Яна Ланская – Она Моя. Арабская невеста (страница 13)

— Хорошо, конечно. — Сажусь недалеко от Абдуллы за отдельный стол и заказываю кофе со льдом.

Я с интересом продолжаю рассматривать людей. Женщины в чёрных никабах, скрывающих даже глаза. Женщин с открытым лицом, их больше. Встречаются и такие, как я, платок накинут лишь для виду, волосы видны. Есть и те, кто вообще без платка.

Я смотрю на них и пытаюсь понять, как они живут. Что чувствуют. Счастливы ли они?

Они выглядят не забитыми. Не угнетёнными. Они выглядят скорее расслабленными. Очевидно уверенными. И счастливыми тоже. Они разговаривают друг с другом, смеются, что-то бурно обсуждают. Одна кормит ребёнка, другая поправляет платок подруги, третья сидит с чашкой кофе и читает книгу.

Я как в театре сейчас. А ещё здесь очень много паломников со всего мира. И у всех лица такие светящиеся, одухотворённые. Будто они несут в себе что-то, чего нет у других. Нур, о котором часто говорит Халид. Видимо!

Делаю глоток кофе с кардамоном и пытаюсь понять этих людей.

Халид возвращается неожиданно быстро.

— Я понаблюдала за местными, — говорю ему, когда он садится напротив меня. — И у меня сложилось мнение, что женщины тут не угнетены. Конечно, понимаю, что всякое случается. Но в общей массе — нет.

— Тамара, ислам возвеличивает женщин, а не угнетает. — Халид смотрит на меня с улыбкой в глазах, которая делает его ещё красивее. — Он наделил женщин правами задолго до Клары Цеткин. Только подумайте: первый человек, который принял ислам, был женщиной. Это же честь. Первый мученик в исламе — тоже женщина. Это, наверное, ещё большая честь. Одна из первых учёных исламских, передавшая тысячи хадисов нашей умме — женщина. Первый в мире университет открыла женщина-мусульманка. Женщина воспитала и спасла пророка Моисея от гибели. Любимым ребёнком пророка Мухаммада была Фатима — дочь. Деве Марии посвящена сура в Коране. И в Коране есть сура «Женщины», но нет суры «Мужчины».

Халид говорит это с таким достоинством, с такой любовью к своей вере и почитанием к женщинам, что я слушаю, раскрыв рот.

— Аллах возвысил женщину задолго до феминисток, — продолжает Халид. — Есть ли у нас угнетатели и тираны? Есть. Вот только никакого права мусульманами они называться не имеют. Потому что Пророк сказал: «Лучший из вас тот, кто наилучшим образом относится к женщине».

— Да, я читала этот хадис, — соглашаюсь с ним.

— Рай под ногами матери, — добавляет тихо. — А каждая женщина — будущая мать.

Я смотрю на него, на этих женщин в аэропорту и чувствую, как внутри меня что-то меняется. Мой взгляд на мир становится шире, шоры сходят.

— Пойдёмте, вылет одобрили, — говорит Халид, вставая.

Мы проходим в отдельный выход. И вдруг я вижу в очереди на посадку нонсенс! Женщина в чёрной абайе лупит своего мужа сумкой и кричит на него. А тот смеётся, перехватывает её руки и целует.

— А это что за абьюз? — поворачиваюсь к Халиду, широко раскрыв глаза.

— Ма шаа Аллах, — Халид заразительно смеётся. — Вы только посмотрите, как они счастливы, Тамара!

Глава 14

— Но жена же его бьёт! Ей за это ничего не будет? — со скепсисом спрашиваю.

— Ничего не будет! Бьёт, значит, за дело! — уверенно заявляет он. — Он её очень любит! Это видно. И она его любит. Они счастливы. Ма шаа Аллах!

— Я в шоке, — качаю головой, но улыбаюсь. — Думала, такого здесь нет.

— Что вы, Тамара! Наши женщины нами крутят только так! Мужчины это обожают. Вам надо послушать женский арабский рэп! Я вам переведу, и вы сами всё поймёте.

— Женский арабский рэп? Вы шутите?

— Нет, Тамара! У нас есть свои Никки Минаж и Карди Би!

Пока мы едем во внедорожнике до самолёта, Халид включает музыку. Из динамиков льётся что-то знакомое и совершенно незнакомое одновременно. Ритм, бит, напор. И голос женщины — сладкий, но дерзкий, неуступчивый.

— Что она читает? — спрашиваю я со смехом. Я даже и близко себе такого представить не могла.

— «Будешь мне перечить — у тебя будут проблемы», — переводит он, и я начинаю хохотать. — «Подожди, я всё ещё разговариваю с тобой! Сколько ещё тебе объяснять? В день, когда ты встретил меня, я предупредила: посмотришь в сторону — получишь от меня! Я властная! Ты будешь ходить по линейке! Пока ты со мной, ты будешь под моим контролем!»

— Нет, поверить не могу! — ржу и вытираю слёзы.

У меня действительно разрыв шаблонов. Мне всегда казалось, что Халида я привлекла своей непохожестью, раскрепощенностью, а тут оказывается, что я вообще скромница по сравнению с местными…

Когда мы поднимаемся в джет, стюардессы смотрят на меня с каким-то особым почтением. А я и сама чувствую себя королевой. Кажется, кто-то в скором времени сменит имидж…

— А сколько нам лететь? — интересуюсь у Халида при взлёте.

