Яна Лари – Их (не)порочный ангел (страница 28)

Аж шиплю сквозь стиснутые зубы. Так узко. Так хорошо, аж в пот бросает. А когда она осторожно толкается бёдрами мне навстречу, сжимая меня почти по всей длине, будто тисками, разум полностью отключается. Тело движется на автопилоте, с каждым толчком будто на части разлетается и никак не соберётся воедино.

То ли Кате действительно терпимо, то ли она сильно перевозбуждена, потому что девчонка себя вообще не жалеет. Крови по ощущениям немного, пару тёплых мазков на бёдрах, но вряд ли её количество определяет болевой порог. Готовность, с какой она отзывается на каждый толчок, создаёт ту самую атмосферу дикого секса, когда ты перестаёшь себя в чём-либо ограничивать. Но я всё ещё не хочу причинять ей боль.

Не тороплюсь, даю к себе привыкнуть.

При всём желании остановиться уже не смогу. Поэтому набираю ритм медленно, стараясь сохранять плавность движений.

Разумеется, мне этого мало.

Конечно, то и дело забываюсь.

Ощущения настолько запредельные, что волоски встают дыбом на каждый тихий стон. Только необходимость прислушиваться к ней помогает не сойти с дистанции сразу.

Ощущение времени теряется напрочь.

Мы просто неторопливо и чувственно привыкаем друг к другу. Для неё это впервые. Для меня — фантастический уровень, когда в кайф даже онемевшие от усталости мышцы. Двигаюсь размашисто и мощно, сжимая Катины бёдра ладонями. Ни звука из-за стиснутых зубов не выпускаю. Мне дико нравится слушать трение тела о тело. С ней это как получать признание в любви, только на ощупь.

Катя тоже молчит. Кусает костяшки, выгибаясь в пояснице. Порозовевшие щёки, шея и грудь подсказывают, что разрядка близко. Не давая ей опомниться, ритмично толкаюсь намного глубже, чем позволял себе до этого.

Её колотит.

Меня размазывает.

Успеваю почувствовать быстрые судороги, сжимающие меня изнутри. Эмоции от хриплого вскрика на пару секунд вышибают дух… Я улетаю следом. Обессилено валюсь сверху и какое-то время мы просто лежим, пытаясь перевести дыхание.

Из колонок продолжает звучать какая-то песня. Слов в таком состоянии не разобрать, но я точно знаю, что теперь смогу узнать её из тысячи. И буду каждый раз дышать немного чаще…

Глава 17

Открыв заспанные глаза, не сразу соображаю, с какой стороны разносится звонок моего телефона.

— На тумбочке, — сонно подсказывает Рома, зарываясь лицом мне в волосы. Цепляет щетиной отдельные пряди и от этого становится так щекотно, что я целиком растворяюсь в распирающей изнутри лёгкости.

Не хочу сейчас ничего, кроме себя в его объятьях, но очередной звонок беспощадно выдёргивает нас в реальность.

Рома теснее вжимается в меня со спины, тянет руку к надоедливому девайсу.

Какую-то долю секунды мне кажется, что он просто швырнёт его в стену.

Срыва не происходит. Рома бросает беглый взгляд на экран и передаёт телефон мне.

— Макс всегда названивает тебе в такую рань?

Свободной рукой перехватываю его пальцы, подношу к щеке.

— Не ревнуй, хорошо?

— Тебе легко говорить. Раньше брат первым делом всегда трезвонил мне.

Он очень качественно изображает возмущение. Становится смешно и как-то сразу легко, что ли. Я не готова начинать утро с разборок, а Рома, когда хочет, умеет сглаживать углы. Но ответить на звонок, находясь с ним в одной постели, не могу. Мне физически неуютно. Это как-то нечистоплотно по отношению к обоим.

Мой неутомимый мужчина и здесь очень своевременно приходит на выручку.

— Я в душ, потом сварю нам кофе. Помню, ты вчера очень хотела.

— Спасибо, — шепчу одними губами, принимая звонок.

Рома, бесподобный в своей наготе, оборачивается у двери.

— Постарайся не делать ему больно.

Просьба на грани слышимости на мгновение что-то сжимает в груди.

Должно быть, очень непросто ревновать того, кого любишь, к тому, кем дорожишь.

— Привет, проказник, — тихо выдыхаю, опуская глаза, потому что от вида подтянутого обнажённого Ромы начинает жечь щёки.

