Яна Лари – Их (не)порочный ангел (страница 34)

«Когда ваш рай рухнет, просто позвони мне».

Не знаю, насколько хороша секретарша его шефа, он ведь за месяц мог и передумать. Да и плевать, в общем-то. Звонить я собираюсь не как девушка, а как сестра. Пусть неродная, но всё же…

Глава 20

Как же скучно я раньше жила.

Главное, окружение всё то же, а сколько новых открытий. Вот прямо сейчас обнаруживаю у себя фобию возни за входной дверью. Такая есть вообще — нет? Неважно. Пора признать, что у меня всё не слава богу.

Ну, разве не клиника изображать предмет мебели, когда кто-то неизвестный ломится в квартиру? А я ничего, сижу в углу прихожей на спортивной сумке и отстранённо гадаю, заперла ли за собой дверь Вероника.

Вместе с принятым решением меня поглотила апатия. Даже шевелиться не хочется, чтоб ненароком её не нарушить.

Сейчас моя главная цель — не думать. Не сожалеть. Не сомневаться.

Рома больше не мой. Сама присвоила — сама отдаю. Мне изначально лезть в семью не стоило. Как маме. Как Инге. Никому это счастья не принесло.

Дверь сотрясается под градом ударов. Оглушительно громко, синхронно с ударами сердца. Ну или мне так только кажется. Мне, в общем-то, всё равно кто, лишь бы не Рома. Прямо сейчас выложить всё то, что накипело, я не готова. У каждого свой предел, и мой уже пройден.

Новый удар — уже по ручке, одновременно с щелчком языка замка. Всё-таки не заперто.

В дверном проёме появляется большой нежно-фисташковый медведь.

— Принца на белом такси вызывали? — зычно голосит игрушка голосом Макса. А затем и он сам выглядывает из-за плющевой тушки.

Меня вжимает в стену волной чужой энергетики. У Ромы она привычней: мягче, окутывает тёплом, незаметно застывает как цемент и всё — ты в капкане, пожизненном. Классическое два в одном — броня и клетка. Максу уже не пробиться, но всё равно пользоваться его неравнодушием очень неловко. Просто обратиться больше не к кому.

Я настороженно смотрю на него, весьма жизнерадостного. Ожидаю недоумения, жалости, ярости, хоть чего-то свидетельствующего о том, что вот сейчас придётся оправдываться или покаяться в сделанном не в его пользу выборе. Нет, ничего такого.

— Знакомься, это Оливка, — невозмутимо сообщает мой вынужденный принц. — Нравится?

Перевожу отупевший взгляд на странную шкуру медведицы.

— Почему зелёный?

— Укачало в дороге, — усмехается Макс, опуская гору нарядного плюша на тумбу. — Готова?

— Да.

— Давай помогу.

Он мягко касается щиколотки, застёгивает ремешок на моей туфле.

Сжимаю челюсти, радуясь, что додумалась оставить именно эту пару на плоской подошве. Надеюсь, получится совсем не хромать. Остальное до последней резинки для волос лежит в недрах сумки. Я не хочу, чтобы здесь обо мне напоминало что-то.

— Почему дверь не открывала?

— Не знала, кто там. Ты как-то быстро добрался. Сейчас только середина рабочего дня, — отмечаю, глядя на циферблат его часов.

— Шефа на месте не было.

— Тебя когда-нибудь уволят.

Он пожимает плечами.

— Значит, уволят.

Макс как-то слишком долго застёгивает второй ремешок. Голову склонил, что лица не видно, а дыхание странное — редкое, порывистыми толчками. Но когда поднимает голову на лице всё то же придурочно-беспечное выражение.

— Сумка одна или есть ещё что-то?

Киваю на плотный пакет с осколками.

— Нужно в урну выкинуть.

— Сделаю. — Кивает он. — Пошли?

