Яна Ланская – Она Моя. Арабская невеста (страница 18)

Быстро взлетает по лесенке, исчезает на моей вилле. Через минуту возвращается с пушистым белым халатом.

Я кутаюсь в него, утопая в мягкой ткани.

— Спасибо, — выдыхаю я и поднимаюсь с его помощью. — Мне нужно принять душ.

— Да, — говорит он. — Мне тоже.

Мы стоим друг напротив друга. Молчим. Вода капает с его волос, стекает по лицу. Я вижу, как он смотрит на меня и не может наглядеться.

— Спокойной ночи! — говорю я и захожу к себе.

— Спокойной ночи! — Он кивает и уходит. Медленно, будто не хочет уходить. У своей виллы оборачивается, смотрит на меня, явно ждёт, что я его позову, но я закрываю дверь.

Снова прислоняюсь к ней спиной. Сердце колотится, дыхание не выравнивается. Надо в душ. Надо смыть с себя соль и его запах, который въелся в кожу.

Иду в ванную, включаю воду. Горячую, почти обжигающую. Стою под струёй, смотрю, как вода стекает по телу, унося с собой остатки безумного и почти непорочного секса, и смеюсь от счастья и странного удовлетворения.

Намыливаюсь гелем, смываю. Ещё раз. И ещё. Пока не перестаю чувствовать его прикосновения на своей коже.

Выхожу, наношу лосьон, втираю его отчаянно, пытаясь заглушить мысли и непроходящее желание. Надеваю шёлковую невесомую сорочку, а поверх длинный халат-кимоно, золотистого цвета. Тяжёлый шёлк приятно холодит разгорячённое тело.

Расчёсываю мокрые волосы, смотрю на себя в зеркало. В глазах всё ещё стоит звёздный свет, а на губах ощущается его вкус.

Выхожу в спальню.

И замираю.

Халид лежит на моей кровати в своей белой пижаме.

— И как вы тут оказались, молодой человек? — Стараюсь спросить строгим тоном и выгибаю бровь. — Идите к себе!

Он медленно поворачивает голову. Смотрит на меня. И в этом взгляде столько власти, что у меня язык немеет.

— Женщина, — говорит он тихо, но в его тихом голосе слышится такая сила и мощь, что я моментально покрываюсь мурашками. — Вы сегодня слишком много командуете. Я буду спать здесь!

Я открываю рот, чтобы возразить. И закрываю. Потому что в его глазах не просьба. Не мольба. Это решение, и оно не подлежит обсуждению.

И я чувствую, что не хочу спорить. Не могу. Не должна. Не сейчас.

Он приподнимается на локте, смотрит на меня. Ждёт.

Я медленно подхожу к кровати. Смотрю на него и застываю под его взглядом.

— Сними халат, — приказывает он.

— Халид, вы же сказали, что будете здесь спать…

— Я и буду, — его голос ровный, спокойный. Мальчишка остался у него на вилле. — Снимай. Я хочу чувствовать тебя.

Глава 17

Я просыпаюсь с первыми лучами солнца. Так сладко, спокойно и что удивительно комфортно я давно не спала. На душе штиль, нет тревоги, нет противного липкого чувства, что меня снова ждёт сожаление и копание в себе. Только предвкушение нового дня. С ним.

Лениво распахиваю глаза.

Халид смотрит на меня, не отрываясь. Лежит на боку, подперев голову рукой, и просто смотрит. Я даже не знаю, сколько он так пролежал. Минуту? Час? Всю ночь?

Прищуриваюсь от солнечного света с непривычки и стараюсь ему улыбнуться. Понимаю, что мне это несвойственно, и я с самого утра в прекрасном расположении духа.

— Женщина, — говорит Халид торжественно. — Вы меня бессовестно обманули!

У меня сердце ёкает. Мозг мгновенно просыпается, и я начинаю прокручивать в голове все свои возможные косяки. Что я ему могла по дурости ляпнуть не того?

— В чём? — спрашиваю я осторожно.

Он тянется к моим волосам, подхватывает локон и накручивает на палец.

