Яна Лари – Их (не)порочный ангел (страница 5)

Трое крепких солдат дружно избивают Макса у бетонного парапета, метров пятьдесят от террасы «Парусов». Трое! Их трое здоровенных детин на него одного! Чёрный вихрь его волос плотно присыпан пылью и весь он, закрывающий голову сцепленными на затылке руками, смотрится душераздирающе под градом ударов, обутых в тяжёлые берцы ног.

Я, конечно, предполагала нечто подобное, но воочию всё выглядит даже чудовищнее, чем рисовало воображение.

Чуть поодаль замечаю светловолосого парнишку. Павел, кажется. Бывший одноклассник Макса. Скорее всего, именно благодаря его звонку нам стало известно, что Макс встрял в очередные неприятности.

Дура-а-ак… Какой же Макс упрямый дурак. Будто нарочно проблем себе ищет.

Пока Паша шарит вокруг себя, щуря подбитый глаз и безуспешно пытаясь нащупать очки, Рома с разбега подсекает ноги одному из солдат. Чем моментально переключает на себя агрессию атакующих.

Их больше. Каждый из них крупнее и даже на вид физически сильнее худощавого, поджарого Ромы. Но в ярком свете горящих вдоль набережной фонарей я чётко вижу его сжатые челюсти и совершенно дикие, горящие бешенством глаза. Человеческого там нет ничего: ни сомнений, ни страха. Сейчас это зверь, готовый порвать за родных.

Его движения молниеносны, иногда едва уловимы глазу. Короткий удар в кадык: резкий, без замаха — и второй валится на тротуар. Вместе братья будто черпают друг от друга силы, действуют слаженно, будто единый механизм. Макс, мотнув головой, сразу же поднимается на четвереньки. Швыряет упавшему в глаза пригоршню земли с клумбы. Рома тем временем вырубает третьего ударом ноги в пах и тут же догоняет боковым с левой в открывшуюся челюсть.

Это мало похоже на красивые кадры из боевиков. Всё происходит очень жёстко и быстро. Движения смазаны скоростью атак, частично скрыты за тучей поднявшейся пыли. Я даже не успеваю как следует запаниковать, когда братья подбегают к машине, придерживая под руки спотыкающегося Пашу.

На автомате выполняю короткий приказ таксиста открыть дверь. Все трое резво втискиваются на заднее сиденье. Водитель — невозмутимый бородач — молча вжимает в пол педаль газа.

Макс сразу пересаживает меня к себе на колени. От напряжения сводит мышцы, я даже дышать боюсь, чтобы не причинить балбесу лишнюю боль. Из-за высокого роста мне приходится сгорбиться, а затем приобнять его одной рукой за плечи. В нос ударяет сильный запах пыли и его собственный. Табачный. Агрессивный. Уши начинают гореть, когда ловлю шальной взгляд на своей груди. Графитовые глаза смотрят по обыкновению прямо и дерзко.

— Вот скажи мне, какого хрена ты на них полез? — грубо отвлекает брата Рома, стирая тыльной стороной ладони кровь под разбитой бровью. — Я тебя, придурка, только в прошлом месяце от условного срока отмазал.

— Меня, кажется, тошнит, — болезненно кривится Макс.

— Головокружение, шум в ушах? — спохватываюсь я, встревоженно вглядываясь ему в глаза. — Это может быть из-за сотрясения.

— Это из-за нотаций, которые извергает Рома, — хрипло выдаёт он отмахиваясь. — В кого ты только такой нудный, а? Гордиться должен. Я вообще-то героически спасал честь дамы.

— Ты собирался впечатлить какую-то доступную девку, а в результате тобой подметали набережную? Я ничего не путаю, герой? — иронизирует Рома.

На волне адреналина они могут по-дружески шпынять друг друга часами. Утешает одно, ребята судя по пикировкам, не сильно пострадали. Пару ушибов и ссадин не в счёт.

— Будь няшей, завались, а? Твои проповеди омерзительны. — пальцы Макса впиваются мне в бок, выдавая закипающее в нём возмущение. — И почему сразу — доступная?

— Ещё скажи она ночью в бар помолиться зашла, — на лице Ромы играют желваки. Взглядом, каким он прожигает вцепившуюся в меня руку брата, можно железо плавить.

— Она там работает, — запальчиво рубит Макс. — Я что, по-твоему, должен был спокойно смотреть, как какие-то бухие уроды лапают девчонку? А если Катьку кто-нибудь так? Тоже скажешь, не вмешиваться?

— Остановите у перекрёстка, — подаёт голос Павел, обращаясь к таксисту, и с бесконечно усталым выражением лица протирает треснувшие очки о футболку. — Всем пока. Я домой.

— Ещё погудим, — подмигивает ему Макс.

Рома первым выходит из такси, чтобы пропустить Пашу.

— Нет уж. Мне одного раза хватило, — шёпотом бросает тот, выбираясь из салона.

— Если Катёнка кто-нибудь обидит, мы ему голову открутим. Но вместе, усёк? — Закрывает тему Рома, как только такси возобновляет движение. — Кать, а ты пересядь, — требует с нажимом.

— Раскомандовался, — усмехается Макс, выразительно закатывая глаза и помогая мне устроиться между ними.

