Яна Лари – Приструнить босса (страница 25)

— Жень, а ты переживала, что мы смущаем девушку, — недоверчиво хмыкает её отец.

— Я не знала, что подарить… — Потерянно развожу руками.

Больше слов в моё оправдание не находится. Я жалею, что дома меня не ждёт не выгулянный кот. Просто стою и моргаю. Положение спасает Павел. Он так хлопает ладонями по столу, что приборы подпрыгивают.

— Не знаете, что подарить — дарите сразу внуков!

И открывает коробку.

Мы, не сговариваясь, подаёмся вперёд.

Глава 23

В звенящей тишине Павел выкладывает на стол пакетик с белым порошком, ещё один, побольше, с травой, прозрачно-синие таблетки и, мать его, презервативы!

Евгения Павловна сконфуженно поправляет очки.

— Самое время сказать: «мне это подкинули!» — выдаю с истеричным смешком и поворачиваюсь к своему начальнику. — Я тебя убью, — шепчу Вове одними губами.

— Мне нужно срочно сделать звонок. По работе, — цедит он, подрываясь с дивана.

Хлопает входная дверь, но с улицы прекрасно слышно зверские вопли: «Уволю! Всех! К чёртовой матери! Какое, на хрен, спокойно?! Я с тебя, осла, шкуру спущу!».

Далее следует то же самое, только в разных менее цензурных вариациях. Между тем распаковка ещё не окончена. На дне есть ещё что-то, чего Павел не достаёт, просто какое-то время молча изучает. Я, пожалуй, готова сделать ставку на резиновый член или даже боевую гранату…

— Юля, а ты всегда так тщательно собираешься в гости? — нагнетает глава семейства, правда практически сразу заходится добродушным хохотом. — Смело. Но задумка что надо. А интрига — вообще улёт!

И с этими словами вспарывает пакетик.

— Паш, что ты делаешь? — Павловна аж привстаёт встревоженно, при виде того, как супруг втирает горстку белой пудры себе в десну.

Он достаёт из коробки и передаёт ей последний элемент сюрприза — небольшую бумажку с печатным текстом.

— Читай.

— Набор для настоящих бунтарей. Только революция, только хардкор! Открывайте коробку, смелее, здесь всё серьёзно… — зачитывает она под мой мысленный фейспалм дрожащим голосом. — Состав: белый порошок — всего лишь невинная сахарная пудра, очень ароматный десерт! Изысканный байховый зелёный чай «Сенча», его вы в кофе-шопе не купите. Нереально вкусная карамель. Рецепт этих конфет настолько секретный, что два наших кондитера уходят готовить его в специальный вагончик посреди пустыни. Прикольная жвачка в двусмысленной упаковке для экстра защиты. От глупостей. Потому что иногда лучше жевать, чем наговорить лишнего. А вы что подумали?

— А я думал, что меня ожидает кислое застолье с занудой, перед которой нельзя опростоволоситься, потому что её до безумия любит мой сын. А теперь вижу, что Вовка неспроста запал, ты стопроцентно наша! Добро пожаловать в семью, Юля. — Тянется он ко мне через стол, чтобы заключить в свои медвежьи объятия. — Жень, что скажешь?

— Что Вову иногда реально хочется хорошенько треснуть… Ну или проделать всё то, что ты мне в красках рассказывала по телефону, — доверительно сообщает Павловна и обнимает меня с другой стороны. — Но он славный парень. К тому же Хаматовы не отступаются. Ты не пожалеешь о сделанном выборе.

Внутри меня разливается тепло, а на душе спокойно, как бывает только дома. Здесь. В объятиях двух, по сути, чужих мне пока людей, знакомства с которыми я так боялась. Даже если они про подарок всё поняли, то поддержали меня, как смогли. И их этот жест, он искренний, очень добрый. Это тоже чувствуется. Здесь меня примут такой, какая я есть — мнительной, временами упёртой и несдержанной.

— Что я пропустил? — С улицы возвращается Вова, слегка охрипший от интенсивности переговоров и малость охреневший от открывшейся его глазам картины. — Надеюсь, это не то, что я думаю и вы не пытаетесь в четыре руки задушить мою невесту. Кстати, сюрприз…

— Удался. — Жестом показываю ему, чтоб помалкивал.

— Ну, я так и подумал, — фыркает он.

— Сын, — оборачивается Павел, вмиг становясь серьёзным. — Так что, когда свадьба?

Ожидание ответа заставляет моё сердце забиться чаще. И вот совсем не от досады, кто бы мог подумать…

— Я ещё предложение не сделал.

— Очкуешь?

— Паша, что за выражения? — Закатывает глаза Евгения Павловна.

— А кого мне стесняться? Здесь все свои, — Бесконечно удивлённо смотрит на неё супруг.