— Вы не грузинка! — объявляет он. — Вы кудрявая еврейка! А потому я на вас ни за что не женюсь, Тамара!

Я смотрю на его серьёзное лицо и пытаюсь понять, он шутит или что? По его взгляду никак понять не могу.

— Халид, — говорю я медленно. — Вы сейчас шутите?

— Нет, детка! Я абсолютно серьёзен! — Он делает максимально строгое лицо. — Моя семья вас никогда не примет! Они будут в шоке от моего выбора!

На последних словах уголок его губ подрагивает, я хватаю подушку, чтобы припечатать его за эту дурацкую шутку, но он вырывает её из моих рук, резко дёргает меня на себя и усаживает сверху, обречённо вздыхая.

— Даже еврейку люблю, — бормочет он, утыкаясь носом в мои кучерявые из-за морской воды и отсутствию укладки волосы.

Я смеюсь, уткнувшись ему в грудь, и чувствую, как он целует мои волосы.

И тут я понимаю. Он опять твёрдый. Всю ночь я чувствовала, как его член упирался мне в спину, в ягодицы, в поясницу. Я старательно делала вид, что не замечаю, но сейчас, когда мы лежим лицом друг к другу, отрицать невозможно. Он смотрит на меня, и в его глазах опять желание, голод и ожидание.

Щетина за ночь вылезла, делает его мужественнее, взрослее, опаснее. И от этого у меня всё внутри сладко сжимается, но надо держать себя в руках.

— Я сдавала генетический анализ. Нет во мне еврейской крови, Халид. Я гой, — смеюсь и медленно скатываюсь с него, сажусь на край кровати, накидываю халат. Слышу, как он выдыхает — то ли с облегчением, то ли с разочарованием.

— То есть препятствий нет? — Улыбается Халид.

— Есть, — обламываю его и тут же обнадеживаю. — Но они разрешимые.

— Ин шаа Аллах, — с надеждой произносит Халид.

— Давно не спите? — Спешу скорее перевести тему.

— Давно. Я проснулся на фаджр*, принял душ, позанимался спортом.

*Фаджр — утренняя молитва.

— Вы действительно молитесь пять раз в день? — Спрашиваю с интересом. Для меня это что-то за гранью возможного.

— Да.

— Всю жизнь?

— Нет, были периоды, когда я забивал. И в это время меня моя жизнь полностью переставала удовлетворять. После ваших слов о том, что я лицемер, я задумался и с тех пор не пропускаю. Так что вы действительно моя награда, Тамара.

От этих слов у меня на душе становится ещё спокойнее и теплее. Не знаю, как это работает, но я бесконечно уважаю его за смирение. Если выбрал путь, то надо его придерживаться, а не прикрываться, когда удобно.

— Не забывайте об этом, — встаю и направляюсь в ванную.

— Нам сейчас завтрак принесут, — бросает мне в спину. В его голосе появляется хрипотца, от которой у меня мурашки, а он просто сказал о завтраке…

В уборной понимаю, что кудри у меня сегодня очень даже классные, смазываю их маслом и привожу себя в порядок. Смотрю на круги под глазами, это, видимо, отёк от полёта. Клею себе прозрачные патчи и выхожу.

— Не пугайтесь! — говорю я Халиду. — Я не молодая женщина. Издержки.

А он всё равно смотрит на меня влюблённо. Так, что я чувствую это кожей. Наверное, не скажи я ему про патчи, он бы их даже и не заметил.

— Детка! Будете мне всю жизнь мстить теперь? — спрашивает он с улыбкой.

— Это разве месть? — Выгибаю бровь и сажусь за стол.

Он садится напротив и не отрывает от меня взгляда. Мне так хорошо с ним. Так комфортно. Так душевно. Понимаю, что каждая секунда с ним — кайф.

Довольная смотрю на подносы с завтраком и прикидываю, что мне сейчас хочется съесть.

— Это вам, — передаёт мне бумажный пакет Missoni Халид. Сразу догадываюсь, что там купальник.