— И тебе, соня, — тараторит Макс жизнерадостно. — Признавайся, опять до рассвета пекла пироги к моему приезду? Я по ним просто зверски соскучился!

Обрадовать его мне абсолютно, категорически нечем. Обескуражить тоже не получится. Макс любит скорость, а на эмоциях страдает внимание. Не хочу, чтобы он на психах попал в аварию.

— Когда ты приедешь? — запинаюсь, не сумев произнести «домой».

«Дом» — понятие слишком интимное, цельное. Не прижилось оно у нас. Не стоило нам пару разыгрывать. Всегда об этом решении жалеть буду.

Теперь-то стало очевидным, что вся история с фиктивной девушкой — чистой воды развод. Один Макс знает, чего на самом деле добивался, мороча мне голову своими якобы тёрками с Ингой. Нет, разногласия там, разумеется, тоже присутствуют, но когда они были Максу помехой?

Не будь моя голова забита другим, сразу бы заподозрила неладное. Теперь Макс заигрался. Нам придётся как-то дальше общаться, а как — ума не приложу.

— К полудню, не раньше, — прерывает он затянувшееся молчание.

— Ясно. Ну тогда при встрече поговорим?

— Замётано.

Дождавшись, когда он завершит вызов, со стоном поднимаюсь с подушки. Голова гудит, мышцы отдают тупой болью, немного тянет внизу живота. Ночка выдалась насыщенной. Физически я выжата, но внутри такая приятная невесомость. Не хожу — порхаю!

Рома сидит с краю стола в одном полотенце. Влажные волосы. Капли воды на плечах. С виду расслабленный, хотя он всегда прекрасно скрывает эмоции.

— Будешь абрикос?

Усмехается так, что мурашки по телу табунами бегут.

— Кофе будет достаточно. Спасибо, — бормочу, убирая волосы за уши. — Если хочешь, я могу приготовить завтрак.

— Не нужно. Иди ко мне.

Я послушно усаживаюсь на свободный стул, всё ещё немного смущаясь после безумств прошлой ночи. По мере того как кофеин приводит мозги в порядок, в голове рождается целая куча вопросов. И самый главный — мы теперь будем жить вместе? Насколько бесцеремонным будет спросить Рому в лоб?

В принципе, вопрос резонный. Одна беда — в лоб я не умею.

— Кажется, дождь собирается, — тяну, чувствуя себя придурочным Пятачком. — Так неохота никуда выходить, — добавляю, слегка краснея.

Рома в один глоток допивает свой кофе, несколько секунд молча вглядывается в моё лицо, словно безуспешно пытаясь найти в нём умную мысль. А затем обхватывает руками мою голову и порывисто целует в губы, заставляя позабыть обо всём на свете.

— Боюсь, выйти всё равно придётся, — выдыхает он, усаживая меня к себе на колени. — Я не собираюсь прятать такое сокровище. Сейчас поедем, заберём твои вещи. Потом к матери на пару минут заеду. Подождёшь в машине.

Я прижимаюсь к нему всем телом и обнимаю за шею. Утыкаюсь носом в ключичную впадину, будто желая спрятаться от неминуемого скандала.

— Ром, не говори ей про нас.

— Всё равно когда-то придётся. Я один пойду, пусть пока привыкает к этой мысли.

— Она ещё к моим отношениям с Максом не привыкла. Пожалуйста, дай мне время, — зажмуриваюсь, не позволяя панике завладеть собой. Схлестнуться с ней сейчас я не готова абсолютно.

Рома пальцами цепляет мой подбородок, заставляет запрокинуть лицо. Задумчиво смотрит мне в глаза.

Вижу, как он колеблется…

Сдаётся, наконец.

— Хорошо, не сейчас, — шепчет тихо и район моего сердца взрывается облегчением.

Когда мы выходим во двор, небо продолжает хмуриться. Рома предлагает прогуляться пешком, пользуясь тем, что жара хоть немного спала. Мы медленно бредём через центральный парк. Он ревниво расспрашивает меня об однокурсниках, кормит мороженым и кутает в свою куртку, едва нам на головы начинают срываться первые капли дождя.

К съёмной квартире подходим ближе к десяти. Взбегаем по ступенькам, держась за руки. Жутко довольные тем, что в запасе ещё есть целых два часа наедине.

В прихожей я быстро стягиваю с Ромы промокшую футболку и тесно льну к прохладному телу.