Яна Лари – Их (не)порочный ангел (страница 6)

Он не сводит пристального взгляда с моего рта, будто пытается читать по губам.

Уже второй раз за ночь.

Без понятия, о чём Рома думает, но скажи он сейчас что-нибудь, мне точно пришлось бы краснеть и переспрашивать. Реальность неумолимо расслаивается на две параллели — стандартные: «было — стало».

Я знала, что он и мухи не обидит. В прямом смысле. Накроет бумажным стаканчиком и выпустит в окно.

Что он никогда не станет флиртовать с другой за спиной Вероники.

Что он не любитель читать нотации.

Что счастлив в браке.

Что не пьёт.

Да чёрт.

Я ничего о нём не знаю!

Какой ты на самом деле, Рома?

Лицо Ромы становится напряжённым. Он будто решает, как поступить. От волнения в ушах стоит тяжёлый ватный звон. Раньше между нами не было неловкости, и это ранит. По сожалению в глазах вижу, что ему она в тягость тоже.

Всего один случай, взгляд на человека под другим углом, и словно навигатор сбился. Мысли несёт такими дебрями, что непонятно, получится ли вырулить туда, где было просто. Такой пустяк… Горсть гальки в лобовое… И не осталось никаких иллюзий — мы не родные. Никогда ими не были.

Рома моргает и тут же, будто спохватившись, устало улыбается.

— Не нужно, Катёнок. Дома нормально умоюсь.

— Ну, пошли тогда? — Макс подносит пальцы к разбитой губе. Шипит.

— Куда? — уточняю я дрогнувшим голосом.

— Обрадуем мать, что у нас «любоффь».

Повисает пауза. У меня в голове нет ни единого довода в пользу предложенной авантюры. Только привычка стоять друг за друга горой. Он бы пошёл мне навстречу не раздумывая.

— Забудь. — Рома жёстко смотрит на брата исподлобья. Таким взглядом можно сваи заколачивать, но в конкретном случае без толку. Макс уже загорелся.

— Не лезь в это. Ты старший, вот и следи, чтобы нашу сестрицу кто попало не лапал. Не то жене шепну, что собирал с твоей щетины чужие волосы. Кать, зацени. Светленький. Как у тебя… — С его лица медленно сходит дурашливая улыбка. Макс недоверчиво качает головой. — Это твой, да?

Осуждение в его тоне заставляет внутренне сжаться. Нас выдаёт не волос, а невысказанный вопрос в глазах, когда мы с Ромой быстро переглядываемся.

Ничего же не было?

Ответ, видимо, придётся найти для начала в себе.

— Смотрю, тебе по голове хорошо прилетело, — бросает Рома с неестественной бравадой.

Отворачивается. Широким шагом идёт к парадной двери дома.

— Мне может и прилетело. А тебя-то чего так перекосило, братишка? — Макс хватает меня за руку, тащит за собой. Я едва поспеваю.

Рома резко разворачивается, придерживает дверь открытой, но в подъезд не заходит.

— Поднимись-ка одна. Мы ещё немного свежим воздухом подышим.

Я упираюсь. Мышцы становятся деревянными. Боюсь, что они подерутся, повздорят. Из-за меня. Ну почему всё так по-дурацки складывается?

— Катёнок, мы просто поговорим, — мягко настаивает Рома, но от меня не укрывается тот факт, что в его позе напряжения становится больше. — Нам не из-за чего жестить.

— Да не нервничай так, Катюш. Смотри, как у Ромы вены на висках раздулись. Ты же не хочешь, чтоб по нему грохнул инсульт? — глядя на брата с эхом насмешки, подталкивает меня в спину Макс.

Спорить бесполезно. Закрываю за собой дверь, прислушиваясь к тишине, затем не чувствуя под ногами ступенек, взбегаю по лестнице. Никогда не подслушивала и сейчас не намерена начинать. Оно всё к лучшему. Макс бывает неуправляем, но Рома никогда не позволял ему слетать с катушек, а недомолвки хуже любой стычки.

В квартире темно и тихо. Первым делом наведываюсь в ванную, убираю бутылочку с перекисью в аптечку, умываю горящее лицо. Стараясь не шуметь, захожу к себе в комнату.

Свет загорается неожиданно. Я зажмуриваюсь, оглушённая вспышкой больше, чем неожиданным хлопком по выключателю.

— Явилась, соплячка? — доносится сбоку голос Инги. В нём столько холода, что кровь в жилах стынет.

Глава 4

— Ни в какую «любоффь» ты с Катей играть не будешь, — коротко ставлю брата перед фактом.

