Яна Лари – Их (не)порочный ангел (страница 19)

Где-то глубоко в груди, отголосками прежних нас мелькнуло: «А жаль…». И погасло.

Во дворе некоторое время просто дышу ночным воздухом. Полной грудью вдыхаю, набираясь сил перед очередной конфронтацией — теперь уже с матерью. Не сказать, что она в Веронике души не чает, но поучать считает своим долгом. Наверное, профдеформация.

Кидаю сумку на пассажирское сиденье, сажусь в машину. Второй за ночь телефонный звонок невнятно скребёт по нервам.

— Привет, ещё не спишь? — неестественно бодрым голосом выпаливает брат. — Слушай, тут такое дело… Брелок с моими ключами у тебя же?

Незамедлительно напрягаюсь, пытаясь сообразить, в какое ещё дерьмо можно было вляпаться на тридцати квадратных метрах.

— Что на этот раз?

— Только давай без нравоучений. Ладно?

Нахмурившись, зубами вытягиваю из пачки сигарету и лезу в карман в поисках зажигалки. Судя по тому, что пальцы хватают пустоту, моя бензиновая Zippo осталась в квартире.

— Выкладывай, — хрипло подвожу к сути.

— Я в участке.

— Ты, блядь, издеваешься?!

Настроение упирается в плинтус, становясь просто архидерьмовым.

— Март, давай ты потом мне мораль зачитаешь, а? Сейчас вот реально не до этого. Короче, возвращайся на съёмную квартиру. Там в прихожей моя косуха висит. В кармане найдёшь паспорт. Только ключи не забудь.

— А Катя открыть не сможет? — вырывается едко. Жених хренов.

— Катин паспорт тоже прихвати…

«Да ладно?!» — ревёт подсознание, заставляя меня нервно содрогнуться. Выронив не прикуренную сигарету, сжимаю пальцами переносицу и коротко выдыхаю сквозь зубы:

— Скажи, что ты пошутил.

— Я бы с радостью. Март, просто возьми наши документы и привези в участок. Нас без этого не выпускают. Адрес сейчас уточню и пришлю тебе.

Мысленно досчитав до пяти, глухо выстанываю:

— Во что ты, придурок, опять её втянул?

— Какая разница?

— Тебе же лучше, если я по дороге остыну.

— Поверь, не остынешь.

Жесть. Я сегодня точно кого-нибудь прибью.

— Ждите. Скоро буду.

Мне, конечно, приходила в голову мысль, что Рома совсем не одуван на эмоциях. Но реальность рвёт все ожидания. От его привычной безмятежности щепки летят — успевай уворачиваться. И это при том что мне достаётся в основном по касательной. Вся мощь братского гнева обрушилась на Макса. Меня же Рома пока не трогает, лишь изредка обстреливая многообещающими взглядами. Вот честно, лучше б продолжил трясти из Макса подробности, чем молча довёз нас до дома и закрылся с братом на кухне «поговорить».

Видимо, дабы разговор лучше клеился, у Ромы на заднем сиденье уже лежал пакет с бутылками разного объёма и крепости содержимого. Короче говоря, так и добирались под перезвон стекла и треск натянутых нервов.

Пьют ребятки уже не первый час. В гробовой тишине! По крайней мере, до спальни ни звука не доходит. За окном начинает светать, а я всё брожу по комнате как неприкаянная. По вискам долбит единственный вопрос: «Какого чёрта там у них происходит?!».

Знаю я это настроение Макса. Он ведь не успокоится, пока не доведёт до ручки. Будет бесить и подкалывать, пока его мишень не сорвётся и не пойдёт вразнос. Такое впечатление, что младшенький ещё с момента задержания задался целью кого-нибудь порвать. Просто я очень удачно поскользнулся на мокрой плитке, чем полностью переключила его внимание на себя.

Затишье почему-то настораживает даже сильнее драки.

