Яна Грос – ПеклоЭнергоГаз. Книга 1. Испытательный срок (страница 7)

Обращенная к двери спиной Зоя вдруг почувствовала своей обостренной холкой (которая встала дыбом), как что-то гигантское, почти уже упирающееся в потолок, черное, как ночная канава, сверху вниз неторопливо и густо дышит ей в спину, будто просверливая затылок острым наконечником пилы. Сердце и конечности похолодели. Чтобы не теряться в догадках, Зоя обернулась. Прямо перед ней стояло и смотрело на нее в упор десятифутовое человекокабанообразное существо женского пола. Настоящее кабанье рыло (с розовым плоским пятаком и длинными кудрявыми светлыми и тонкими, как шелковые нити, волосами на голове, в которых скрывались острые длинные уши) бесшейно было соединено с широким мясистым округлым туловищем с множеством молочных желез, кокетливо прикрываемых черным капроновым с переливающими стразами топом без рукавов, из-под которого торчали толстые короткие ручонки с мягкими плотно срощенными двадцатью шестью жирненькими пальчиками. Латексные розовые лосины облегали многоярусные бедра и ножки, подчеркивая все мясообразования. В руках у существа была кожаная дамская синяя сумочка с эмблемой квадратного супостата.

Тяжелый сущий взгляд камнепадом рухнул на Зою. Пока Зоя поднималась из-под завалов, косолапая и громоздкая свиноматка захромала в самую глубь девятиквадратного кабинета к возвышающемуся на постаменте моно-трэш-трону в экокожаной потертой обивке, стоявшему там, где обычно обычные люди монтируют окно для дневного света. Трон рад госпоже.

Сказать, что после первого достаточно яркого впечатления, которое произвела на Зою встреча со своей непосредственной началькой, Зоя захотела разрыдаться во всю глотку от жуткого страха и своей беспомощности, – ничего не сказать. Полнейшее бессилие от внутреннего глубокого осознания своего изначально униженного положения холуя как специалиста и испуг от перспективы абсолютной стратегической безработицы в колонии взяли верх над ее болевыми ощущениями, чувствами и моралью. Ее горло перехватила засуха.

«Мне трудно представить себе, какая может быть «личная свобода» у безработного, который ходит голодным и не находит применения своего труда. Настоящая свобода имеется только там, где уничтожена эксплуатация, где нет угнетения одних людей другими, где нет безработицы и нищенства, где человек не дрожит за то, что завтра может потерять работу, жилище, хлеб. Только в таком обществе возможна настоящая, а не бумажная, личная и всякая другая свобода». И. В. Сталин.

Рабочий стол начальки Отдела договорного спама почти ничем не отличался от рабочего стола младшего специалиста Отдела договорного спама Ослицы или главного специалиста Отдела договорного спама Зои. Простенький, почти картонный офисный стол начальки был полностью усеян канцелярской и компьютерной кучей: исчирканные психотропными каракулями и спиралями листы бумаги, изуродованные ручки, карандаши и лотки, изодранные блокноты, разбитый дисковый телефон с перегрызенным мышью проводом, ущербные компьютерная мышь, клавиатура, монитор, процессор и прочие офисные нужности, потасканные, разодранные, потрепанные и переломанные, словно над ними нещадно издевались несколько веков подряд. Все бы ничего, и рабочий стол большого гибрида хряка и человеческой самки мог бы даже претендовать на социально-демократическое равенство, если бы не возвышающийся за ним величественный, грандиозный двухэтажный, вылитый из цельного черного металла с масляным отливом трон. Даже перекинутый через спинку трона ветхий нафталиновый пуховый платок с дырами никак не обеднял его внушающий ужас вид.

Тем временем существо продолжало свой ход от двери и Зоиного стола до трона. Болотные сапоги, в которые были экипированы его ноги, шли медленно, долго, мощно, не смущаясь бурных толчков и вибраций, раздающихся каждый раз от каждого такого глубокого давящего шага. Все замерли. Еще сильнее напряглись и натужились вены. Зоя пыталась усмирить, притормозить торопящееся выскочить из офиса на волю быстрое сердце. Дыхание и чувства не поддавались контролю, а отсутствие кислорода еще и объявило мозгу бойкот. Такое часто бывает, когда страх парализует органы, блокирует их и так сигнализирует, что нет смысла крутиться, спешить и пытаться стараться дальше, что все кончено и биться – бесполезно. Обескураженная Зоя вошла в режим бескислородных долин в тот самый момент, когда существо остановилось и удары прекратились. Оно встало задом к двери, задом к Зое, боком к Ослице, передом к своему рабочему столу и трону. Из-за широкоформатной бугристой спины было видно, как из шоппера на стол брякнули наушники, кружка, помада, смартфон, лак, пилка, расческа, Личный Подгребной Кодекс, мусорный пакет с отходами, зубная щетка, электрические щипцы, утюг и сверху еще куча хлама. В этот самый момент вместо того, чтобы, воспользовавшись моментом, поразмыслить о случившемся, поковыряться в себе, попытаться найти свое место в окружении, а окружение в пространстве, а пространство в себе и все это соотнести с адаптацией к коллективу и к новой работе, Зоя обнаружила, что анальное отверстие великанши заговорило через сквозную щель в лосинах на заду. Это происходило наяву.

