Яна Лари – Их (не)порочный ангел (страница 42)
Артур в этом плане даже страшнее, потому что он в отличие от Ромы заводить детей не планировал, а возможности его семьи вообще ничем не ограничены. В таких условиях мне жизненно необходим мощный союзник.
Волнуюсь за исход, конечно. Рискую ведь.
Хотя, если подумать чем? У меня, кроме мечты, как ничего за душой не было, так ничего и нет.
— Следуйте за мной, Лия Сергеевна вас ожидает, — учтиво сообщает дворецкий, впуская меня в…
Боже, я даже слова подобрать не могу, чтоб обозначить назначение этой комнаты. Назвать её прихожей язык не повернётся. Здесь свадьбу всем посёлком можно сыграть и то место на парочку шатров останется.
Дорогое строгое платье, которое я полночи так старательно подбирала, чтобы не чувствовать себя в доме Вяземских побирушкой, не спасает совсем. Кажется, что после пары часов езды в автобусе я собрала на себе всю пыль и посторонние запахи обоих городов.
Только злость и помогает окончательно не пасть духом. Упрёк Артура, что я не побрезговала деньгами бывшего мужа, на фоне окружающего великолепия возмущает до дрожи. Будем реалистами — честные люди в таких хоромах не живут.
С трудом одёргиваю себя, чтобы не мотать башкой по сторонам как ребёнок в первый раз на ярмарке. В таких домах, должно быть, повсюду установлены камеры. Будет неловко, если хозяйка потом увидит записи.
А ещё я почему-то мёрзну. В голову начинает лезть всякая чушь, вроде того, что дом меня не принимает, настолько тишина стоит мёртвая. Напрягаю слух, чтобы услышать поступь своего сопровождающего, но эхо разносит только стук моих каблуков. На вид этот мужчина — ровесник моего деда, а скользит как тень. И где таких набирают? В школе ниндзя?
С той же бесшумностью он открывает передо мной белоснежную дверь, пропускает вперёд проходит следом и встаёт по стойке смирно у стены. После полумрака коридора свет здесь такой невыносимо яркий, что приходится последовать его примеру, позволяя глазам привыкнуть к освещению. Оно и понятно, нежно-лазурные стены сплошь расчерчены панорамными окнами.
Единственный раз, когда я испытала похожий шквал ощущений, Рома впервые привёз меня на море. Всё так непривычно аж не по себе. И женский силуэт в брючном костюме, стоящий у окна совсем не придаёт мне смелости.
Это и есть мама Артура?
Почему она стоит спиной? Не слышала, как мы вошли или не посчитала нужным повернуться?
Каким я только не представляла себе наше знакомство, но никогда таким, где я глупо переминаюсь с ноги на ногу, не зная, как дать о себе знать.
— У вас прекрасный сад, — заговариваю робко, прочистив горло. Лия лишь слегка поворачивает голову.
Дура-дура-дурында! Надо было сначала поздороваться…
Она же вон какая. Фигурой — тростинка. Короткие платиновые волосы, аристократический профиль… Шарм во всём: от манеры держаться и держать спину до царственной отрешённости. Так сразу даже навскидку не определю сколько ей лет. Она словно вне возраста. Вообще, не от мира сего.
И тут хозяйка дома без предупреждения поворачивается на тонких шпильках, слегка склоняет голову набок и… ей-богу, пришпиливает меня взглядом к стене!
Нет, на каменном лице не проскакивает ни одной эмоции. Просто… этого не объяснить, только прочувствовать, как порыв ветра или продирающий жилы ужас.
Артур очень похож на мать. Копия. Причём не только внешне — они как Снежная Королева и её бессердечный Кай.
— Если хотите обсудить мои розы, обратитесь к садовнику. Я же выделила своё время на важный разговор. Ближе к делу.
Ох ё…
Вот так сразу?
Ну и как мне расположить этот айсберг к себе? Я рассчитывала начать хотя бы со светской беседы…
— Меня зовут Вероника, — робею, продолжая обмирать под её безэмоциональным взглядом. — Мы с вашим сыном близко знакомы уже не первый год, — сразу даю понять, что он не снял меня в каком-то клубе, а наше общение проверено временем.
— Тогда вы должны знать, что Артур кого попало в дом не приводит. Я так понимаю, пришли вы одна…
Ровный тон. Ноль эмоций в голосе. Из-за этого предугадать её выпады практически невозможно. Я снова теряюсь. Даже в самом кошмарном варианте развития событий подобной жести и близко не рисовалось.
— Я не одна. Я с вашим внуком. Будущим… — сипло шепчу, накрывая ладонями живот.
