду себе на голову. Бодрит!

От орешника у дома отделяется тень. Сутулая фигура деда показывает мне кулак.

Н-да. Никакой приватности здесь.

Настроения косить больше нет. Подбираю с земли рубашку, повязываю вокруг бёдер и иду в дом.

— Если нечего надеть, дам своё, — угрожает дед, выныривая мне навстречу из темноты прихожей.

Пакет с моими вещами здесь же, на полу. Зачем Ларионова всё это выгребла из лужи — ума не приложу.

— Спасибо, я в своём останусь. — Хлопаю по рукавам, связанным в узел.

— Как хочешь. Раздетым за стол не пущу.

Просплюсь, поеду искать магазин. А пока демонстративно застёгиваюсь на все пуговицы, напоминая себе, что деда нужно приручить, а не убить.

Завтрак самый непритязательный: молоко, оладьи, творог с фруктами. Но десяток видов джемов не позволяют назвать трапезу скромной. Юля ещё нажарила сырников. Правда, мне с перепоя кусок в горло не лезет.

Разговор клеится вяло. Все друг друга украдкой рассматривают, думая каждый о своём.

— Устал я после смены. Лягу спать.

Дед хлопает ладонями по столу. Я с облегчением поднимаюсь вслед за ним.

— Я бы тоже прилёг.

— И я совершенно не выспалась, — с укором косится в мою сторону Юля.

— Тогда пойдёмте, покажу вам ваши спальни, — кряхтит дед.

Как и предполагалось, Юле выделили кровать в противоположном конце дома. Я мимоходом запоминаю расположение нужного окна. Зачем — додумать не успеваю, вырубаюсь, кажется, при первом же прикосновении головы к подушке.

Просыпаюсь, не знаю во сколько. Телефон разряжен, а на улице уже практически темно. Собирая все углы по пути, плетусь в ванную комнату. Умываюсь и чищу зубы под звуки негромкого храпа из комнаты деда.

Что это, если не подарок судьбы?