Вот вроде и нет моей вины, а чувствую себя никчёмной. Так и вижу тонкие губы Инги, что кривятся в ехидном: «Я же говорила от неё одни неприятности». Что делать-то теперь? Как их образумить? Пока получается только поймать новый приступ паники. Ещё чуть-чуть, и крыша поедет.

Психанув, выбираюсь из спальни, хмуро прикидывая с чего зайти. Хотя толку? Что ни скажи, с моей способностью влипать в идиотские ситуации, итог предсказуем — я буду крайней.

Голоса за закрытой дверью еле слышны. Прислушиваюсь, стараясь уловить общее настроение.

— Рома, ты от меня ни хрена не добьёшься, пока не признаешься, что именно тебя так бесит.

Ленивый, чуть заплетающийся баритон явно принадлежит Максу.

— А ты догадайся, — а вот это негромко и зло отзывается Рома. — Вроде не выглядишь тупым.

— Может, я притворяюсь?

— Мы уже по десятому кругу мусолим эту тему.

— Ну да, помянули почти всех моих бывших. Не вижу связи.

— О, вот как. То есть ты, пиявка озабоченная, Кате шею в лечебных целях засосал, и мент совершенно не помешал продолжению?

«Пиявка». Потешно. И всё же замечание справедливое. Засос на бледной коже выглядит ужасно. В зеркало смотреться жутко, и побаливает, когда рукой касаюсь. Но в тот момент было даже любопытно сравнить ощущения. Не иначе эйфория от вылазки подбила.

— Самому-то не смешно? — развязно фыркает Макс. — Если мне реально что-то светит, то взять своё и чёрт не помешает.

— На кой тебе именно Катя?!

— Что, братец, пришёл твой черёд косить под тупого? Ты же не слепой. И я, кстати, тоже… — Непродолжительная пауза разбавляется характерным звоном. Как бывает при ударе горлышка бутылки о стакан. — У Кати шикарное тело, ангельский характер. Перечислять запарюсь. Одним словом — богиня.

Тесное соседство слов «характер» и «ангельский» вызывает у Ромы приступ мрачного смеха.

Ну тут кто бы сомневался.

Да, я застала его врасплох и бессовестно сделала то, что сделала.

Прощения вымаливать не буду. Сожалеть тем более.

А вот повторить хочу!

— Они у тебя все богини, — обманчиво ласково подытоживает Рома. — Пока не трахнешь.

— Да ладно? И что же меняется потом?

— Потом они узнают тебя поближе.

— Уел, — раскатисто ржёт Макс. Что примечательно, оспорить замечание даже не пытается. — Только ты упустил один важный нюанс: Катя уже знает меня как облупленного. Но что-то не спешит бежать как от огня. Облом, да? Уважаемые знатоки! А теперь — внимание, вопрос! Ты-то, Мистер Идеальный, что готов ей предложить?

— Для начала я её просто изолирую. От тебя.

Макс снова смеётся, но уже не так победно.

— И как, интересно, ты собираешься это провернуть? Телохранителем к ней пристроишься? А ты, братишка, прыткий. Ничего так прикрытие нашёл собственным аппетитам. Только вот незадача — мне начхать.

— А у тебя нет выбора, — твёрдо перебивает Рома и, не дожидаясь реакции, продолжает: — Либо ты рядом с ней не отсвечиваешь, либо я перестаю подтирать тебе задницу. Дальше выпутывайся сам.

Меня как током бьёт от этих слов. Завожусь мгновенно.

А мне, значит, в его личную жизнь лезть не позволено, да?

— Я бы согласился. По-братски. — веселится Макс. — Но боюсь, у тебя рожа треснет.

Вот да! Треснет. И рожа, и задница треснет сидеть на двух стульях!

— Я не спрашивал. Катя жить здесь с тобой не будет.

Да ладно?

Понимаю, что дальше мириться с такой несправедливостью я не в силах. Решительно толкаю дверь, ведущую на кухню.

— И кто мне запретит, интересно? — Замираю на пороге, быстро оглядываю шеренгу бутылок разной степени наполненности, венчающую стол, и не могу сдержать брезгливой гримасы. — Вы омерзительны.