Яна Лари – Их (не)порочный ангел (страница 27)

— Потом попьём.

И без того сильное сердцебиение нарастает. Несмотря на сдающие нервы, мне уже самой хочется скорее покончить с неизвестностью, а там будь что будет.

Не похоже, что Рома в принципе позволит мне самой что-то делать.

— Пойдём. — Протягиваю Кате руку, ощущая, как меня колотит.

Огромные глаза смотрят растерянно.

Домашняя, робкая девочка. Хорошая, ласковая… Так пахнет от неё вкусно… Так смущается трогательно. Такой кайф наблюдать, как она покрывается мурашками от моего голоса, как прикрывает веки от моих прикосновений. Каждая реакция буквально волнами по мне отдаётся. Периодически дышать забываю.

Катя переводит взгляд с моего лица на протянутую руку. Медлит. Переживает. У самого в башке шумит от напряжения. С трудом лицо кирпичом держу. Момент всё-таки торжественный. Её первый раз. Я же не варвар превращать такое важное событие в весь тот беспредел, о котором фанатично скандируют мои взбесившиеся гормоны.

— Пойдём, — кивает серьёзно Катя, кладёт пальцы в мою ладонь и делает неуклюжий шаг вперёд. Вот теперь я обнимаю её и притягиваю к себе.

Внутренний шторм пробивается наружу. Сознание потихоньку плывёт, контроль ослабевает. Дышу тяжело, будто вагоны разгружал. Что, разумеется, не укрывается от внимания Кати. Чувствую, как она моментально зажимается, но разгорячённое тело норовит послать всё мои доводы к чёрту.

Вывод напрашивается категоричный: буду её без меры жалеть — сделаю хуже. Мысль дурная, но в этот момент я счастлив, что девственность явление невозвратимое. Ещё до спальни не дошли, а у меня уже испарина холодная по позвоночнику. Ежедневно проходить такой квест я б не выдержал.

— Не бойся, малыш. Тебе будет хорошо, — заверяю Катю, успокаивающе поглаживая неподвижные плечи.

Чёрт… Даже не дышит.

Кто ж знал, что она так перетрусит в последний момент. А оставить всё как есть — опять ерунды себе надумает. Ладно. Пора менять место дислокации. Поверхности кухни нам пока осваивать рано.

Отстраняюсь и плавно беру Катю на руки.

— Я сама дойду! — пищит она. Впрочем, не очень-то пылко. Сжимаю крепче ладони на девичьих ягодицах, пытаясь от греха подальше ограничить её движения, но мысли и без того — сплошная каша. Сконцентрироваться на чём-то, кроме взволнованного влажного дыхания у моего уха, никак не выходит.

В очередной раз убеждаюсь, что если буду потакать её страхам, то сдохну раньше, чем доберусь до главного. Девчонка совсем не догоняет, как дико опаляет кожу близость её губ. Таких робких и жадных одновременно.

В пару шагов оказываемся в спальне. Готовился как к осаде. На тумбочке пачка ультратонких презервативов, массажное масло, гель на основе лидокаина. Тихо играет музыка, под потолком крутится небольшой диско-шар.

По реакции Кати вижу, что старался не зря. Восторг в её глазах понемногу вытесняет страх.

— Вау! — шепчет она, прижимая пальцы к губам и, очевидно, забывшись, обхватывает меня теснее ногами.

— Обожаю тебя, — выдыхаю сипло, как если б мне гирей в пах прилетело.

Господи!.. Какая же ты ещё зелёная, Зимина Екатерина. Ничего вокруг не видишь, как действуешь на нас, мужиков, не понимаешь. И о том, на что так неосмотрительно нарываешься тоже представления никакого… Телом созрела, а морально — расти и расти…

Тихонечко опускаю её на пол и, отвлекая поцелуями, расстёгиваю пуговицы на шортах. Приспускаю тонкую ткань, но, когда продеваю пальцы под резинку белья что-то в её светлой головушке начинает бить тревогу.

Катя слегка уклоняется от моего очередного покушения на свои губы. Вымученно смотрит мне в глаза, восстанавливая сбившееся дыхание. Мне тоже не хватает кислорода, но я скорее задохнусь, если позволю ей откатить к исходному наш прогресс. Тихо нашёптывая бессвязные нежности, припадаю к изящной шее. Поднимаюсь ближе к уху — туда, где в прошлые разы приметил наибольший отклик. То прикусываю слегка, то зализываю следы, оставленные зубами.

Это даже мучительнее, чем было в предыдущий раз! Очень медленно и чувственно. Долго. Выматывающе. Ласкаю ртом всё, до чего достаю, пока она не распаляется настолько, что сама начинает исследовать руками мой торс. Не ласкать, нет. Это не про Катю. А именно трогать — мять, притягивать, царапать. Даже предпринимает попытку расстегнуть мою ширинку, но я в этот момент очень несвоевременно стягиваю с неё футболку. В результате штаны благополучно забыты, теперь достаётся по полной моим ключицам. Завтра, как пить дать буду пестрить всеми оттенками лилового.

Она теперешняя и пугливая мышка, которую я заносил в спальню — разные люди. Всего за какой-то десяток минут. Очень похоже на действие алкоголя, которого в нас обоих ни капли. Но эффект… Мать его!.. Уносит как косяк. Вставляет как адреналин. Как шаг с высотки… в бесконечность. С разбега — в вечность.