— Полтора часа. Но мы пообедаем как раз.

Мы обедаем, болтаем, смеёмся. И продолжаем смотреть клипы с арабскими рэпершами. Пару треков я даже добавляю в плейлист.

Полтора часа пролетают незаметно, и самолёт вновь заходит на посадку.

Выходим в ультрасовременном аэропорту, я таких не припоминаю на своей памяти. Что там Наталья Львовна сказала про Саудовскую Аравию?

Халид говорит, что нас ждёт вертолёт, и нас подвозят на внедорожнике к, надеюсь, последнему на сегодня средству передвижения.

Нас грузят, и практически сразу мы взлетаем.

— Это Персидский залив? — спрашиваю, видя бирюзовое море.

— Нет, Красное море, — говорит Халид, и я пытаюсь себе в голове нарисовать карту Саудовской Аравии и понять, где мы именно.

Мы летим над водой, и я неотрывно смотрю на воду яркого цвета. За три месяца осени в Москве я настолько отвыкла от сочных красок, что жадно впитываю каждый оттенок.

И вдруг я вижу их. Мы точно в Красном море? Это не Мальдивы? Нет, это не Мальдивы… Другой размах! Арабский!

Я вижу острова с цепочками немыслимых строений. Они возникают из воды, как мираж, как видение, как будущее, которое прорвалось в настоящее. Посреди моря развернулась масштабная стройка, и я уже понимаю, что тут будет что-то немыслимое. Курорты такого класса, который мир ещё не видел. Мне действительно кажется, что мы перенеслись в будущее.

— Что это? — выдыхаю я, прижимаясь к окну.

— Слышали что-то про Vision 2030?

— Не-е-ет, — отвечаю, не отводя глаз от процесса стройки.

— Vision 2030 — программа принца Мухаммеда Салмана по уменьшению нефтезависимости Саудовской Аравии. Диверсификации её экономики и развитию государственного здравоохранения, образования, инфраструктуры, рекреационной сферы и туризма. Мы как раз воочию наблюдаем за развитием туристической сферы.

— Потрясающе! — заключаю я. — А моя консьержка сегодня сказала, что в Саудовской Аравии средневековье.

Халид смеётся и качает головой.

— Курорт ещё только строится, — продолжает рассказывать мне. — Но уверен, он привлечёт множество туристов со всего мира и реабилитирует имидж арабов, которое похоронило еврейское лобби. Мы — история, и мы — будущее. У нас лучший сервис в мире, богатая культура и наследие. Этот курорт должен стать альтернативой Мальдивам, Турции, Азии. Но самое главное — это имидж. Знаете, я не сторонник Дубайской модели управления, но данный проект меня восхищает. У меня большие надежды на него.

— Дайте сумку! — требую я. — Мне срочно нужны очки! Я хочу всё рассмотреть!

— Тамара, я забыл, что вы не только немолодая женщина, — Халид протягивает мне сумку, — но ещё и слепая!

Я вспоминаю ту арабку в очереди, достаю из сумки футляр от очков и начинаю лупить его со злостью. Достал уже! Он заливисто смеётся и целует меня куда дотягивается, пока я брыкаюсь.

Ощущаю, что вертолёт начинает снижаться, и я снова припадаю к окну, оставив в покое вредного араба.

Я не верю своим глазам. Просто не верю!

— Халид, что это? — шепчу я. — Я в шоке!

Похоже на Мальдивы. Да! Те же яркие краски, тот же цвет воды. Но строения! Они похожи на космические корабли, приземлившиеся на воду. Будто это колония внеземной цивилизации! Сталь, хром, стекло. Огромные серебристые сферы, похожие на НЛО, парят над бирюзовой гладью. Соединяются изогнутыми мостами, подсвеченными снизу, и от этого кажется, что они парят в воздухе.

— Это курорт Shebara, — говорит Халид. — Он откроется только через полгода. Владелец мой приятель, и нам разрешили пожить здесь в тестовом режиме. Я мечтал сюда с вами приехать!

Я смотрю вниз и чувствую, как сердце замирает. Это не просто отель. Это другой мир.

Вертолёт приземляется, а я нахожусь в совершенно пограничном состоянии. Мой мозг просто не может свыкнуться с тем, что я действительно это вижу. Цвета настолько яркие, а строения настолько потрясающие, что я теряюсь.

— У меня нет слов, Халид, — шепчу ему, когда мы едем на гольф-каре до собственной виллы на воде.

— А говорили, что не любите сюрпризы, — улыбается мне, а во взгляде чувствуется укор.

— Беру свои слова обратно!

Гольф-кар останавливается в самом конце моста и высаживает нас у крайней сферы. Вблизи они ещё более впечатляющие. Единственное, что меня расстраивает, что это не наш медовый месяц. Идеальнее места я себе представить не могу. И не понимаю, что будет способно перебить этот безумный отель?

Портье открывает дверь из какого-то совершенно роскошного красного дерева, и я действительно оказываюсь внутри космического корабля. Футуристичные округлые формы, мебель хай-тек. От хромированного бара я вообще теряю дар речи. Бассейн во всю длину террасы, меня поражает каждая деталь. Я ошеломлена. Портье выходит, я подхожу к столу и рассматриваю комплементы от отеля и не знаю, как подобрать слова, чтобы поблагодарить Халида. Кажется, что чего бы я ни сказала, всё будет недостаточным.