— Номерок хоть взял, заступничек? — обращаюсь к нему не столько из любопытства, сколько чтобы отвлечься от волны мурашек, побежавшей по руке от случайного соприкосновения с предплечьем Ромы.

— Зачем? Я вступился бескорыстно.

— Не знаю… Просто мне кажется, что Инга обрадуется, если ты направишь свой шквал энергии в мирное русло. По крайней мере, перестанет терзать тебя смотринами.

— Чё-ё-ёрт, точно… — страдальчески тянет Макс, что-то внезапно вспомнив. — Это ж мне завтра опять лапки дочери Лебедевых из своих трусов вытряхивать.

— Катёнок дело говорит. — поддерживает мою идею Рома. — Раз не созрел до отношений, чего ломать себя? Но можно же попросить кого-то просто подыграть разок. Только представь себе — больше никакого головняка и нотаций. Кайф.

— Ну не знаю… Может, ты и прав.

— Я прав, — настаивает Рома. Нас немного кренит на резком повороте, и его ладонь жёстко накрывает моё колено.

Я проглатываю судорожный выдох. Закрываю глаза. Мне категорически не нравится ноющее ощущение, незамедлительно зародившееся внизу живота. С растущим ужасом осознаю, что начинаю к нему что-то испытывать. Что-то очень далёкое от детского обожания и вообще от каких-либо родственных чувств.

Рома несвободен. У него есть Вероника, с которой брат готов пылинки сдувать. Зачем я только влезла со своим «подходит — не подходит»? Дура. Чужая семья — потёмки. Сама осуждала Ингу, сломавшую маме жизнь, а мне счастливое детство. Чем я лучше неё с такими-то стрёмными мыслями? Но едва вспоминаю, как страстно Рома задирал на жене платье пару часов назад, как сердце начинает нещадно припекать.

Ладонь Ромы тем временем сдвигается выше. Не сильно — всего на пару миллиметров. Вид его смуглых пальцев на моей белоснежной коже вызывает неподконтрольную дрожь. Нельзя сказать, что я тому рада.

Может это вовсе игра воображения.

Может, мне так хочется, а он, ни о чём не подозревая, ушёл в себя…

Может…

Ох, нет.

Рома всё-таки бросает на меня короткий, быстрый взгляд. Не знаю, что он видит, но его кадык дёргается как-то слишком волнующе и резко. А потом и ладонь невыносимо медленно, с нажимом поднимается ещё выше, проскальзывает на внутреннюю сторону бедра.

Ох, мамочка… С моего лица, кажется, вся кровь книзу стекается, бьёт горячей волной в самое интимное место.

Сделав над собой усилие, мягко отодвигаю его кисть назад. Сержусь на себя, потому что каким-то шестым чувством, женской интуицией или не знаю, чем там ещё, понимаю, что сама его невольно провоцирую своей реакцией.

Рома взрослее, едва ли он не замечает, как рвётся моё дыхание и предательски высыпают мурашки. Он перевозбуждён после драки и всё ещё пребывает во власти инстинктов. Это никакое не влечение или, тем более, симпатия. Всего лишь рефлекс.

И мы здесь даже не одни.

Затравленно осматриваюсь, желая убедиться, что водитель занят дорогой, а Максу всё ещё есть над чем подумать.

Макс сразу перехватывает мой взгляд. С пытливым выражением лица принимается разглядывать мой нос, губы, шею.

— Ну и чего ты подвис? — Теперь уже пальцы Ромы ревниво впиваются мне в кожу, причиняя какую-то тянущую, неправильную боль.

— Я знаю, кто мне поможет, — произносит Макс, по-хозяйски закидывая руку мне на плечи. Его вкрадчивые интонации ох как настораживают.

Боюсь даже представить, что он придумает на этот раз. И не зря, как оказывается.

— Ночь, улица, фонарь, аптека. Бессмысленный и тусклый свет… — Макс зычно цитирует Блока, вдохновлённый схожестью декораций, пока я обрабатываю ссадины на его многострадальном лице.

В нашем дворе за зданием круглосуточной аптеки всего одна двухместная скамья. Рома, будучи старшим, уступил её нам, а сам курит, прислонившись плечом к рекламному пилону.

Красивый, как падший ангел. Злой как чёрт.

— Бессмысленная и тусклая — лампочка в твоём мозгу, которая генерирует идеи, — едко осаживает он поэтический порыв брата.

— Так твою идею развиваю, между прочим, — не остаётся в долгу Макс. — Не мне тебе рассказывать про женские загоны. Пара фиктивных свиданий и она уже качает на тебя реальные права. В общем, для меня это пройденный этап. Второе свидание — красная кнопка. Danger. Не влезай — убьёт! А у Кати иммунитет. Она меня опухшим с бодуна видела чаще, чем ты мнёшь сиськи своей жены.

— Не заговаривайся, — предостерегает Рома.

Я пока не решила, как реагировать на происходящее, поэтому не реагирую никак. Выкидываю использованные ватные диски в урну, прокручивая в уме затею Макса и так и этак. Ну бред же, с какой стороны ни глянь.

Стараюсь, чтобы голос звучал естественно, когда подношу к лицу Ромы чистый диск, смоченный в перекиси.

— Нагнись, бровь обработаю.