Яна Лари – Приструнить босса (страница 23)
Едва не заработав нервный тик за время вечернего наплыва посетителей, считаю секунды до окончания смены. Достал меня скотина. Просто до исступления!
Стоит отлучиться на пару минут по нужде, и тут он не дремлет. Телефон начинает трезвонить прямо в кабинке! Я спускаю трусы, достаю из кармана фартука свой мобильный и тихо рычу, хорошо понимая, кто мне звонит.
— Я сижу на унитазе и мечтаю окунуть в него тебя головой! — ору в микрофон. — Предварительно запихав тебе в зад освежитель для туалета! Задрал ты меня, сволочь! Не светит тебе сегодня потрахаться, так и знай!
— Э-э-э… — голос в трубке совсем не принадлежит Валере, более того — он женский! — Юля? Это Евгения Павловна.
Абзац. Вот это меня угораздило.
— О-о-ох… — только и получается вымолвить, сгорая от позора. — Простите, это всё не вам!
— Я так и поняла, — крайне сдержанно отзывается моя бывшая математичка. — Я только хотела уточнить, тебе к девяти будет удобно?
— Вполне, — истерично киваю, хотя неудобно в глаза ей смотреть мне теперь будет даже в следующей жизни.
— Хорошо. Приятно… В общем, до встречи, — торопливо заканчивает она разговор.
Кошмар. Просто страшный сон любой отличницы.
Боже, как теперь пережить этот ужин?
Глава 21
— Приеду через четверть часа.
Вова резко отключаются, не оставляя мне возможности дать заднюю.
В сердцах откидываю телефон в сторону. Судорожно размышляю, что делать?
Если не выйду, будет только хуже — босс припрётся не в духе, отчитает, как нагадившего в тапки котёнка, и за уши потащит знакомить с родителями.
С одной стороны, тактичные люди сделают вид, что ничего из ряда вон не прозвучало. Хаматов же из приличной семьи? Ну, допустим. С другой стороны, я теперь в каждом слове буду слышать намёк. И не факт, что безосновательно!
Прикрыв на секунду глаза, всё же беру себя в руки, а руки в ноги и топаю в кондитерский. Надо подсластить пилюлю. Пусть я теперь хамло, но хамло воспитанное, с пустыми руками в гости не хожу.
Времени принять после работы душ почти не остаётся. Приходится забить на макияж и скрутить сырые волосы в пучок. К брюкам выбираю самую строгую рубашку, что есть в гардеробе, тайком надеясь таким нехитрым способом исправить впечатление.
Хороша же я была, когда вместо приветствия сказала, что сижу на унитазе. Вспомнив, что ещё наговорила, передёргиваюсь. Трындец. Павловна теперь точно думает, что я сумасшедшая и внуков от такой психички им не надо.
Стоп. Это что за мысли на ночь глядя? Откуда в них дети?! Я кофейню открыть собираюсь, а не горшки выносить. Бабушка зря, что ли, мне вдалбливала: на мужчину можно опереться, но стоять при этом надо на своих ногах! А мне до независимости, как до Луны.
Уже в прихожей, получаю СМС от Вовы: «Поднимаюсь».
Обуваясь, быстро пишу ему, чтоб ждал внизу, я уже спускаюсь. Не время испытывать его нервы на прочность.
И вот выхожу я во двор, не в состоянии даже слова вымолвить, так запыхалась.
Босс ждёт меня у машины, меряя шагами тротуар под пристальным взглядом рыжей дворняги. Выглядит мой кавалер просто потрясно. Шикарный костюм, глубокого серого цвета, расстёгнутая на две пуговицы чёрная рубашка, роскошный аромат парфюма, и эта его вечная полуулыбка, застывшая в уголке красивых губ. Непринуждённая элегантность, как будто собрался на светский приём. Я в сравнении с ним моль бледная.
— Ну привет, — произносит он, беззастенчиво осматривая меня с ног до головы. — Ты чего оделась как на школьную линейку?
— Не нравится, могу остаться дома, — предлагаю жизнерадостно.
Появившаяся было надежда на моём лице стирается вмиг, словно ластиком, стоит увидеть предупреждающе сузившиеся глаза начальника. Поняла, молчу, не нарываюсь!
— В машину! — командует Вова, для верности придерживая меня за руку, чтоб не сбежала. От его ладони под ткань проникает тепло, добавляющее градусов моему волнению. Сглотнув, я поднимаю на него смущённый взгляд. — Имелось в виду, что ты какая-то… сама не своя. Юль, это всего лишь ужин. Никто тебе оценки ставить не будет, расслабься.
Ой, всё. Для него деда за попу щипнуть в порядке вещей. А я не могу так. Постоянно верчу в голове всё, что ляпнула, и представляю мысли Евгении Павловны. У меня на нервной почве зуд под кожей!
— Как скажешь. — Покорно усаживаюсь в машину.