Этот мой жест Лию совершенно не трогает. Не то чтобы я ждала умиления, но хоть какая-то эмоция должна же быть?
— Какой срок?
Вопрос продирает спину ознобом. Я не могу понять, это вопит моя интуиция или отсутствие даже элементарного любопытства с её стороны.
— Восемнадцать акушерских недель. — Приходится напрячь слух, чтобы услышать собственный ответ. Я торопливо добавляю конкретики: — Разумеется, Артур в курсе моего положения. И я понимаю, как это может выглядеть, поэтому согласна на ДНК тест.
— Я уточнила только срок, — спокойно произносит Лия. — Почему вы заговорили о тесте? У моего сына есть причины сомневаться?
Глубоко дышу, чувствуя, как потеют виски. Волнение заставляет пороть косяк за косяком. Хотя с её возможностями узнать как давно сменился мой семейный статус дело плёвое. В моей ситуации лучше быть неверной женой, чем обычной блядью.
— Дело в том, что я только совсем недавно развелась. Не смогла простить мужу измену. Долго терпела, пыталась сохранить отношения, но они ему оказались не нужны. Если бы не Артур… — тихо всхлипываю, благо в моём положении слёзы только и ждут повода пролиться. — Он у вас такой чуткий, понимающий…
— Присядьте.
Ноги и правда подкашиваются, но ослушаться я бы не посмела в любом случае. Промокаю лоб салфеткой, замявшись, прячу скомканную бумажку назад в сумочку. Плевать как это смотрится. Мне, правда, плохо.
Лия молчит, давит мне на левое плечо своей тенью.
Не знаю, что ещё сказать. Взгляд цепляет футляр из лакированного дерева. Нет бы подумать, что он вообще делает на пустом столе, я же заворожено смотрю, как переливаются грани прозрачных камней в лучах солнца.
— Нравится?
В голосе Лии впервые проскальзывает подобие эмоции, настолько неуловимое, что мне сложно её определить. Испуганно вскидываю взгляд, словно устыдившись, что попалась на такой банальной женской слабости.
— Браслет безупречен.
— Примерь.
Пальцы не слушаются. Вскользь успеваю порадоваться, что никогда не пренебрегала уходом за кожей рук, а маникюр совсем свеженький.
— Это фамильная драгоценность Вяземских. Она переходит жёнам старших сыновей. Тридцать два года назад в день свадьбы муж подарил мне её вместе со своим сердцем. Артур наш единственный сын…
Это что получается… Боже…
Волна неконтролируемого смятения нещадно бьёт в голову.
Браслет сейчас на мне… Она приняла мою сторону, я правильно понимаю?
— А теперь я перефразирую свой вопрос, — продолжает Лия помедлив. — Почему будущая мать моего внука пришла в мой дом одна? Без Артура.
— Он… — Закусываю губу. Плохое начало. Нельзя перекладывать на него ответственность. Не перед матерью. — Я… В сложившихся обстоятельствах я не могу смириться с ролью любовницы. Ребёнку нужна полноценная семья: пример, опора…
— Артур не планировал стать отцом, да?
— Так вышло…
— Случайно, конечно.
— Вы же понимаете, как бывает…
— Очень хорошо понимаю. Как и то, почему ты не пришла ко мне сразу. — перебивает меня Лия, внезапно переходя на «ты» и я понимаю, что дело дрянь. — Сними немедленно. Тебе не идёт.
Вот и всё. Я поставила на кон последние крохи его доверия и проиграла.
Мечты ни черта не сбывается. если ты обычная разведёнка без роду-племени.
Проклятый замочек как назло не хочет расстёгиваться, а слёзы уже вовсю сбегают по щекам.
— Вот, — торопливо возвращаю браслет в футляр.
Лия наливает в высокий стакан воду из графина. Протягивает мне.
— Выпей.
Ужас. Она хоть разговаривать нормально умеет или только команды отдавать?
Не удивительно, что Артур чёрствый, с такой-то матерью. Но пожалованный мне носовой платок тоже принимаю. Тщательно вытираю заплаканное лицо. За пару минут общения покорность выработалась на уровне рефлексов.
— Через пятнадцать минут я должна быть на ежегодном совещании нашего холдинга, — сухо сообщает Лия. — Если это всё, прошу больше меня не задерживать.
Я, не разбирая перед собой ничего толком, хватаю сумочку с соседнего стула и на негнущихся ногах покидаю комнату. Хочется кинуться наутёк, но слышу, что она спустя минуту от силы выходит следом. Держусь на чистом упрямстве. Пусть подавится стерва своими богатствами.