Яна Лари – Их (не)порочный ангел (страница 30)

Сдыхая от разочарования, смотрю, как они обмениваются взглядами. Такое ощущение, что присутствую при немом диалоге, в котором все слова на китайском. Хочу ли я знать, о чём эти двое переговариваются? Нет. И без того паршиво.

Гораздо интереснее, что она собралась мне втирать. Явно не избитое — дело не в тебе. Пошлёт меня на три весёлых и будет права. И мне уйти будет проще.

— Не вздумай жалеть, что так вышло, — режет она без наркоза, когда мы остаёмся вдвоём. — Иди, обниму.

Морщусь. Лучше бы послала.

Мой жестокий ангел милосердия.

— А если не получается?

Катя молчит. Безвольно опускает протянутые руки, кусает губы.

— Значит, сделай так, чтоб получилось. Другого выхода нет.

— Ты сейчас действуешь на свой страх и риск, — игнорирую её слова. — Раз пошёл разговор начистоту, я тоже выскажусь. Подумай дважды, Катя. Прошлое временами нехило так тянет назад. Ты уверенна, что Рома обрубил все концы?

— Можно подумать, ты не знаешь брата.

— Знаю. Он из тех, кто семь раз отмерит. Но есть ещё его Вероника, которая столько же раз перестрахуется.

— Она больше не ЕГО! — негромко и раздражённо выдыхает Катя.

Ухмыляюсь. Раздражение — первый признак беспомощности.

— Кать, поехали со мной. Сейчас.

Чего я добиваюсь? Не знаю. Конкретной цели нет. Просто говорю, как чувствую.

— Макс, ты меня совсем не слышишь?

— Когда ваш рай рухнет, просто позвони мне, — переиначиваю предложение. — В любое время.

— А просто позвонить, узнать, как дела, уже нельзя?

— Тебя реально парят мои дела?! — срывает меня. — Разве?..

К чёрту. Не могу я улыбаться, когда тошно. Оставив в растерянности её и выглянувшего на крик брата, хлопаю дверью.

Пока спускаюсь отчётливо слышу за спиной стремительную поступь Ромы. Видеть его не хочу, но и унижать себя побегом не стану. Во дворе останавливаюсь, открыто смотрю ему в лицо. Особого удовлетворения от его страдающей физиономии не испытываю, только отчаянье.

Рома достаёт сигарету из пачки, предлагает и мне. Забираю на автомате.

— Макс, дай ключи, — требует спокойно.

— Ничего со мной не станется, не надейся. — Вырываю плечо из его хватки. — Пешком прогуляюсь.

— Куда?

— Какая тебе разница? Оторвался — не мешай другим развлекаться.

— Я сразу предупредил, что у вас не выйдет. А у меня вышло. И извиняться за это глупо.

— Отвянь, — огрызаюсь, ускоряя шаг. Потому что брат прав. Сам поступил бы точно так же. Но от этого осознания ни черта не легче. — Если ты облажаешься, я заберу её, — не оборачиваясь, повышаю голос, чтоб он услышал.

Рассеянно отщёлкиваю неприкуренную сигарету. Безотчётно касаюсь пальцами ожога на ладони. Под ним старый колотый шрам… По иронии судьбы — причина та же.

Уже второй раз я зову девушку с собой и второй раз меня посылают на хрен.

С усмешкой вспоминаю, как пробежал когда-то в холодный октябрьский ливень пару километров, чтобы растолкать Катю среди ночи и попросить самое дорогое украшение. Для другой.

Кате тогда было лет шестнадцать. Она без лишних вопросов сняла подаренные накануне отцом платиновые серьги. Просто сняла и протянула мне. Не пригодились. Я вернул их сводной сестре тем же утром. Потом уже, через пару лет, подарил подходящую цепочку в комплект. В благодарность.

Сейчас тот мой поступок кажется глупостью. Можно было подождать, когда откроются бутики, стрельнуть у отчима денег. Он мировой мужик, не отказал бы. Но тогда горело. Внутри что-то горело. То грело, то просто жгло. Профукал всё. И девчонку ту профукал.

