Яна Лари – Приструнить босса (страница 24)

— Что, Женя опять лепит из тебя джентльмена? — открыто угорает с него Вова.

— Представляешь, заявила, что мной только детей пугать! — возмущается старший Хаматов, тем самым подтверждая слова сына. — Потребовала включить всё своё обаяние. Я же не стрёмный, да, Юля? — Сжимает мою руку стальными тисками и добивает ТАКИМ взглядом, что ещё немного и по ноге зажурчит ручеёк…

— Он не стрёмный, — отвечает за меня Вова. — Юль, не очкуй. Папа просто волнуется едва ли не больше тебя. Пошли, с сестрой познакомлю. Такая милаха! Вот кому всё нипочём.

— Приятно познакомиться! — Оборачиваюсь к Павлу, с дурацкой улыбкой глядящему нам вслед. Может, и вправду не такой он страшный, как судачили в деревне.

Дом у Хаматовых очень уютный, светлый и большой. Больше ничего рассмотреть не успеваю, потому что всё моё внимание привлекает агрессивная музыка из дальней комнаты.

Вова прикладывает палец к губам, подталкивая меня к приоткрытой двери.

Ох ты ж ё…

«Милаха» — это метр с кепкой убойной энергии, исполняющей какой-то боевой танец. Очень завораживающий и опасный танец…

Палка в детских руках скользит так ловко, что при желании эта десятилетняя малышка могла бы отмудохать банду хулиганов.

— Повезло тебе в школе, что я так не умела, — шепчу своему спутнику, с гордостью наблюдающему за сестрой.

— Не надейся. Ты и саблей от меня не отмахалась бы, — свои слова он завершает жарким поцелуем, от которого я уплываю.

Так…

Никакого течения, Юля. Ты в гостях. И тебе ещё встречаться глазами с хозяйкой! Вот тогда ты и поплывёшь, и сквозь землю провалишься.

А сейчас точно не время! Уже без пары-тройки секунд.

Но руки Вовы гуляют по моим плечам, вызывая табуны мурашек.

— Ну вы ещё мне тут потоп слюнявый устройте, — раздаётся совсем близко насмешливый голос одновременно с тем, как край палки упирается Вове в кадык.

— Понял, не шалю, — с улыбкой поднимает он вверх руки. — Знакомься, это Оля.

— Я тебя узнала. — Прищуривает малышка левый глаз. — Пойдём, мама тебя заждалась. Уже раза два валерьянку пила. А она не борщит так даже после контрольных.

Н-да. Чувствую, одной красивой коробкой с неизвестно чем здесь не загладишь. Вечерок, похоже, будет чумовым. По крайней мере, у меня предчувствие такое.

Глава 22

— Женя, Юля, вы уже знакомы, поэтому перейду сразу к сути, — говорит Вова. — Мы, наконец-то, нашли общий язык и планируем свадьбу.

— Ну да, ну да. Нашли общий язык. Разумеется… — Скептически смотрит на пасынка Евгения Павловна.

— Я серьёзно. Юля, подтверди!

Мне совесть не позволит так кривить душой. Тем более, в лицо бывшей учительнице, решившей, судя по всему, что освежитель в интересном месте я адресовала Вове.

— Ничего подобного. Мы всё так же собачимся.

— Молодёжь шутит, — вставляет проходящий мимо Павел и смущает супругу поцелуем в плечо. — Это значит, всё у них в порядке, дорогая.

А всё-таки он по-мужски притягателен. Вова внешне очень на него похож. Невольно представляю себя рядом с повзрослевшим на двадцать лет, красиво седеющим боссом. У нас бы родились красивые дети. Вместе бы ездили в гости к родне. Семейные вечера в такой же уютной гостиной, шуточные перепалки, раз в год в поход. Счастливая, взрослая жизнь.

У меня никогда не было полной семьи, только бабушка, и теперь я с жадностью впитываю незнакомый мне вайб любви и согласия.

— Садитесь за стол, — приглашает всех Павловна. — Я сегодня возила Олю на занятия по айкидо, это на другом конце города. Времени оставалось в обрез, поэтому наготовила скромно. Мясной рулет, три салата, запеканку с грибами и голубцы. И всё. И торт из магазина.

— Стесняюсь спросить, а наготовить «нескромно» тогда это как? — шёпотом спрашиваю Вову.

Он в ответ разводит руками, показывая, наверно, кита.

— «Нескромно», если приходится накрывать второй стол. В прошлый раз я отсюда выкатывался.

