Яна Лари – Их (не)порочный ангел (страница 32)

— Она просто оказалась слабее. Сломалась. А вы всё никак не успокоитесь. Через меня травить продолжаете.

Инга вздыхает с удушающим оттенком сочувствия.

— Полегче, девочка. Не захлебнись оправданиями. Хочешь правду? Ответь всего на один вопрос: почему она тебя не забрала?

Запросто. Об этом я думала не раз.

— Потому что в одиночку не смогла бы дать мне лучшую жизнь.

Почему-то вслух оно звучит иначе — притянуто и жалко. Может, оттого что Инга отстранённо кивает на каждое моё слово, как учитель на хорошо заученный, опостылевший за много лет работы, пересказ.

— Феноменальная глупость. — По лицу видно, что другого ответа она и не ожидала. — Знаешь, овдовев, я ведь сыновей несколько лет в одиночку поднимала. Всё им. Всё для них. Как тяжело ни было, ни на минуту, ни за какие блага, не доверила бы их воспитание чужой женщине. Особенно той, что меня не переваривает. А твоя кукушка тебя сразу сплавила. Ты её месть нам с Пашей: топливо для скандалов, вечное напоминание, на кого он меня променял.

Пока Инга продолжает топтать мою гордость, молча смотрю на неё, поражаясь резким переменам. Белая как мел, осунувшаяся, с углубившимися морщинами, какая-то вся резко постаревшая. И обидно, и жалко её одновременно.

— Если раньше мои мальчики просто соперничали из-за тебя, то теперь стали врагами. Браво, Катя. Можешь обрадовать мать. Ты справилась с миссией на пять с плюсом. Мне больно за них. Адски больно.

— Я всё исправлю, — отзываюсь тихо, внутренне загибаясь от боли. Мачеха всегда безошибочно чувствовала, куда нужно бить.

— Не смеши. Исправит она… Лотки с едой в холодильник сложи и резинки с пола прибери. Это всё на что ты годишься. Дед в гробу небось переворачивается, бордель из дома устроили. Всё. Я пошла. Провожать не нужно.

Глава 19

Еды Инга наготовила как на небольшую свадьбу. Часть приходится заморозить, потому что на полках места катастрофически не хватает.

Рома возвращается поздно. С охапкой астр и бутылкой вина. Целует крепко, так сладко, что ноги подкашиваются. Гадости, оскорбления, услышанные утром — всё становится неважным. Не важнее, чем мир между нами двумя.

— Мы сегодня что-то празднуем? — улыбаюсь ему через силу.

— Самый охрененный месяц моей жизни, — смеётся он, зарываясь носом мне в волосы. — Катёнок. Хорошая моя, любимая… Я по тебе зверски соскучился.

— Ром, подожди, — мягко выпутываюсь из его объятий. — Мне кажется, тебе давно пора помириться с братом. Это будет мне лучшим подарком.

Рома отстраняется, устало прикрывает глаза.

— Мы уже говорили с тобой на эту тему. Ему нужно время, чтобы перебеситься. Когда вместо приветствия этот засранец спрашивает, соскучилась ли ты по его губам, мне всё ещё хочется его прибить.

— Ром, ну хоть ты-то будь умнее. Он целовал меня всего один раз. В шею. Пьяный. Дальше того поцелуя у нас бы ничего не зашло.

— В том, что касается тебя, у меня крышу сносит. Прости, но на такие подвиги я пока не готов. Мне достаточно знать, что у него всё в ажуре. Макс так же кутит ночами, регулярно опаздывает на работу и активно клеит новую секретаршу.

Я вопросительно вскидываю брови, на что Рома разводит руками.

— Я руководил строительством дачи его шефа. Герман нормальный мужик и согласился помочь мне присматривать за братом. Думаю, ему в кайф сдавать с потрохами нерадивого подопечного.

Мои брови ползут ещё выше.

— Подопечного?

— Макс, конечно, спец толковый, но не настолько, чтоб кто-то на голом альтруизме терпел его выходки. Герман был должен твоему отцу услугу. Вот, расплачивается, бедолага.

Что сказать, от сердца у меня немного отлегло. Настолько, что я вспоминаю про ещё один незаданный вопрос.

— Ром, а кто такой Артур?

Признаться, я ожидала, что придётся уточнять, но нет. В Роме моментально напрягается каждая мышца.

— Он к тебе подходил?

— Я сказать забыла, — киваю виновато, глядя на то, как Рома разительно меняется в лице. — Вчера.

— Обидел?