Я медлю. Смотрю прямо перед собой, чтобы не начать оглядываться по сторонам, потому что за месяц успела привязаться к этим стенам, к ощущению дома, как места, где ты ждёшь и тебя ждут. Будто мне недостаточно тоскливо, пытаюсь представить, что почувствует Рома, когда вечером вернётся, а его никто не встретит. Он таким счастливым был с утра. И вот так всё глупо…

Чего ради голову ему морочила? Идиотка.

Макс подхватывает меня чуть выше талии и поднимается с корточек вместе со мной.

— Мне нужно сумку из-под тебя достать, — переключает внимание на себя, пусть даже вызывая невольное раздражение. Несправедливое с моей стороны совершенно, сама ведь позвала, а не получается взять себя в руки. — Если хочешь, я подожду в такси.

Виновато опускаю глаза.

— Не нужно.

— Пойдём тогда, — шепчет Макс мне в висок, невесомо прижимаясь губами.

Я подчиняюсь, позволяя вывести меня из дома. Боль в ступнях очень даже неплохо отвлекает, замыкает все мысли на себе. Но в мягком салоне такси безысходность снова накатывает.

— Кать? — судя по цепкому взгляду Макса, он обращается ко мне уже не в первый раз. — Ехать всё равно долго. Ложись.

Я растерянно смотрю, как он укладывает себе на колени медведицу. Одна его рука ложится мне между лопаток и требовательно подталкивает к импровизированной подушке.

— Подожди, мне нужно позвонить.

— Отец уже знает, — сообщает Макс как бы промежду прочим. — Звонил час назад напомнить, что я обещал переустановить бабке его знакомого винду. У неё ферма лагает. Пришлось выложить всё как есть, что еду за тобой. Он, кстати, согласился не доставать нас в ближайшее время, изъявил радость по случаю нашего примирения. Ну и так по мелочи… Денег на карту подкинул. О, и ещё обещал открутить яйца, если обижать тебя буду. А у меня они как бы нелишние. Так что не мешай мне тебе угождать.

— Спасибо, — улыбаюсь блёкло. Предупредить отца о переезде я как-то не подумала, теперь и выдумывать ничего не придётся. Но речь не о том. — Мне нужно Роме сказать.

Макс выглядит удивлённым.

— Стало быть, он даже не в курсе?

Я отвожу глаза.

Нужен ли Роме сейчас этот звонок? Или подождать до вечера и не срывать ему рабочий день?

Не знаю. Интуиция подсказывает, что вечером ударить по окрепшему предвкушению встречи будет больнее.

— Не хочу делать неприятных сюрпризов, — произношу тихо.

Он, помедлив пару секунд, иронично подкалывает:

— Ну, сюрприз от этого приятней не станет. Разве что для той кошки, что между вами пробежала. Давай хотя бы напоследок спустим с неё шкуру?

— Макс, хоть ты не дави, — отмахиваюсь, набирая номер.

Хмыкнув, он кладёт себе на грудь мою голову и начинает мягко играть волосами.

— Слушаю, Катёнок, — Рома отзывается практически сразу.

Я на секунду теряюсь, заслушавшись улыбкой в таком родном голосе. Злюсь на себя. Так злюсь! Боже…

Почему я не послушала Рому, когда он предупреждал? Почему?!

— Рома, я уезжаю, — говорю в лоб как есть, без предисловий. И зажмуриваюсь.

Я впервые разрываю реальные отношения. По ощущениям это как отрезать себе часть тела. Вроде чикнула и всё, назад дороги нет, а облегчения никакого. Только ныть начинает с каждым вдохом всё сильнее.

— Куда, малыш? — его тон всё ещё звучит расслабленно: непониманием и радостью меня слышать.

— От тебя.

Хочется добавить, что не держу зла. Вышло как вышло. И чтобы не срывался на Веронику, нельзя!.. Но получается только тонко выдохнуть, чувствуя, как сердце Макса вколачивается мне в щёку, а пальцы крепче вплетаются мне в волосы, словно удерживая рвущийся наружу шторм.