— Молодёжь, о чём шепчетесь? — обращается к нам Павел.

— Я к чаю вкусняшек принесла… — Протягиваю коробку Евгении Павловне.

— Ой, это так мило! Спасибо! — С любопытством осматривает она презент. — Так обёрнуто красиво, жалко распаковывать. Прямо произведение искусства.

— А что внутри?

Вот чёрт. Знать бы самой…

— А вот попробуй угадать, мелкая сладкоежка. Юля зря, что ли, старалась, выбирала для нас что-то особенное? — Вова ловко спасает меня от прямого ответа, и лисьи глазки малышки моментально подёргиваются мечтательной дымкой.

— Я пока подумаю.

Пока Оля думает, мы приступаем к еде. Всё безумно вкусно! Зря только переживала, что кусок в горло не полезет. А какими байками деликатесы приправляет Павел!

— Мы с Женькой тоже поначалу плохо ладили. Конечно, не так долго враждовали, как вы, но подъё… — он осекается, виновато глядя на дочь, и спешно меняет формулировку: — в общем, стебали друг друга жёстко. Как-то раз Женька полдня бурьян ковыряла и свято верила, что это морковка. Балда.

— А потом он драпал от меня как сивый мерин. Весь в колючках! — скучающе роняет Павловна, но тут же с нежностью ерошит волосы мужа, когда он пытается не ухмыльнуться и одновременно скорчить страшное лицо.

— Неправда, я мужественно принял бой! — с деланным возмущением возражает Павел, подмигивая засмеявшейся дочери и доливая ей в стакан морковный сок.

— Не верьте, он сочиняет, — весело парирует его жена, пододвигая мне тарелку с сырной нарезкой.

— Это ты неправильно помнишь, — бурчит Павел, с любовью глядя на свою половинку. — Куплю тебе таблетки от склероза. Видимо, пора.

— У женщин память вообще избирательная, — Вова хоть и улыбается, но как-то натянуто, что ли.

— Прямо беда с этим. То, как ты цветы ей подарил ворованные, она запомнит на всю жизнь, а поворотники включать, ей надо каждый раз напоминать, — со смехом соглашается глава семьи.

— Хаматовы! Вы можете хотя бы при Юле не безобразничать? — просит Павловна, сконфуженно глянув на меня. — Паша, немедленно прекрати смущать девушку!..

— Не кипишуй, мать, — непринуждённо усмехается старший Хаматов. — Они больше десяти лет знакомы. Юлю уже ничем не смутишь.

— Ага, — подтверждает Вова, закидывая руку мне на плечо.

— Ой, ну вас! — резюмирует Оленька и забирает у матери коробку. — Можно я открою? — Она встряхивает подарок, прислушивается и, кивнув каким-то своим мыслям, подытоживает: — Я думаю, там мармеладки.

Все смотрят на меня. А я что? Я не против. Мне всё ещё неловко от всеобщего внимания.

Оля так долго расправляется с шуршащей бумагой, что мы, взрослые, снова отвлекаемся на салаты. А потом плавно, словно волна откатилась, повисает тишина. Подняв рассеянный взгляд от тарелки, утыкаюсь взглядом в малышку, такой невероятной озадаченности, что словами не описать.

Горло сковывает спазм.

Смотрю ниже — белая надпись на красном картоне: «18+ Набор для тех, кто не боится Бабы-Яги, потому что уже взял ипотеку».

Ну, то есть, для взрослых.

Милый боженька, помоги мне провалиться сквозь землю!

Я так и знала, что вечер будет говённым. Прям задницей чувствовала. И негатив у меня в голове ни при чём.

Вова правда не знал или это очередная проделка?

Кошусь на своего начальника, сидящего рядом на диване так близко, что я чувствую тепло его тела плечом.

— Откуда у тебя этот подарок? — шиплю, когда сковавший моё горло обруч немного отпускает.

— Валера подкинул в качестве комплимента от всей команды кофейни.

Имя дарителя действует на меня как ушат холодной воды.

Быстро прикинув полёт больной фантазии напарника, вскакиваю с дивана. Наливаю себе полный стакан сока, махом выпиваю, не чувствуя вкуса, и ещё пару секунд раздумываю — не сунуть ли голову вон в тот большой аквариум. Мне точно не помешает остыть, потому что сотрясшая тело паника грозит меня спалить.

— Пойду смотреть мультики, — хихикает Оля. — Позовёте, когда будет торт.