– Привет, Сашочек. Как дела?

– Хорошо, Жанусь. А ты как? – спросила Ослица.

– Да ничего вроде, Сашочек, потихоньку, – продуло отверстие, а после Кабаниха развернулась к Зое лицом. В полнейшем молчании, не отрывая взгляда от смартфона, она была загружена в смартфон. Спустя четверть часа Кабаниха продолжала упорно смотреть в смартфон. Не меняя своего окаменелого грузного положения, Кабаниха в абсолютном законсервированном безмолвии не переставала глядеть в смартфон. Снова и снова Кабаниха была уставлена в смартфон. В другое время, в другой стране и при другом режиме однообразная сцена молчания начальки могла бы изрядно надоесть присутствующим подчиненным, если бы не правило, выведенное местными никому неизвестными специалистами корпорации (за которое те были растерзаны на канатах), гласившее, что «абстрагированное, удаленное, молчаливое положение начальки – это идеальное положение начальки».

Формула идеального начальки дня:

«смартфон+ доступ в кастрюльNET 22 + бутылка водки и димедрол = идеальный началька-замрун, началька-оцепун, началька-молчун.

Каждый специалист корпорации в душе, конечно же, мечтал, чтобы такая дующая в смартфон мегаабракадабра с десятью сосками никогда не мигрировала бы со своего места, никогда не открывала бы своего жгучего рта, никогда не шевелила бы своим ядовитым языком (а зачастую и языками, вылезающими из самых неожиданных мест), но данное правило (к сожалению специалистов) не было одобрено акционерами Администрации Директоров на Совете Администрации Директоров и не было задокументировано ни в Трудовом положении ПеклоЭнергоГаза, ни в Личном Подгребном Кодексе и, соответственно, каждый началька мог спокойно передвигаться ногами, жестикулировать сосками, вибрировать языками и осуществлять другие конклюдентно-напыщенные действа своими частями.

– Жан, у нас тут новый овсянник. – Ослица пробудила Кабаниху, уничтожив идеал.

– Вижу! – заскрежетала зубами Кабаниха.

Вдавленные в глубокий, как темная глухая пещера, череп мелкие глазки с драконьими ядрами на седом фоне схватили и присосались к горлу добычи. Кабаниха впритык с нескрываемым интересом смотрела на Зою. Не отрывая глаз. Только на Зою. Она не сводила с нее своих седых глаз, словно сквозь них, как через шприц, она пускала свой яд, проникала в жертву, поражала ее. Пристальный съедающий взгляд удручал, приводил в замешательство. Спрятаться от него, упрямо опуская глаза вниз в стол и под стол, было невозможно. Огромная белобрысая кудрявая кабанья голова своим командирским видом требовала ответа от Зои на свои претензии, и Зоя догадывалась, каких именно.

Во-первых: овсянник Зоя был принят на работу еще вчера, но почему-то на работу вышел только сегодня с утра. На каком основании овсянник Зоя отсутствовал весь вчерашний день?

Во-вторых: еще вчера, когда овсянник Зоя усердно подписывал документы и фотографировался на пропуск, его непосредственный началька Ж.К.Х оставил ему телефонный сброс с номера своего мужа с определителем «коллекторы», на который овсянник Зоя почему-то не ответил, и тут возник у начальки Ж.К.Х вопрос, какое овсянник Зоя имел право не брать телефонный сброс, когда ему звонит его непосредственный началька Ж.К.Х, пусть и с коллекторного спам-номера, на каком основании овсянник Зоя не дозвонился на платный спам-номер, пусть и этот номер был уже заблокирован давным давно мужем начальки Ж.К.Х.?

И наконец-то в-третьих: так как овсянник Зоя еще вчера был принят в Отдел договорного спама, у начальки Ж.К.Х, естественно, возник абсолютно реальный вопрос, почему до сих пор такой овсянник Зоя не выполнил ни одно из тех заданий, которые началька Ж.К.Х направил своему овсяннику Зое на его не подключенную айтишниками неработающую рабочую электронную почту?

Зоя попыталась ответить.

– Жанна Канделябровна… в Отделе кадров… вчера сегодня мне сказали выходить мне… а эта девушка вчерашняя там у проходной сегодня с утра назвала этот этаж на этаже и я… – багровела, путалась и заикалась Зоя, тщетно пытаясь отыскать в полу под собой люк для побега.