Коротко, не потому что уверен в его понятливости, а потому что крышу у меня сегодня рвёт конкретно. Не хочу заострять на этом лишнее внимание.

Во всём виновата неудовлетворённость. И Катя. С её острыми коленками, бархатной кожей и ответным интересом. Подозреваю, неосознанным, но вполне однозначным. От неё прямо фонит чувственностью, хорошим, жарким сексом, претендовать на который я, женатый мужик, не имею никакого морального права.

По-хорошему даже думать в эту сторону кощунство.

— Март, я вот не пойму, у тебя с этим реально какие-то проблемы? Что вообще за брачные игры вы сегодня исполняли? — долбит по больному брат. — Разводиться надумал?

— Нет, — рублю без раздумий.

Даже не будь мы практически семьёй, разрушить брак, в который когда-то вступил по любви, потому что у тебя вдруг встал на другую — бред.

— Ну так нахрена разыгрывать драму в три акта?

Господи боже, что за упёртый пацан.

— А ты напряги извилины. Катю мать шпыняет дело и не дело. Представь, что начнётся, если прогремит эта новость… Думаешь, Кате без тебя проблем мало? Когда ты стал таким бездушным, Макс? Зачем давишь на её безотказность?

Тянусь в карман рубашки, но чертыхаюсь, вспоминая, что последнюю сигарету выкурил буквально пару минут назад.

— Кате давно пора учиться себя отстаивать, — гнёт своё брат. — В жизни пригодится. Хватит всем угождать. Вот и попрактикуется. Я о ней позабочусь в случае чего.

— Забудь.

Выходит слишком резко. И громко. И абсолютно не в свойственной мне манере.

Взгляд Макса стекленеет. Это плохой признак. Хуже просто некуда. Всё, братец упёрся. Кранты. Теперь хоть башку расшиби — не поможет.

— А я тебя не спрашиваю. Ты не хуже меня знаешь, что Катю я в обиду не дам. Вот только какого хрена разбушевался, непонятно. Есть что добавить? Вперёд. А нет — иди жену воспитывай. Мы уже не маленькие, между собой сами разберёмся. Если и проснёмся в одной койке, то я в отличие от некоторых свободен как ветер… Или мне не показалось и тебя именно это бесит?

Как всегда, Макса заносит. Приходится напомнить себе, что у него с детства повышенная нервная возбудимость. Последствие родовой травмы. Я не вникал, но это как-то связано с тем, что брат едва не задохнулся, обмотавшись пуповиной. В такие моменты мне бывает достаточно вспомнить, что любимого балбеса в моей жизни сейчас могло бы просто не быть.

Набираю в лёгкие побольше воздуха. Выдыхаю. И крепко обнимаю Макса. Только конфликтов нам для полного счастья не хватало.

Я и без этого последнее время в постоянном напряжении. Сдерживаюсь во всём, начиная от элементарного мата, заканчивая навязчивым желанием не словом, так силой решить разом все проблемы. Например, заставить ту же Веронику начать уже активно подключаться к созданию нашего общего, сука, будущего. И весь кипящий внутри негатив приходится подавлять в себе, потому что агрессия ничего не решает. Но каждый новый погашенный внутри себя порыв этот барьер расшатывает. Сегодня я с трудом оторвал себя от драки. Где я и как очнусь в следующий раз одному чёрту известно. Такая вот русская рулетка.

Нужно срочно что-то менять, пока не прогремел выстрел. И пока не разберусь в своей семье, для общего блага от повзрослевшей Кати нужно держаться подальше. Но Максу я бы не доверил даже попугая. Я брата слишком хорошо знаю. От такой заботы зомби сдохнет.

— Пошли домой. — Первым захожу в подъезд. — Утром продолжим, на ясную голову.

Однако в квартире нас уже заждался эпичный холивар.

— Кто тебе дал право разгуливать ночами, спрашиваю? — истошно верещит мать, в такие моменты способная перекричать пожарную сирену. — Живот нагуляешь, а мне потом ещё детей твоих терпеть?

Я выразительно смотрю в стремительно темнеющие глаза Макса и титаническим усилием воли заставляю себя пройти мимо Катиной комнаты. Он справится сам. Пусть заодно освежит в памяти отношения матери с нашей сводной сестрой.

А я вернусь к жене и буду решать свои проблемы.

— Ах ты дрянь малолетняя. Повтори, что ты сказала…

Отчётливый звук пощечины заставляет меня стиснуть челюсти и решительно развернуться в обратную сторону.

Ни для кого в семье не секрет, что Инга меня недолюбливает. Так было с первых секунд, как я переступила порог их с папой квартиры. С первого взгляда.