Мы пьём эмоции друг друга пьянящими шотами, слизываем горячими языками соль наших сомнений. И нагота уже не испытание, она — необходимость.

Физический голод носится жаром по мышцам. Ему нужна пища, и мы алчно терзаем друг друга. Сорвавшись, жадно исследую её рот: учу подстраиваться, учусь поддаваться. Наши руки гуляют по коже безостановочно, стоны резонируют на коже волнами мурашек.

Инстинктивно толкаюсь в неё бёдрами. Катя подо мной почти нагая, я всё ещё в штанах.

Когда мы оказались на кровати?

Вопрос рождается и тут же тонет под шквалом новых откровений. Катя любит боль… причинять. Мои мышцы бьёт ознобом под нажимом зубов и ногтей. Крыша едет, вихри воспалённых мыслей сносят напрочь все барьеры.

Вдавливая её очередным толчком в матрас, проскальзываю пальцами по бедру с внутренней стороны. Мокрая… Готовая принять всё, что я дам… Отключившись от всего лишнего, сжимаю в кулаке атласные трусики и сдёргиваю вниз по ногам, оставляя розовые полосы на её бёдрах.

Мать моя, женщина… Как она красива!

Шумный выдох обжигает горло. Разум аварийно включается, напоминая о куче необходимых нам примочек, что ждут на тумбочке момента. Масло решаю оставить до лучших времён. Не до массажа сейчас. Вот совсем не до него.

— Что это? — Катя с трудом фокусирует мутный взгляд на тюбике с прозрачным гелем в моей руке.

— Обезболивающее.

— Не нужно. Хочу тебя чувствовать.

— Я не волшебник. Будет больно, — пытаюсь воззвать к её разуму.

— Тогда сделай мне больно, — пьяно улыбается она, подаваясь бёдрами вперёд, вжимаясь в мою эрекцию, отключая во мне последние предохранители…

Я, наверное, садист. Но, да. Хочу именно так, чтобы Катя чувствовала наше первое слияние от и до. И боль, и сладость, и безумие.

Последние крупицы разума утекают как песок сквозь пальцы.

Меня возбуждает безумный блеск её глаз.

Её пошлый шёпот.

Её идеальное, бесстыжее тело.

Мы ненормальные.

Её податливость взрывает мою фантазию. Охота уже какого-то результата, так как тереться о плотные брюки даже через нижнее бельё — то ещё удовольствие.

— Хочу посмотреть, как ты раздеваешься, — будто читает мои мысли Катя.

И, чёрт побери! Ни один стриптиз, ни одна, самая профессиональная танцовщица и близко не выведет на такие эмоции, как необходимость самому раздеться под алчным, изучающим взглядом жадной до подробностей девчонки.

Её возбуждённый взгляд, направленный на мой пах… Такого я ещё никогда не испытывал. Не терпится её присвоить. Не на одну ночь. На целую вечность. Но неверные пальцы ни в какую не могут зацепить собачку замка. Похоть вытесняет всё.

Катю моя возня забавляет. Она подаётся вперёд, чтобы помочь, пробегает тонкими пальцами по прессу, и, клянусь, кажется, будто кожа дымится! От её нетерпения меня просто выносит… Резко и зло рву замок вниз. Следом брюки, боксеры — всё на пол! Секунда и уже лежу сверху, загнанно дыша в искусанные, распухшие губы.

Знаю, как только войду в неё, возбуждение Кати может частично схлынуть. Это в лучшем случае. Так что ещё раз прохожусь языком и руками по всем её эрогенным зонам, включая те, о которых минуту назад даже не догадывался.

Только убедившись, что она уже в полусознательном состоянии, наваливаясь сверху. Рукой нащупываю на тумбочке пачку презервативов. Я чист, но неуверен, что смогу вовремя тормознуть. Слишком жарко она стонет, слишком требовательно стягивает волосы на моём затылке.

Каждое касание, каждое движение Кати, словно направлено на то, чтобы завести меня ещё сильнее. В паху всё болезненно пульсирует, реагируя на призыв. У меня натурально начинает ехать крыша. Если я кончу от одних её неумелых ласк, это будет самое чудовищное фиаско за всю мою жизнь. Таких достижений нам с Катей не надо. Потом хоть потоп, но пока не стала моей женщиной — никаких промашек.

Быстро раскатываю презерватив по члену, не сводя захмелевшего взгляда с её живота. С тонкой светлой кожи, по которой бы я с удовольствием размазал своё семя. Вены от градуса картинки горят аж больно.

Закусив губу, направляю себя и… торможу.

Напряжённо смотрю в широко распахнутые глаза и медленно, невыносимо медленно, толкаюсь внутрь… Сначала наполовину. Замираю, готовый отстраниться при первом её писке. Отстраниться и сойти с ума. Кроме шуток.

Но Катя только дышит чаще. Судя по невидящему взгляду — прислушивается к себе… Ко мне…

Так и замираем — вслушиваясь друг в друга.

— Продолжай, — выдаёт она еле слышно. Язык у Кати заплетается, как у пьяной.

Я растворяюсь, впервые, наверное, до конца отдаваясь ощущениям.