Хаматов прав, я однозначно не в себе. Иначе не могу объяснить, почему полчаса туплю в лобовое окно, убеждая себя, что всё хорошо, когда чутьё твердит обратное. Нет бы задуматься, где же собака зарыта.
Фееричная идиотка… подытоживаю про себя, резко похолодев.
Как можно было так облажаться?! Ну как?!
— Разворачивай машину! — Чуть ли не подпрыгиваю на месте.
Вова бьёт по тормозам, едва не вырулив на встречную.
— Что случилось? Утюг забыла выключить? Плиту? Воду? Да не молчи ты, ну?!
— З-забыла, — киваю, готовая завыть от злости на себя. — Торт! С пустыми руками я не пойду!
— Ларионова! — выстанывает он с облегчением. — Отсутствие
— Я замечу! Я же не просто так, наверно, битый час выбирала, старалась… Для меня это важно. Ты не понимаешь? — мне обидно до слёз, что всё так скверно складывается. Прямо косяк на косяке. Я не какая-то фря безалаберная. И уже реально страшно… — Может, это знак? — Смотрю на Вову дурными глазами. — Если раз, второй, третий — осечка, то неспроста?
— Ну какой ещё знак? — повышает он голос, чем едва не доводит меня до истерики. День был ни к чёрту, нервы сдают. — Юль, — смягчает он тон. На часы посмотри, ну куда возвращаться? Мы опаздываем…
— Ещё и опаздываем! — завываю, с ужасом глядя в экран телефона. На всё про всё у нас семь минут! Этого не хватит даже, чтоб заехать в ближайший магазин.
— Так, красавица моя. Давай без кипиша. Тут ехать осталось — при желании можно доплюнуть. Сейчас с ветерком домчу, будем в срок. А подарок сзади возьмёшь. Мне сегодня вкусняшек подкинули к чаю. Скажем, сама выбирала, старалась.
Я заглядываю на заднее кресло, ожидая увидеть что угодно. И в принципе, уже согласна даже на пряники в кулёчке. В моей ситуации это всё-таки лучше, чем ничего. Но там что-то крутое, упакованное в кофейную подарочную бумагу с золотистым бантом.
Я хочу поинтересоваться, откуда вдруг красотища такая, да ещё так вовремя, но Вова меня опережает.
— Кстати, о знаках. Ты не находишь, что такие удачные совпадения — редкость? Негатив только у тебя в голове. А на деле смотри, как всё круто сложилось.
Угу, круто было бы, если б связь пропала, когда я Павловне грозила туалетными карами. Вот то прям удача удач! А так…
Но всё равно я ему благодарна. Пусть не преднамеренно, но выход нашёл.
— Вова, — зову севшим от эмоций голосом. — Иди я тебя поцелую! — Машина снова виляет, на этот раз в клумбу, и я быстро добавляю: — Потом!
Блин, опять я всё испортила?
Босс, играя желваками, тормозит у высоких ворот. Мы приехали?
— Нет уж, сейчас целуй! Знаю я твои «потом».
Время поджимает, но я испытываю такой острый приступ благодарности, что впиваюсь ему в губы как безумная, едва различая в полумраке салона очертания его удивлённого лица. Вижу блеск в тёмных глазах от света фар проезжающей мимо машины. Ловлю рваный выдох с примесью изумлённого стона. Чувствую напряжение в накрывших мой затылок пальцах. И в голове мелькает шальное: «Стоило согласиться хотя бы ради того, чтоб пережить эти пару мгновений».
— Может, в другой раз приедем знакомиться? — глухо рычит он, стоит мне отстраниться.
— Второй раз точно не решусь, — признаюсь я честно, и что-то такое, видимо, мелькает в моём лице, потому что Вова со вздохом меня отпускает.
Он первым выходит из машины и встаёт неподвижно у открытой двери, задрав голову к небу.
— Подарок не забудь.
Я забираю нарядную коробку. Там точно не торт, слишком лёгкая. И, если немного встряхнуть, гремит…
Ну, раз дарили «к чаю», значит, точно печенье.
— Пап, привет! А вот и мы.
Я поворачиваю голову к дому, откуда к нам идёт здоровенный мужик, под два метра ростом, с такой же тёмной, как у Вовы шевелюрой.
Изобразив из себя изваяние, что, в общем-то, не сложно, учитывая его мутную репутацию, я старательно разглядываю тротуарную плитку.
Мне жуть как интересно, какой он — мужчина, сумевший украсть сердце такой неординарной личности, как Евгения Павловна. То, что мужик хорош собой — это и ежу понятно. Но вот сама энергетика, жёсткая и какая-то первобытная, вгоняет в ступор, заставляя безотчётно жаться к Вове.
— Дорогая Юля, — начинает он издалека голосом, полным мёда и патоки, — Рад приветствовать тебя в нашей скромной обители. Пожалуйста, чувствуй себя как дома. Ах да… — протягивает мне большую и на вид тяжёлую ладонь душегуба. — Меня зовут Павел, я отец этого прекрасного молодого человека.
Сдавленный смех сбоку переходит в гомерический хохот.