Марьям её звали…

Обидел я её тогда. Сильно. Гордая была, немного чокнутая, но такая сладкая… И я девятнадцатилетний придурок, с шилом в заднице и ветром в голове.

Так странно. Я вряд ли узнаю её голос, в упор не помню цвет глаз, а всё равно засела в голове. Марьям научила меня, что на память дарить нужно шрамы. Универсально — всегда при себе. И даже потом, когда время придёт, это единственное, что можно забрать с собой…

Так сколько мне нужно собрать таких шрамов, пока найду, наконец, свою пару?

Глава 18

— И вообще, дочь, можешь считать меня занудой, но ты уже третий месяц живёшь с парнем. Я жду Макса на мужской разговор. Так и передай.

Рассеянно осмотревшись по сторонам, перехожу дорогу.

— Пап, оставь его в покое. Мы расстались.

Сжимаю в руке телефон, аж пальцы немеют.

Не нравится мне повисшая тишина…

— Екатерина, — строго чеканит отец. — Надеюсь, ты понимаешь, что отношения на пару недель не лучший формат для серьёзной девушки? Макс, конечно, не образчик постоянства, но твоё-то решение я считал взвешенным.

— Поверь, расстаться самое взвешенное из всех принятых мной решений, — сообщаю помедлив.

— Не знаю, что там у вас происходит и вмешиваться, как я понимаю, уже поздно. Ты ведь даже не сочла нужным со мной посоветоваться, — с укором произносит он. — И всё же сильно сомневаюсь, что Макс стал бы тебя обижать.

— Ты прав, пап. Это я его обидела.

— Может, обсудим хотя бы это? — смягчается его голос. — Ты у меня девочка домашняя. Теперь у меня сердце не на месте. Возвращайся, Кать.

— Твоё сердце зря мигрирует, — заверяю нарочито бодро. — У меня всё отлично. А домой возвращаться никакого резона, скоро начнутся занятия.

— Ладно, мне пора готовиться к взлёту. Но, учти, разговор незакончен. Будь умницей.

— Хорошо. До встречи, — улыбаюсь через силу, чувствуя, как внутренности крутит привычная тревога.

Макс, Инга, теперь ещё отец…

Всё в кучу навалилось, разгрести бы.

Везёт, хоть Рома днями торчит на объекте и физически не успевает навестить мать. А я всячески добавляю ему дел. Вечерами мы развлекаемся: клубы, кафешки, прогулки, кино. Что угодно, лишь бы не сорвался в гости. Он молчать не станет. И это тоже давит.

Чем больше времени пройдёт, тем лучше. По крайней мере, скорость, с которой я в глазах родных перебежала от одного брата к другому не будет такой вопиющей. Попытаться объяснить, конечно, можно, но даже в мыслях сам факт, что я влезла в какую-никакую семью, звучит, мягко говоря, не очень.

Ветер поднялся страшный. Волосы постоянно лезут в лицо, закрывая обзор. С одним из таких порывов по нервам бьёт громкий сигнал клаксона в непосредственной близости от меня. Я не одна иду по тротуару, но есть чёткое ощущение, что оглушающее бибиканье адресовано именно мне.

Поворачиваю голову.

Час пик уже позади. В нашем городке движение в позднее время суток слабое, а машина мне уже знакома. Таких здесь даже не единицы. Не удивлюсь если и в столице такие звери элитные редкость.

По спине пробегает неприятный озноб.

Тот белобрысый мажор, которого целовала Вероника, едет за мной медленно-медленно на своей вызывающе броской зелёной иномарке.

Стекло пассажирской двери опускается, из полумрака салона по перепонкам тяжело долбят басы. Игнорировать дальше происходящее не получается, поэтому устремляю прямой вопросительный взгляд на водителя.

Музыка резко умолкает.

— Садись, подвезу.

Презрительно дёргаю уголком губ, намекая, что предложение поступило не по адресу. Продолжаю идти.

Нет, я, конечно, мужским вниманием не обделена, всякое бывало, но с таким грубым подкатом сталкиваюсь впервые. Допускаю, что настолько безумные понты всего лишь часть имиджа. Даже не удивлюсь, если подобный подход периодически срабатывает, но…