Вскинув голову, внимательно смотрю в сузившиеся карие глаза. Судя по всему, Рома очень хорошо его знает. И далеко не с лучшей стороны. Пару секунд колеблюсь, решая, стоит ли вообще пытаться на эту тему что-то выпытывать. Любопытно. Очень. Но… нет, разговор будет явно неприятный. Негатива нам без того хватает.

— Его уже жизнь обидела, — усмехаюсь, забирая цветы. — Смысл на таких дуться?

— Что хотел?

— Если опустить понты, то просто просил передать привет.

Рома морщится, как если б я ему змею на грудь положила. Больше мы к этой теме не возвращаемся. За ужином рассказываю ему про визит Инги, опуская неприятные подробности. В итоге ограничиваюсь парой односложных фраз: была, знает, вмешиваться не будет.

— Вмешиваться бессмысленно, но я рад, что ты теперь спокойна.

Доказывать свою радость Ромка принимается обстоятельно. Очередная бессонная ночь отличается от предыдущих какой-то пронзительной, щемящей нежностью, выматывает звериной ненасытностью. Несмотря на ранние сборы, на рассвете встаю вместе с Ромой, готовлю ему завтрак, долго и сладко целую в дверях.

— Ты как будто навсегда прощаешься, — шепчет он, крепко-крепко прижимая меня к себе.

Наверное, это и есть лучшее время моей жизни — торопливые поцелуи, быстрый шёпот на ушко. Всё в спешке, в суматохе. Не хочется упускать ни секунды.

Ответить Роме уже не успеваю. Его отвлекает телефонный звонок.

Рабочие будни, чтоб их.

Оставшись одна, долго принимаю контрастный душ, пытаясь разбудить непривыкший к таким нагрузкам организм. Но заряд бодрости приходит, вообще с неожиданной стороны. Ну потому что снаряд, по идее, в одну воронку не попадает дважды.

Весьма спорное, надо сказать, утверждение.

Снова слышится возня в прихожей. Наученная вчерашним опытом, сразу натягиваю на мокрое тело Ромкину футболку и с долей опаски выглядываю из ванной.

Вероника судя по потрясённо раскрытому рту, удивлена моему появлению не меньше чем я её.

— По-моему, пора менять замки, — вздыхаю, даже не зная к чему готовиться.

Она просовывает тонкие кисти в карманы плаща, смеётся хрипло, словно песка наглоталась.

А я настолько ошеломлена, настолько невероятно, до озноба по спине растеряна её реакцией…

Настороженно ловлю каждое движение. Жду какого-то подвоха, чего угодно жду. Слишком нездорово горят запавшие глаза. Ника явно не в себе от сомнительной радости меня здесь увидеть.

— Замки… — повторят она, задыхаясь от хохота. — Замками счастья не удержишь.

— Может, тебе воды налить? — предлагаю не на шутку сбитая с толку её состоянием.

Смех умолкает так же резко, как начался.

— А давай.

Стараясь не выпускать её из поля зрения, прохожу на кухню. Вероника не отстаёт ни на шаг, придирчиво осматривается по сторонам. Я судорожно соображаю. Парализованный мозг ничего путного не генерирует. Все логические цепочки рассыпаются прахом.

Достаю из холодильника бутылку воды, наполняю до краёв высокий стакан и протягиваю гостье. Или как её правильно назвать — хозяйке? Бывшей…

Почему-то присутствует стойкое ощущение, что в гостях сейчас именно я.

— Держи.

Поднимаю взгляд от её замшевых туфель на низком устойчивом каблуке. Где-то под ними по ощущениям сейчас находится моя совесть.

— Спасибо, — сухо произносит она.

— Свихнулась?! — дыхание срывается от ледяной воды, выплеснутой мне в лицо.

Пользуясь заминкой, Ника сгребает в кулак мои волосы. От сильного натяжения скальп обжигает болью. Стакан звенит от удара о пол, скрипят осколки под её каблуками. Возможно, имеет больше смысла ударить, оттолкнуть, отбиться, но я на инстинктах всего лишь пытаюсь расцепить её пальцы.

— Это ты свихнулась, если строишь счастье на чужих слезах, — шипит мне на ухо Ника. — Я знала, что Рома развёлся не просто так. В никуда из семьи не уходят, только к кому-то. Не ожидала, что это будешь ты. Маленькая, зубатая дрянь в овечьей шкуре. Удивила. С Максом хороший вышел ход. Идеальное прикрытие.

— Пусти, ненормальная! — затихаю, отчаявшись вырваться. Так, по крайней мере, терпимо.