Вова открывает рот, чтобы объясниться, но отец движением ладони показывает ему — помалкивать и слушать. Он говорит, глядя исключительно на сына:

— Юля нам очень нравится, но не в этом дело. У вас двоих горят глаза. И мне бы очень хотелось, чтобы этот огонь вы не растрачивали на всякие глупости.

— Я тебя услышал. Не переживайте, правда. У нас всё будет зашибись! И, кстати, нам уже пора ехать, — Вова спокойно и ровно даёт понять, что всё хорошо. Мне и своей семье заодно, что добавляет его словам убедительности.

Мы останавливаемся во дворе и ждём, когда Павловна соберёт пасынку «кое-что на завтрак». Он удивительно естественно приобнимает меня за талию, пока прощается с сестрой.

— Я тоже выйду замуж за кого-то такого же крутого, как Вова или папа! — авторитетно выдаёт маленькая Оля.

— Наверно, у тебя уже есть кто-нибудь на примете? — радуюсь возможности немного посекретничать. У меня не было сестры или близких подруг, и неожиданного вот такого доверительного общения мне не хватает.

— Такой же? — Скептично фыркает девчонка. — Ну, если только тренер. Его все уважают. Правда, он уже очень старый, умрёт, пока я вырасту.

— А не умрёт — я помогу, — смеётся Вова. — Он же на изюм похож! У тебя, что ли, мало красавчиков в классе?

— У этих мозги как изюм, — кривится Оля.

— Так они поумнеют, когда подрастут. Юля, скажи ей.

— Нам нужен сразу умный, не абы кто, — поясняю с улыбкой. — Это же неплохо. Что ты распсиховался? У Оли просто боевой характер, не каждому по зубам.

— Кому там надо дать по зубам? — Возвращается к нам Павел с тремя пакетами.

— У вас холодильник сломался? — комментирует Вова объёмы «завтрака», игнорируя вопрос.

— Нет, у нас сын — холостяк, — язвительно парирует глава семейства. — Бери и не выделывайся. Женишься, тогда и руки отдохнут.

— Что за двусмысленные намёки? — притворно сокрушается начальник под мой сдавленный смех.

— А это не намёки, это я тебе как холостяк со стажем говорю. Женя мне вкус к жизни вернула.

— Интересно, а что ты обо мне будешь рассказывать? — спрашиваю у Вовы после того, как мы тепло попрощались с его семьёй.

— Что ты выпила всю мою кровь, и я теперь тень твоя.

Он в шутку прижимает меня к груди, а я не отстраняюсь. Наоборот, зарываюсь носом в воротник его рубашки, улыбаясь как пьяная.

И всё-таки сегодня удивительный вечер. Странный, местами нервный, но такой настоящий, что не хочется, чтобы он заканчивался.

Тихий шум мотора, красивые мужские руки на руле, приятная музыка в салоне, неясный трепет в груди — не бабочки в животе, но что-то большее. Вова молча ведёт автомобиль по дорогам засыпающего города, а я не знаю, как оттянуть момент прощания.

— Зайдёшь ко мне? — спрашиваю негромко, неотрывно наблюдая за его спокойным профилем.

— Ты же в курсе, что я взрослый мальчик? — отвечает он, не отрывая глаз от дороги.

— Да, я всё понимаю.

И особенно то, что буду жалеть, если отпущу его…

Глава 24

— Что же ты раньше меня кухонный шкаф чинить не позвала? — Босс поднимается с пола, где провёл последнюю четверть часа, и громко хлопает дверцей, не щадя мебели, знававшей лучшие дни.

Меня необъяснимо веселит его едва прикрытое раздражение. Так и хочется съязвить.

Что, впервые тебя девушка приглашает поработать не тем, чем обычно подразумевают под предложением зайти?

Но я держу иронию в себе, конечно же. Не дура ведь, вижу, какими потемневшими глазами он на меня смотрит. Если Вова что-то и заподозрил, подтверждать его выводы недальновидно.

Мастера вызвать ему мужская гордость не позволила. Она же мне организует приключения на пятую точку, стоит лишь подкрепить его подозрения.

— Я полку кастрюлей снизу подпирала. А теперь решила в ней сварить компот, и всё обвалилось, — делаю невинные глаза, прислоняясь бедром к подоконнику. — Ну и решила поэксплуатировать тебя немножко.

— Работой довольна? — мрачно спрашивает он, не сводя с меня цепкого взгляда. А у меня от его голоса сердце заходится, и кровь к лицу приливает.

Мне плевать, честно говоря, на ту полку. Квартира светлая, чистенькая, но старая. Стоит чуть громче чихнуть, где-то что-то непременно отвалится. Я привыкла. Просто хотела понаблюдать за ним со стороны.